Он выстрелил один раз. Болт попал Сингулярности в верхнюю часть туловища и разнёс плечи, шею и череп на куски. Высокая нота, похожая на звук бьющегося стекла, пронзила пределы слышимости и украла шум битвы. Потом была только тишина и узор из разорванных каменных бусин, падавших в грязь.
Сигизмунд уже двигался вперёд, готовый стрелять, даже когда восставшие мертвецы снова превратились в кровавую жижу. Он почувствовал, как успокоилось биение сердец. Это было почти умиротворение. Он посмотрел вниз. Останки Иска лежали под падавшим градом. Он посмотрел вверх, а затем вокруг. Воины в жёлтом стояли вокруг него, покрытые грязью и кровавой слизью. Завеса тумана перед ними поредела, как будто смерть Сингулярности разорвала его ткань.
То, что от неё осталось, лежало на земле на краю траншеи: кусок челюсти и черепа, по-прежнему прилипшие к части рёбер и плеча, из которых тянулась в грязь неповреждённая рука. Теперь она не выглядела так, как будто принадлежала чему-то странному или ужасному. Она была похожа на руку того, кто прожил короткую жизнь, которая истощила плоть под кожей.
Ранн подошёл к нему. Град начал падать в виде отвратительно пахнувшей розовой слякоти. Где-то выше пульсировали цепочки молний. Последовавший за этим гром смешался со звуком взрывов боеприпасов.
— Отличное убийство, — прорычал он.
— Они делают их такими, — сказал Сигизмунд, указывая на останки. Он посмотрел вверх, туда, где в редевшем тумане виднелось подножие скрытой бурей горы. — Правители этого города, они сделали эти… Они сделали их из своих. Когда-то это были их дети.
Ранн пошевелился.
— Теперь они чудовища, — сказал он.
На краю экрана шлема настойчиво запульсировала руна. Данные начали падать водопадом перед глазами, и вокс затрещал, когда прерываемые статикой голоса заполнили уши. Подготовленные и тренированные органы чувств уже обработали изменившийся приказ ещё до того, как он моргнул. В его сознании появились новые цели и условия боя. Это было больше похоже на дыхание, чем на мышление, его разум впитывал информацию в одно мгновение.
Он бросился бежать, Ранн и остальные из отделения последовали за ним. «Лэндрейдеры» подошли сзади, взметая в воздух грязь и кровь. Танки не сбавляли скорости. Сигизмунд и Ранн ухватились за поручни на корпусе одного из них и вскарабкались на ограждения гусениц.
Внезапная волна давления ударила Сигизмунда в спину, и его голова дёрнулась вверх, когда низко над ними пролетела четвёрка «Штормовых орлов». Он видел, что штурмовые двери уже открыты. Воины легиона стояли в проёмах, вцепившись в корпус, с оружием в руках. На плече каждого воина и на корпусах кораблей свирепо встала на дыбы красная гончая, оскалив зубы.
— Они спустили Гончих Войны, — сказал Ранн, его голос был криком на фоне какофонии машинного шума и грома. — Это больше не битва — это казнь.
Имперское возмездие обрушилось на горный город в ускорявшейся последовательности атак: VII и XII легионы нанесли узкий удар, за которым последовала тяжёлая пехота Храдлийских Драгун в сине-жёлтых панцирных доспехах, взводы ближнего боя Инфералтийских Гусар и бронетехника Арталского десятого.
Город встретил их огнём. Человеческие солдаты горели на улицах. Невидимые косы телекинетической силы разрезали тела на кровавые куски. Те, кто продвигался вперёд, встречали существ, сотканных из мёртвой и живой плоти. Биомантичекий ритуал сплавлял конечности со скелетами, вытягивал позвоночники, выращивал и прививал кости к телам так, что получалась броня, которая щёлкала при движении. Люди в центре этих творений — а это именно они — были жителями горного города. Они ходили по его улицам, спали в его домах, разговаривали с другими людьми, жили и проводили свои дни. Теперь они кричали, кружили и тряслись в тех же местах, которые были их домом. Они пробивали броню руками, которые превратились в костяные шипы, прокусывали конечности игольчатыми зубами. Они сражались с неистовством душ, пытавшихся уцепиться за последние мучительные мгновения жизни. Всё это время воины двух легионов продвигались вверх по горе, по выложенным камнем дорогам и через заброшенные здания. Они умирали, поднимаясь, но продолжали двигаться, добираясь до вершины горы и логова ведьм.
Сигизмунд почувствовал, как головная боль усилилась, и отпрянул назад, под прикрытие здания. Секунду спустя взрыв силы пронёсся мимо, разбрасывая куски камня, как ветки во время бури. Осколки со звоном отлетели от угла стены рядом с ним.
— Становится всё хуже, — крикнул Ранн. Сигизмунд оглянулся. Ранн ухмылялся сквозь маску запёкшейся крови.
Из двадцати воинов, участвовавших в утреннем штурме траншей, осталось всего четверо. Он не знал, где на горе находятся остальные силы легиона. Гудящее облако помех окутало вокс, когда окружавший гору туман хлынул вниз, чтобы украсть всё, кроме нескольких метров видимости. В воздухе чувствовался привкус жжёного сахара, все поверхности дрожали. Под ногами мощёная дорога огибала здания, возведённые на врезанных в склон ярусах. Тени башен вырисовывались в клубившихся над головой облаках. Они прорвались сквозь вражеские ловушки, чтобы подняться так высоко, но теперь они наткнулись на стену сопротивления, которая крепко держалась на сужавшихся дорогах.
— Кажется мы близко, — рявкнул Ранн.
Словно в ответ на его слова, воздух наполнился звуком, напоминавшим хлопки сотен ладоней. Какое-то существо выкатилось по мощёной улице и резко остановилось. По форме это был обруч двух метров в поперечнике. Его панцирь был цвета кости. Из края торчали десятки рук и кистей. Из тела разматывались хвосты позвонков, похожие на скорпионьи.
Сигизмунд рванулся вперёд. Ранн открыл огонь. Болты проделали дыры в костяной коже. Оно взревело, звук вибрировал в мыслях Сигизмунда, как статический вой. На земле образовался лёд. Воздух вокруг твари пел, лопаясь разноцветными пузырьками и червячками призрачного света. Сигизмунд ощутил муку существа, его страх и ужас. Это ощущение поразило его, подобно удару. Он почувствовал, как руки замерли на оружии, почувствовал, как воля высасывается из плоти. Осталась только боль, потери и неудачи вокруг себя, внутри себя, чёрное море, в котором можно было утонуть под поверхностью мира.
— Нет... — Он услышал, как это слово слетело с его губ, ощутил, как что-то внутри темноты подалось назад. А затем он выстрелил в существо, когда скорпионьи хвосты изогнулись дугой, чтобы нанести удар сверху вниз. Болтган щёлкнул, когда боёк ударил по покрытой льдом казённой части. Хвосты скорпионов хлестнули вниз. Он бросил его, выхватил нож и ударил. Острие клинка нашло щель между двумя костяными пластинами и вонзилось по самую рукоять. Хлынула кровь. Скорпионьи хвосты замолотили в воздухе. Сигизмунд потянул клинок вниз и наружу, вытащил его, снова ударил и разрезал. Конечности существа задрожали. Руки царапали его доспехи. Он ощущал близкое дыхание смерти, но его мир состоял из взмаха мышц, пульсации крови и дикого момента, который жил или умирал сразу после следующего удара клинка. Он может умереть здесь. Он может умереть сейчас, и эта правда, эта возможность казалась свободой.
Он нанёс ещё один удар. Конечности существа затряслись, а затем оно превратилось в кровавый клубок, корчась в судорогах, десятки его рук хватались друг за друга. Очередь болт-снарядов ударила в его разрушавшуюся массу и вырвала куски мяса.
Сигизмунд развернулся, уже двигаясь, подхватывая свой болтер с земли. Ранн и братья по отделению встали рядом с ним. В поле зрения появились воины в потрёпанной бело-синей броне с поднятым оружием — Гончие Войны. Один из воинов, с обнажённым скальпом и нижней частью лица, закрытой дыхательной маской, перевёл взгляд с Ранна на Сигизмунда и на груду конечностей и плоти на земле. Гончая Войны снова посмотрел на Сигизмунда и Ранна. Шевроны штурмового сержанта красовались на поцарапанной и покрытой кровавым лаком краске его доспехов. Осколки раскалённого камня с жужжанием пролетели мимо них с вершины горы.
— Дай мне позицию, — сказал Гончая Войны.
— Враг удерживает следующий перекрёсток, — сказал Сигизмунд. — Ни обойти, ни ударить с фланга невозможно. Немедленное прямое нападение, пока они не получили подкрепление.
— Я сказал позицию, а не рекомендации, сын Седьмого, — прорычал Гончая Войны. — Но это, по крайней мере, правильный манёвр.
Он взглянул на других Гончих Войны и отстегнул ручной огнемёт от пояса. Контрольная лампочка в жерле оружия мигнула синим светом. Капля топлива выпала из сопла, вспыхнув белым и жёлтым. Легионер в броне, усеянной магнитными болтами, встал позади сержанта. Сажа и шрамы от жара покрывали его левую руку и плечо, где он держал короткий огнемёт с толстым стволом. Его контрольная лампочка тоже уже горела.
— Вы с нами, сыновья Седьмого, — сказал сержант. Он замолчал, повёл плечами и посмотрел на Имперских Кулаков. — Меня зовут Сай.
Затем он завернул за угол.
Мало что можно узнать из отчёта о битве за город Ведьм в анналах Великого крестового похода. Журналы боевых действий по большей части записывали происходившее в сухих категориях унифицированных полевых данных. Истощение сил, продолжительность действий, потери Cогласия, тяжесть сопротивления и несколько сносок, которые вырезали подробности из жгучей, кричавшей реальности и изложили их в виде резких штампованных фактов: Пагубная тирания уничтожена. Проводится оценка психоактивной среды. Требуется восстановление населения уровня «Магна. Здесь, среди скудных строк, следует отметить, что первое уничтожение одного из ведьмаков-тиранов было осуществлено небольшими силами XII и VII Легионес Астартес.
— Вперёд! — крикнул Сай, вскочил и побежал. Сигизмунд последовал за ним, Ранн следом, затем остальные Имперские Кулаки и Гончие Войны. Огонь вырвался из орудий XII. Жидкое пламя разлилось по стенам здания перед ними. В деревянных оконных рамах лопнули стёкла. Позади и под Сигизмундом город представлял собой размазанную картину огня и дыма.