— Значит, вы знаете, что с ней произошло?
— Я только что прочитал. Послушайте, какое все это имеет ко мне отношение?
Марта Каллиспер провела языком по губам, не сводя с Тома внимательных глаз.
— А что вы знаете о своем доме?
Сердце бешено заколотилось в груди у Тома. Он все время чувствовал это, пока читал, но не хотел себе признаваться.
— Гари Талли поселился именно на Ферме и отремонтировал ее, потому что это был дом Дженифаэль Ашак? Значит, моя семья живет в доме ведьмы.
Рой шмыгнул носом, а Марта кивнула.
— Бог ты мой… — выдохнул Том.
— Мистер Спенсер, — сказала Марта, — мне неизвестно, чем вас на самом деле интересуют архивы, которые вы обнаружили, но знайте, что мне очень хотелось бы с ними ознакомиться. Как вы можете заметить, нас с Гари Талли объединяет определенный интерес к оккультным наукам.
— И Марте можно доверять, — добавил Рой.
Том не ответил, погруженный в собственные мысли и терзаемый тысячью сомнений. С самого начала история Дженифаэль заинтересовала его, и, ведомый любопытством, он колебался между легковерием и скепсисом. Но он никогда не подумал бы зайти дальше простого любопытства. Чем глубже он копал, тем более вероятной начинала ему казаться версия потустороннего вмешательства. Возможно, дом действительно был одержим призраками.
— Мистер Спенсер? — повторила Марта.
Том вдруг будто очнулся и понял, что меряет шагами кабинет, наполненный дымкой благовоний. Он остановился и поднял руки в знак капитуляции.
— Объясните. Талли нашел в моем доме что-то еще? А Билл Танингем продал его мне, едва закончив ремонт. Это как-то связано? Я хочу знать.
Рой в беспокойстве сжал кулаки, а Марта наклонила голову. Они что-то знают, понял Том. Они не стали бы тащить его сюда только затем, чтобы сообщить, что он живет в доме Дженифаэль Ашак, убитой колдуньи, и попросить разрешения взглянуть на тетради Гари Талли. Было что-то еще. Том был совершенно уверен.
— Я буду играть с вами в открытую, — заявила Марта, — никаких секретов, и что поделать, если правда вам не понравится. Но взамен я хочу узнать ваши намерения относительно трудов Талли. Почему вы настолько в них погрузились?
— Из чистого любопытства, — ответил Том.
Он на секунду засомневался, боясь показаться идиотом. Так, я в кабинете экстрасенса, набитом экзотическими штуковинами, если здесь меня не выслушают, то где же?
— Я себя спрашиваю… — добавил он. — Возможно ли, что в нашем доме нечто происходит…
— Что именно?
Том спрятал лицо в руки, не зная, как сформулировать свою мысль. Глаза его упали на стоявшую на полке стеклянную коробочку с клочком бумаги внутри. Он разобрал латинские буквы. Созерцание этого загадочного артефакта окончательно убедило Тома в том, что он в нужном месте, чтобы избавиться от терзающих его сомнений.
— Подозрительные происшествия, — признался он. — То какое-то холодное дуновение, будто чье-то присутствие. Детям снятся кошмары, необъяснимый укус, и… моя собака бросилась в огонь.
Произнеся это вслух, он сам впервые точно понял, что смерть Смауга связана со всей цепью таинственных феноменов. Это не была случайность. И не следствие болезни собаки, внезапное безумие. Нет. Он бросился в огонь и сгорел заживо, прямо как Дженифаэль Ашак…
— Боюсь, что мой дом одержим призраком Дженифаэль Ашак, — признался Том, не зная, испытывает ли он облегчение от того, что наконец произнес это вслух, или стыд, из-за которого ему захотелось бежать со всех ног. — Знаю, это звучит невероятно, но я это чувствую. Ферма будто проклята.
Марта и Рой переглянулись, а потом женщина произнесла со всей возможной серьезностью:
— Я тоже так думаю.
Дождь снаружи заколотил по крыше с удвоенной силой, будто кто-то стучал, умоляя впустить в дом.
33
Том медленно выдохнул, и прошло несколько долгих секунд, прежде чем инстинкт самосохранения заставил его снова начать дышать.
— Что, простите? — спросил он.
Он был готов к самым разным реакциям, но не к тому, что они так холодно и уверенно подтвердят, что он живет в романе ужасов.
— Вы серьезно?
Марта указала на свободное кресло рядом с Роем.
— Вам лучше сесть.
Том повиновался. Ноги у него не дрожали, но он чувствовал, что не вполне владеет собственным телом. Если бы эта женщина просто возникла ни с того ни с сего и заявила бы, что на Ферме живут призраки, он рассмеялся бы ей в лицо и захлопнул дверь у нее перед носом. Но ее слова стали подтверждением его собственной догадки, что что-то здесь нечисто, ведь именно к этому неправдоподобному выводу привели его многодневные поиски.
— Я не… я не верю в призраков, — сообщил Том неуверенно.
— И я не верю, — ответила Марта. — Как и в дьявола или Бога, раз уж такое дело.
— Тогда что это может быть?
Марта облизнула губы.
— Знаете ли вы, что в раннем христианстве дьявол едва ли присутствовал? И так до самых Средних веков. Просто один из персонажей, и достаточно второстепенный. Но все изменилось по решению папы Римского. Средневековая Церковь была ослаблена стяжательством, далека от народа и рисковала утратить всякое влияние. Внутренние интриги, политические и финансовые, пронизывали ее целиком. Поскольку в тысячном году конца света, вопреки предсказаниям Церкви, не случилось, ее влияние оказалось под очень существенной угрозой. Необходимо было выдумать могущественного врага, который бы стал колоссальным рычагом давления на массовое сознание, и Церковь снова оказалась бы совершенно необходимой. И тогда придумали вытащить из рукава — а точнее, из преисподней — эту козырную карту, дьявола, который грозил овладеть людьми, если они не падут на колени перед Церковью.
— А при чем тут мой дом? — спросил Том.
— Сейчас мы до этого дойдем. Папа Иннокентий III буквально создал леденящий душу образ дьявола, который дошел до нас через века от Четвертого Латеранского собора. Люцифер теперь был не просто персонажем-бунтарем, но превратился в тень, которая живет в городах и селах и нашептывает на ухо слабым, чтобы они не шли в Церковь. Дьявол больше не был полузабытой фигурой из Священного Писания, но стал соперником Бога, мистической силой, которая искушает бедных людей и от которого можно защититься единственным способом — сплотившись в беспрекословном исполнении религиозных обрядов.
Марта показала на надпись у себя за спиной, едва видимую в полумраке. «Дьявол и другие демоны действительно были созданы Богом хорошими по своей природе, но они стали плохими через себя; однако человек согрешил по предложению дьявола. — Первый канон, IV Латеранский собор».
— Призраки существуют, потому что мы в них верим? Вы к этому клоните?
— Ну, это работает с фольклорным творчеством вокруг «призраков», как вы это называете. Если достаточное число людей действительно будут верить во что-то достаточно долго, это может в конце концов начать существовать.
Том снова вспомнил последние слова Гари Талли в восемнадцатой тетради. «Психические энергии, из которых состоят живые существа, способны смешиваться, переплетаться и образовывать спиритическую ткань. Смерть — это лишь разрыв, высвобождающий энергию отдельного существа, но надо признать, что мы существуем в гуще непрерывных энергетических потоков».
— Давайте я попробую сформулировать своими словами, — сказал Том. — Человечеством несколько веков манипулировали по прихоти какого-то мрачного папы Римского, который очень не хотел потерять свою работу. И концепцию дьявола изобрели, чтобы надежнее управлять человеческими массами. Пока что я все понимаю. Так что же, вы утверждаете, что, поскольку такое количество людей всерьез верило в это на протяжении веков, он действительно обрел плоть? Я все правильно понял?
Марта не отрывала от него взгляд.
— Нельзя так долго верить во что-то, тем более так долго и таким количеством людей, чтобы это не оставило отпечатка на нашей реальности, — сказал Рой. — Вот что она утверждает.
— Ну а при чем тут моя семья? — не успокаивался Том. — У нас, что ли, дома живет черт, или что?
— Вы сами просили объяснения. И я вам рассказываю. Энергии, которые превосходят наше понимание, действительно существуют, и это совсем не обязательно благотворные энергии. Они взаимодействуют, и некоторые из этих энергии пронизаны злом.
— Дьявольским?
— Того концепта, который наше коллективное сознание называет Злом.
— Так вот что поселилось в моем доме? Злой концепт?
Том начал испытывать раздражение.
— Более или менее да.
— Я прочел историю Дженифаэль Ашак, — сообщил Том, — и насколько мне удалось узнать, это просто бедная девушка, которая не угодила каким-то злопыхателям. Сомневаюсь, чтобы она в самом деле была ведьмой, молилась сатане или мазала стены кровью девственниц.
Марта обратила свои синие глаза на Роя. Он встал, хрустнув костями.
— Есть еще неизвестные вам обстоятельства, — сказал он нехотя. — Мне жаль, что я с самого начала скрыл их от вас.
— О чем вы? — спросил Том, чувствуя, как его сердце наполняет страх.
— Семья из Мейна, которая поселилась в доме после Гари Талли… Они не уехали на юг, хоть и собирались. Через три года после их приезда дочь, которой не было четырнадцати, вскрыла себе вены. Отец не вынес удара и на следующий год застрелился. Мать покинула дом.
— И на Ферме случился пожар… — вспомнил Том, потрясенный.
При этих словах Рой опустил глаза.
— Это были вы, да? — догадался Том. — Вы подожгли ее, Рой, правда?
— Это была моя идея, — поспешила произнести Марта внушительно.
— А Билл Танингем? — спросил Том. — Что с ним произошло? Почему он так быстро продал дом после окончания ремонта?
— Не знаю, — ответил Рой. — Когда он здесь поселился, мы с Мартой внимательно наблюдали, что будет происходить в доме и вокруг, но ничего нас не встревожило. Может быть, он и правда разорился…
Том охватил голову руками.