С тех пор Джемма ждала, когда он напишет или позвонит, и проверяла телефон по три раза за час.
— Можешь не пытаться, тут в кино не ловит, — встрял Коннор.
— Тут установили глушилки. Думаю, старики жаловались на постоянные звонки во время фильмов. Ханна Лоччи мне сказала, они больше не хотят с подругами ходить в кино из-за этого. Теперь нельзя сидеть в Твиттере во время сеанса, и они объявили бойкот.
Джемма усмехнулась. Ей от этого не становилось легче, но бойкотировать кино из-за отсутствия интернета, по ее мнению, уже перебор. Она знала парочку персонажей, которые готовы были бы оцифровать себя и виртуализироваться полностью, если бы это позволило им всегда быть онлайн. И жить вечно в виде программы. Пока какой-нибудь вредный вирус не нажмет кнопку «Удалить»… Пара секунд, и все будет сжато, стерто и окончательно удалено с жесткого диска.
Свет стал приглушенным, и на экране начались рекламные ролики. Джемма убрала телефон. Наконец стало совсем темно, и фильм начался.
На вступительных нотах кто-то сел в соседнее кресло. Зал был на три четверти пуст, и надо ему было сесть прямо рядом с ней!
Человек положил руку ей на бедро, и Джемма напряглась от удивления и испуга, неспособная закричать.
Мужчина наклонился и прошептал ей на ухо:
— По крайней мере, сюда твоя начальница не придет нам мешать.
Она сразу узнала этот голос и похолодела.
Дерек Кокс.
По экрану уже бежал в список актёров, и грохотали барабаны финального саундтрека. Чад почти не слышал музыку. Он заметил, что почти перестал следить за действием фильма. Остальные, судя по всему, были в таком же состоянии. Никакого энтузиазма, никаких комментариев. В эти два часа, проведённые в темноте, крики героини, которую преследовали кошмары, разбудили в них собственные страхи. С тех пор как Чад и Оуэн рассказали, что они оба видели в саду пугало, Кори и Коннор стали начали относиться к происходящему серьёзно.
Когда зажегся свет, Чад повернул голову, привлечённый внезапным движением. С их ряда выходил мужчина со стороны Джеммы. Он узнал того здорового парня с грубыми чертами лица, который так напугал девушку во время их первой прогулки в городе. Он открыл было рот, чтобы спросить, помирились ли они наконец, когда заметил ее красные глаза и побледневшее, как у привидения, лицо. Тогда он вспомнил, как настойчиво она запрещала им приближаться к этому парню, как будто это был дьявол во плоти. И он понял, что парень приходил вовсе не извиниться. Случилось что-то страшное. Он чувствовал это. Но с высоты своих тринадцати лет он не мог оценить, насколько страшное, не знал, по какой шкале мерить: обычная школьная вражда или что-то посерьёзнее? Просто ссора, когда не разговаривают несколько часов, или дело настолько плохо, что нужно вмешаться взрослым?
Коннор потянул его за рукав.
— Я весь фильм об этом думал, — сказал он, — Нам надо поговорить.
По выражению лица старшего из их банды Чад понял, что на этот раз речь не шла о простой болтовне. Вот было серьезно.
Коннор велел тихо сообщить это остальным, не привлекая внимания Джеммы, и Чад с детской беззаботностью выбросил из головы возможные несчастья девушки. Когда они были уже на улице, ребята под предлогом того, что хотят зайти в магазин комиксов, отпросились, чтобы собраться на набережной. У Джеммы был отсутствующий вид, и она машинально кивнула, так что мальчики приняли это за согласие. Они прошли по Атлантик-драйв и остановились перед витриной, оклеенной цветными плакатами, перед которыми были выставлены коробки с лимитированными изданиями и раритетными выпусками. Коннор повернул свою кепку с логотипом «Celtics» козырьком назад и взял слово:
— Видели ту сцену, где девчонка спит и в это время возникают разные существа?
Все кивнули с несколько испуганным видом: это была самая впечатляющая сцена фильма.
— Им ничего не стоило ее убить. И на этом моменте я подумал о нас.
— Из-за ее больших сисек? — машинально пошутил Кори.
Никто даже не посмотрел на него. Всем было не до смеха, и Коннор продолжил:
— Если пугало околачивается вокруг вашего дома, парни, значит, оно приходило за вами. И рано или поздно оно войдет в дом. Мы не в кино, и вы не завопите в последний момент, чтобы проснуться и спастись от его лезвий. Если оно сможет проникнуть к кому-то в комнату, от нас останется только груда мяса с кровью, и хорошо еще, если оно не утащит с собой в какое-нибудь гребаное параллельное измерение!
— Ну, может, оно не станет заходить так далеко? — предположил Кори, стараясь себя обнадежить.
— Ты готов поставить на кон свою жизнь?
— Ну…
— А что ты предлагаешь? — спросил Чад. — Дежурить по очереди?
Оуэн энергично закивал.
— Мы можем ночевать друг у друга в гостях, — сказал он с энтузиазмом.
— Нам в жизни не изобрести достаточно предлогов, чтобы до конца лета ночевать вместе, — ответил Коннор. — А если пугало больше не появится, тогда что? Нет, мы не можем ждать.
Очевидно, у Коннора был куда более смелый план, но по серьезному виду, с которым он говорил, все поняли, что это и гораздо более опасный план.
— Ты хочешь, чтобы мы туда вернулись? — понял Оуэн.
Коннор медленно посмотрел на каждого из мальчиков.
— Нам придется. Если мы ничего не сделаем, он нас найдет. И мы будем в ловушке. У нас нет выбора. Придется пойти и уничтожить эту тварь.
Кори напряженно выпрямился.
— Вау! Убить его? Даже так?
— Тебе жаль убивать монстра, или что?
Оуэн вмешался.
— Коннор прав, мы должны действовать первыми. Пока пугало не добралось до нас.
— А как мы это сделаем? — спросил Чад. — Это же не совсем обычное существо! И мы не знаем, что в таких случаях вообще…
Коннор положил руки на плечи Чада и Оуэна, притянув их к себе, и Кори шагнул в их тесный круг.
Коннор обнажил свои белоснежные зубы в усмешке и сообщил:
— У меня есть план.
23
Свеча на краю ванной наполняла воздух запахом пачули. Вытянувшись в пузырьках пены, Кейт МакКарти рассеянно водила рукой под струёй воды, наслаждаясь тёплыми волнами. Она наконец могла расслабиться после изматывающего дня, полного неприятностей. Ее коллеги дома престарелых могли быть очень милыми девушками, но иногда превращались в настоящих фурий. Кейт была новенькой и почти самой молодой, ей не было и тридцати, поэтому она всегда оказывалась крайней, когда обменивались сплетнями или, что гораздо хуже, когда сотрудницы решили ополчиться против кого-то. Одни ей еще не доверяли, другие боялись, что она может стучать начальству. Она так надеялась, что эта работа поможет ей не чувствовать себя одиноко, а теперь страдала от несправедливости и разочарования.
Дэн сейчас в рейсе.
Да, кстати о нем…
Он совсем не бывал дома в последнее время. А после мальчишника его лучшего друга в Лас-Вегасе она почти не видела мужа. Где он был сейчас? Кейт напряглась, чтобы вспомнить, что он говорил ей утром… Гавайи… Этот паразит до обратного полета будет греть задницу на пляже. Да, но прямо сейчас он был в 30 000 футах от земли, в тысячах километров отсюда. Она представила мужа в тесной кабинке пилота, как он сидит и отпускает вместе с командиром самолета шутки насчет задницы стюардессы. Кейт очень надеялась, что у него с ней ничего не было. «Промежутки между рейсами — настоящий сексодром», — сказала ей однажды Сондра Иверни, коллега Дэна. Она нарочно это сказала, думала Кейт. Из чистой злобы, чтобы заставить ее ревновать и беспокоиться. Сондра была настоящей стервой, достаточно послушать, как она болтает за глаза разные глупости о людях. Одна из этих девушек, которые дня не могут прожить без манипуляций и пакостей… Как же это называется? Нарциссическое расстройство. Теперь повсюду эти словечки из психологии. Выгорание. Кейт считала, что все это несколько излишне. Ярлыки, которыми мы оправдываем в XXI веке свои переживания, часто самые ничтожные. Ее мать никогда не знала отдыха, тащила на себе дом и работу, вырастила пятерых детей в Дакоте, в глубинке, и никогда не «выгорала» и не хотела «ментально перезагрузиться».
Ага, и умерла от разрыва аневризмы в пятьдесят девять.
Кейт опустила голову на край ванны, подложив полотенце. Ну ок, пусть так. Выгорание и нарциссическое расстройство, жупелы XXI века. Может быть.
По крайней мере, Дэн помогал ей не страдать от этих напастей. Хоть он и не часто бывал дома, в его нежности и щедрости никогда не приходилось сомневаться. Что до остального… Конечно, работа была ей в тягость, но жить можно, и остальное время она принадлежала себе, ведь детей у них не было. Но скоро это изменится…
Хотя для этого нужно, чтобы Дэн был дома. Не может же она зачать ребенка от отсутствующего мужчины. Когда Кейт выходила замуж, она приняла все трудности его профессии, к тому же он обещал перейти на внутренние рейсы, чтобы чаще бывать дома. «Я должен сдать экзамены на капитана, и тогда, клянусь…» Кейт уже выучила эту пластинку наизусть. Все это начинало сказываться на их отношениях.
Запах пачули становился назойливым, но Кейт не хотелось шевелиться, лежа в горячей воде, и даже мысль о том, чтобы дотянуться до противоположного края ванной, приводила ее в ужас. Так я заработаю себе мигрень, последнее, что мне сегодня нужно…
Она попыталась брызнуть в направлении свечи, чтобы погасить ее, но безуспешно. Тогда она брызнула сильнее, и поднявшейся волной сшибло свечку. Она упала с с бортика на коврик. Твою мать!
Кейт выглянула, чтобы убедиться, что фитиль погас в полете. Повсюду были лужи. Плевать.
Она погрузилась в горячую ванну и на секунду закрыла глаза. Вода доставала до груди. Она подняла рукой новую волну и прислушалась к наступившей тишине, едва прерываемой мерными каплями из неплотно закрытого крана.
Еще десять минут, и она пойдет укладываться. Немного «Нетфликса», и она уснет посреди серии «Хорошей жены» или «Оранжевый — хит сезона», как всегда.