— Может быть, мания преследования?
— Нет.
— А он не рассказывал ни о каких серьёзных проблемах или, может, о неприятностях с кем-либо? Знаю, что вы не его психолог, но люди иногда изливают душу своему врачу…
— Да, это точно. Нет, с мистером Купером не было ничего подобного. Вы говорите, он исчез? Суицид? — произнёс врач со значением в голосе.
Лейтенант кивнул, пристально глядя на собеседника.
— Да, или несчастный случай. Пока ничего толком не известно.
Крис Лайман спросил после некоторого размышления:
— Вы нашли тело? Взяли анализы крови?
— Нет, зачем?
Доктор облизнул пересохшие губы, думая, как лучше сформулировать. Он не собирался пускать полицейского по неверному пути, но и не хотел отмахиваться от своих предчувствий:
— Проверьте кровь на следы отравления антикоагулянтом, мало ли что. Возможно, все это излишняя мнительность, но я заметил целый ряд странно похожих симптомов сразу у нескольких моих пациентов, и вероятно, что речь идет о массовом отравлении.
Итан Кобб смотрел на него, подняв брови.
Лайман уточнил:
— Один из ресторанов или продукты из какого-то магазина, не знаю. Может, все это пустяки, но на всякий случай я вам сообщаю.
Лейтенант поблагодарил его, и Лайман забрал свои вещи, чтобы тоже выйти.
— В любом случае, что касается Вальдеса, я не заметил в его поведении ничего необычного. Он не… простите, он не страдал такими расстройствами, как вы предположили.
— И это не могли быть побочные эффекты каких-то из его таблеток?
Лайман снова задумался, потом решил, что не скажет ничего такого, что коп не знал бы и без него.
— Никогда нельзя до конца этого исключать, но до сих пор он совершенно нормально переносил все препараты.
На порог кабинета упала тень шпиля Сент-Финбар, католической церкви на севере Грин Лейнс — историческом ирландском квартале. Вечернее солнце заходило за гору Венди, и на леса начинала опускаться тень. Где-то играли дети, а на той стороне улицы за ржавыми воротами и старой стеной скрывалось кладбище с заброшенными могилами, покрытыми лишайниками и плющом. Доктор Крис Лайман протянул руку лейтенанту Коббу и попросил позвонить, если обнаружится что-то необычное в анализах крови Купера Вальдеса. Он показал конверт, объяснив, что составляет подборку свидетельств. Возможно, за этим ничего не скрывалось — случайное совпадение, чрезмерное усердие с его стороны, но стоит быть бдительным.
Мужчины готовы были разойтись, когда обратили внимание на темную тучу, собравшуюся над ними необыкновенно низко.
Стая летучих мышей вилась над колокольней в потрясающе синхронном полёте. Вдруг они взметнулись к небу, на секунду застыли и, сложив крылья, обрушились на землю. Несколько десятков летучих мышей!
Их маленькие тела взрывались, как маленькие снаряды из плоти и крови, издавая отвратительные шлепки при соприкосновении с землей. Крохотные кости тут же разбивались об асфальт, а кожаные крылья ударялись о землю с сухими щелчками. Скоро этот дьявольский град покрыл всю площадь перед церковью влажной кашей, и этот кровавый поток медленно плыл в канализацию.
Доктор Лайман и Итан Кобб не могли шевельнуться. Они застыли, открыв рот от ужаса.
Колокол прозвонил «Angelus Domini», и Лайман вздрогнул. Эти летучие мыши только что покончили с собой у них на глазах.
Они пожертвовали собой. Плоть стала словом.
17
Слюнявый розовый язык бесстыдно дергался в раскрытом рту, как огромный слизняк, издавая отвратительное бульканье.
Чад, Оуэн и Кори стояли, ухмыляясь.
— Фу! Это мерзко! — закричали они.
— Ну, вот так надо целоваться с девчонкой, — объяснил Коннор, закрыв рот. — Но при этом надо следить за руками, потому что надо потрогать ее грудь, но так, чтобы она не рассердилась. Надо почувствовать, нравится ли ей. И ласкать, но не в ритме поцелуя. Клянусь, это не так просто!
— Но ты правда это делал? — удивился Кори, сморщив свой покрытый веснушками нос.
— Ну я же вам рассказываю! На прошлой неделе в Торонто, с Ким, племянницей новой пассии моего отца.
— И грудь тоже?.. — спросил Чад недоверчиво и восхищенно.
— Конечно. Она мне позволила.
— Вау! — мечтательно выдохнули мальчики.
Коннор хлопнул в ладоши.
— Ну так что, где наша провизия?
Оуэн поднял рюкзак.
— Все здесь.
— Значит, вы готовы?
— Готовы на все, как Ким со своими сиськами, — пошутил Чад, и все снова загоготали.
— Тогда идем, — скомандовал наконец Коннор. — Идите за мной, дорога прямо здесь.
Четверо подростков вышли из сада в лес, скрывший от них палящее полуденное солнце. Они обогнули заросли ежевики и шагали среди высоких папоротников, пока наконец не оказались на просеке, которая шла перпендикулярно Ферме.
— Это тропа охотников? — спросил Оуэн.
— Да, еще тут ходят грибники, а ночью даже лоси и крупная дичь, — ответил Коннор, который, по-видимому, знал, куда двигаться. — Дорога идет до холмов и выше на гору Венди, но мы срежем путь и повернем раньше.
Чад восхищался самоуверенностью, которая сквозила в речи Коннора. Он был всего на год старше Чада, но, кажется, обогнал его на многие световые годы во всем, что действительно имело значение.
Издалека донесся собачий лай, и Чад спросил двоюродного брата:
— Ты запер Смауга в доме, правда же?
Напряжение между ними после того случая с укусом постепенно сошло на нет. Оуэн стоял на своем и говорил, что он тут ни при чем, а гнев Чада прошел через несколько дней. Он справедливо рассудил, что проще простить брата, чем играть одному.
— Да, в кухне. В любом случае, не думаю, что он бы с нами пошел, ему не нравится этот лес. Думаю, он боится. Тут стремно, скажите, ребят?
— Чего ты боишься? — спросил Коннор.
— Не знаю.
Кори положил руку Оуэну на плечо.
— Спокойно, больше никаких испытаний, мы здесь, чтобы повеселиться.
Он дружески подмигнул, и Оуэн кивнул.
Они шли в хорошем темпе совсем одни. Никто не встретился им по пути. Чад подозревал, что местные знают тропы посветлее и пошире, но Коннор хотел впечатлить новеньких и нарочно выбирал самые дикие места. Деревья склонялись все ниже, склоны вели к невидимым вершинам по мере того, как они удалялись от Мэхинган Фолз, тут и там возникали все более массивные скалы цвета охры. Они почти полностью вытеснили деревья, хотя некоторые из них были покрыты корнями, тянувшимися к изумрудному ковру из мха. На высоте щебетали птицы, и мальчики обливались потом, старательно следя за каждым шагом. Надо было обходить кочки, уворачиваться от низких веток и отмахиваться от насекомых, которые вились вокруг. И все же мальчикам было весело. Они молча наслаждались прогулкой, представляя сотню возможных приключений, или болтали, обмениваясь похабными шутками, держась от смеха за живот и хватаясь друг за друга, чтобы не упасть.
Когда дорога свернула к северо-западу, Коннор сошел с тропинки и повел ребят вдоль склона, прямо через заросли кустов, деревья и высокую траву.
— И это называется «срезать»! — заныл Чад, отрывая колючки, которые прицепились к шортам.
— А я говорил вам надеть длинные брюки! — сухо отрезал Коннор.
Чад передразнил его за спиной, и Кори с Оуэном ухмыльнулись.
— Куда мы идем? — спросил наконец Оуэн.
— Купаться.
— Но… мы же не брали плавки!
Коннор на секунду обернулся:
— Голышом искупаешься, значит!
— Или в трусах, — вставил Кори. — Я собираюсь так сделать.
— У кого-то в этом лесу есть бассейн? — удивленно спросил Чад с детской наивностью.
— Пруд, — объявил их предводитель. — За фермой Тейлоров. Но сперва надо выбраться из чащи, а Мэхинган Фолз этого не любит. Он всеми силами будет пытаться нас удержать! Но мы не сдадимся! Работайте локтями, парни!
Он изобразил пантомимой колонизатора, который прорубает путь с помощью воображаемого мачете.
Кори наклонился к двум братьям и объяснил:
— Мы знаем обходной путь, чтобы не нужно было забираться на холмы.
— В точку! — воскликнул Коннор, не выходя из роли и изображая на этот раз, что взводит пулемет. — Нас не испугать стеной, которая пытается удержать нас! Ну уж нет! Держимся вместе, парни! Вместе прорвемся! Тра-та-та-та! Получите, гады!
Оуэн довольно ухмыльнулся. Ему нравились их новые друзья, и даже придурь Коннора его скорее веселила.
— Эй, ребята, — крикнул он, — если мы хотим быть настоящей бандой, нам нужно название!
— Что за название? — хмыкнул Кори.
— Ну, название банды!
— Какое, например? — спросил Чад.
— Не знаю… надо придумать.
— Лесные хищники! — решительно предложил Коннор.
— Как название порно, — засмеялся Чад.
— Ты даже не знаешь, что такое порно!
— Знаю вообще-то… — ответил Чад, залившись краской.
— Непобедимые из Мэхинган Фолз! — предложил Коннор.
— Отстой! — категорично отверг Кори.
— Бесстрашные разведчики? — неуверенно произнес Чад.
— Нет, похоже на ник какого-то лоха-ютубера, — отверг Оуэн.
— Ну тогда что?
— Не знаю, надо подумать, но без звучного имени мы не сможем быть настоящей бандой.
Коннор почесал подбородок, недовольный, что все его предложения отклонили, но не стал спорить. Они начали спуск с холма, пробираясь между деревьев, сухих веток и скал и невольно замолкнув.
Лес становился все гуще. Здесь редко ступала нога человека, и природа была полноправной хозяйкой. Громадные деревья внушали невольный трепет, а шелест листвы звучал угрожающе. Мальчики смотрели себе под ноги, чтобы не оступиться. Птиц было мало, но их голоса звучали необычно, щебет доносился из-за спутанных ветвей, и казалось, что птицам известно что-то, чего не знают дети. Что-то важное, подумал Оуэн.
Они зашли в тенистую лощину длиной около ста метров, шедшую между двух скал, которые становились все выше.
— Добро пожаловать в овраг! — воскликнул Коннор так громко, что у них над головами задрожали ветки. — Здесь мы пройдем до полей с той стороны Пояса.