Парадоксально, но в их паре именно она была прагматичной и рациональной, а Том витал в своих сомнениях и фантазиях. Оливия же не была готова ничем рисковать. Чад, Оуэн и Зоуи спали на втором этаже. Ни одна мать ни за что не будет легкомысленно относиться к безопасности своих детей. Уж лучше принять версию о призраках и пригласить домой экстрасенса, пусть это и звучит как полный абсурд.
Миранда Блейн не могла покончить с собой просто так, без повода. Их присутствие не могло стать спусковым механизмом. Слова Оливии, которые услышала Миранда, пробудили несчастную. По-видимому, то, что жило в доме и довело до самоубийства ее мужа и дочь, проснулось и могло теперь оказывать свое дьявольское воздействие на новую семью.
— Знаете ли вы, что такое призрак? — спросила Марта Каллиспер с самым спокойным видом. — Не эктоплазма, как в кино, или летающие простыни, как в старых комиксах, но настоящий призрак, след прошедшей жизни, который присутствует в нашем мире. Вам известно, что он на самом деле собой представляет?
Оливия покачала головой.
— Честно говоря, мне кажетя абсурдным, что мы можем это всерьёз обсуждать.
Марта подошла и наполнила пустой бокал красным вином.
— Представьте, что наше тело это сгусток энергий, — объяснила экстрасенс, покачивая бокал в руке. — Они сложны и формируются в течение нашей жизни в соответствии с нашим опытом, нравственными установками, чувствами, радостями и огорчения, воспоминаниями. В результате образуется уникальное и единственное в своем роде сочетание энергий.
— Это как психическая ДНК? — заинтересованно спросил Том.
Марта подошла к нему, все еще держа в руках бокал.
— Именно так, — подтвердила она, открывая раздвижную дверцу на балкон. — И этот энергетический состав определяет нашу личность, помимо тканей, мускулов и нейронов, это квинтэссенция сущности каждого из нас. Наша плоть заключает в себе эту субстанцию, которая обеспечивает нашу уникальность.
Через открытую дверь в кухню дохнуло вечерней свежестью и влагой. Снаружи дождь обильно орошал сад и дальний лес. Марта посмотрела на этот пейзаж, почти невидимый за пеленой дождя, и опустила глаза себе под ноги, на решётку, сквозь которую вода с шумом утекала в канализацию.
— После нашей смерти телесная оболочка разрушается, высвобождая эти энергии, которые растворяются во Вселенной.
На этой фразе она швырнула стакан, который разбился о решетку, а вино смешалось с дождевой водой.
— Вылейте бутылку газировки в океан, эффект будет тот же, — сказала она. — Вода никуда не денется, она продолжит существовать в том или ином виде, но снова собрать ее будет невозможно, даже если процедить весь Мировой океан. После нашей смерти мы перестаем быть этой концентрацией энергии, и составляющие нашего существа смешиваются с мирозданием. Мы больше не индивид, но часть целого. Ничего не исчезает, но наши мысли, сознание — все это больше не сосредоточено в одном человеческом существе, но рассеяно в бесконечности. Приходит конец индивидуальному существованию, душа умирает, но ее содержание растворяется во Вселенной и питает ее.
— Значит, когда люди утверждают, что ощущают присутствие дорогих их сердцу умерших в каком-то определенном месте, — это все чушь? — спросил Том.
— Не обязательно. После смерти мы растворяемся, но может так случиться, хоть и исключительно редко, что некая часть этой энергии так или иначе остается в определенной точке, и при особых обстоятельствах ее можно почувствовать. Точно так же ощущение дежавю — это мимолетное восприятие такой энергии, которая воздействует на кору мозга.
— То есть, грубо говоря, наш мозг воспринимает фрагменты этих нераспавшихся воспоминаний других людей, — задумчиво сказал Рой, уставившись прямо перед собой.
— А при чем тут призраки? — спросила Оливия.
Марта закрыла балконную дверь.
— Это существа, оболочка которых не распалась полностью после смерти. То есть физическое тело мертво, но энергия не растворилась в космосе до конца. Она парит, бродит, неприкаянная, в определенном параллельном измерении, так что смертные не могут ее видеть.
— А почему это происходит? Есть какая-то причина?
— Мы думаем, что это связано с коэрцитивными эмоциями, то есть сгустком очень сильных переживаний. Это может быть страх, гнев или страдание. Они создают давление большой силы и сосредотачивают энергию вокруг одного ядра, поэтому не распадаются даже после смерти человека. Во всяком случае, это объясняет, почему «призраки» чаще всего бывают агрессивными или несут так или иначе заряд негативных эмоций. Они заключены в это параллельное измерение, и мы не можем их видеть, а они будто смотрят на нас через толстое стекло. Мы называем эти феномены Эко, то есть энергиями коэрцитивности.
Том поцокал языком.
— Вы хотите сказать, что здесь могут жить призраки, находиться вместе с нами в этой кухне прямо сейчас, так что мы можем даже не подозревать об этом?
— В комнате сейчас миллиарды атомов, фотонов, пылевых клещей, бактерий, звуковых волн, магнитных полей и феромонов, и все они невидимы, но вы же не станете отрицать их существование?
— Нет, но…
— Наше восприятие очень ограничено, равно как и наши научные и духовные познания. Можете называть это как хотите, но не думайте, что если для этого еще нет официального термина, то мы не можем воспринимать проявления этих феноменов.
Том в ответ только поднял брови.
Оливия подхватила, слишком заинтересованная, чтобы позволить разговору оборваться:
— А можно как-то пройти сквозь эту границу между нашими измерениями?
Марта подняла на нее свои сверкающие глаза.
— Да, в очень редких случаях переход возможен. Это может быть связано с определенным местом, с историей, которая впитала особенно сильную энергию, или с существами, чьи переживания были настолько сильными и нетипичными, что смогли свернуть пространство вокруг них. Это исключительные случаи, но такое возможно.
— И наш дом пример такого случая, правда?
Марта потерла ладони и медленно кивнула.
— Возможно. Судя по вашему рассказу, это может быть не только место встречи наших измерений, но и место, которое привлекает Эко…
— Дженифаэль Ашак, — закончила Оливия тихо.
Том широко раскрыл глаза. ему сложно было уложить в голове все эти гипотезы и новую информацию.
— Я не понимаю, какая связь между сгустками энергиями и тем, что вы рассказывали мне во время нашей встречи.
— Позвольте мне вкратце пересказать это для вашей жены, — сказала Марта. — В целом все просто: если огромное количество людей достаточно долго и сильно во что-то верят, в конце концов это начинает существовать.
— То есть если мы вместе поверим в Дженифаэль, она начнет существовать? — удивился Том.
— Нет, — твердо ответила Марта. — Нужно гораздо больше людей и времени, чтобы накопить достаточную энергию. Это точно не наш случай. Однако мы можем утверждать, что в течение веков была сплетена достаточно большая и прочная сеть, в которой появились Эко. Потому что в них верили, они существовали в этой культуре и сами желали своего возможного бессмертия.
— И эта сеть — религия?
— Чаще всего да. Она порождает реальных существ. Среди них и дьявол.
Том дернулся.
— Это уже чересчур. Теперь вы будете утверждать, что в нашем доме живет дьявол?
— Я этого не говорила. Но когда Дженифаэль Ашак умерла, религиозные представления были так сильны, что могли преобразоваться в сгустки энергии, и Эко, которые воспользовались религиозными суевериями, чтобы воплотиться, были скорее вредоносными. Из-за ее страданий и гнева Эко не только не растворились в космосе, но остались в виде злого духа, который теперь появляется в вашем доме. Это объясняет, кстати, почему иногда католические обряды экзорцизма бывают эффективны. Эко укрываются в картине мира, которую создает наша вера, и можно изгнать Эко, вплоть до того, чтобы их цельность разрушилась и энергия рассеялась, используя эту же самую веру. Так бывает от случая к случаю, но чтобы правильно выбрать метод, надо знать, с чем мы имеем дело.
Том вздохнул и произнес:
— А как вы все это узнали? Вычитали в книгах?
— В мире нас не так много, кто изучает такие вещи, мистер Спенсер. Конечно, девяносто пять процентов в нашей профессии — шарлатаны и просто бездарные любители, но есть несколько последовательных и честных специалистов, часть из которых поддерживают между собой связь. Хотя вы, конечно, можете не верить в наши исследования.
— Я вам верю, — сказала Оливия неожиданно даже для себя.
Она поднялась и с задумчивым видом зашагала между стеной и столом.
— Я опасаюсь за свою семью, — продолжала она. — А что, если эта ведьма придет в бешенство и решит свести нас с ума?
— Пройти сквозь грань между измерениями не так просто, для этого нужно невероятно большое усилие. Она не может просто шагнуть сюда когда пожелает.
— То есть ей нужен отдых перед каждым новым появлением?
— Да, так и есть.
— А что нам теперь делать? Как избавиться от нее раз и навсегда?
Миранда внимательно посмотрела на каждого, сжав губы.
— У меня нет ответа, — призналась она. — Надо сначала понять, в чем дело. Дженифаэль Ашак появилась не просто так, и боюсь, что всё может зайти еще дальше…
Том вмешался:
— Здесь нет никакой загадки, вы же сами говорили. Дженифаэль Ашак пытали, сожгли ее и ее детей, и сделали это здешние жители несколько веков назад. Вот что ее здесь держит. Она бродит вокруг мест, где жила с семьей до своей казни. И если ваша теория о силе наших верований правдива, тогда призра… то есть Эко способны превратиться в демоноподобные создания, которые могут мстить за свои страдания с жестокостью и коварством.
Оливия с удивлением слушала мужа, констатируя, что он практически принял существование призраков как свершившийся факт.
Марта покачала головой.
— Мой вопрос состоит в том, почему это произошло сейчас. Гари Талли испробовал за десять лет все возможное, чтобы получить ощутимое проявление Дженифаэль, но тщетно, и вы знаете, чем все кончилось. Я чувствовала, что это необычное место, и боялась, что рано или поздно аномалии дадут о себе знать. После катастрофы семьи Блейн я боялась худшего, но не могла ничем подтвердить свои опасения. Вот почему я попросила Роя поджечь здание. И потом несколько десятков лет ничего не происходило.