Л.Д.М. был на первом этаже и смотрел матч не то по бейсболу, не то по баскетболу или футболу, Лена не знала, и ей не было до него дела кроме случаев, когда он был ей нужен.
— Птенчик! Птенчик!
Она знала, что он прекрасно ее слышит, дом был большим, но не настолько, и все двери между комнатами были открыты. Наверно, он пошел проверить, что случилось, или просто прикидывается глухим. Эта манера начинала уже ее раздражать! Он прекрасно слышал грязные шутки, которые отпускали вполголоса его друзья вслед красивым девочкам, но становился совершенно глухим, когда она, Лена, произносила его имя. Иногда ей приходилось звать его по десять раз!
— Л.Д.М.! — рявкнула она уже совсем не ласково.
Снаружи мелькнула тень, и дверь комнаты стала постепенно открываться.
В темноте она увидела, как по ковру что-то приближается к ее кровати.
— Л.Д.М.? Что еще за фокусы?
Одеяло на краю кровати стало приподниматься, и Лена поняла.
— Тебе обязательно было устраивать замыкание, чтобы прийти ко мне? Милый, у меня маска, и я без смазки не могу, ты должен меня предупреждать, когда хочешь заняться любовью, мне же надо подготовиться, понимаешь?
Бугор под одеялом все увеличивался, и Лена продолжала тем же голосом:
— Тебе легко, ты мужчина, тебе не надо обо всем этом думать, у тебя тело реагирует на желание, но не забывай, что у женщин по-другому, у нас организм капризнее. Зайчик, ты меня слышишь?
Вдруг Лена подтянула к себе ноги.
— Твою ж… что ты делаешь? Ты весь ледяной!
Она ощутила, как в ее промежность медленно врезается что-то очень холодное.
— Л.Д.М., перестань, я сказала, нет. И согрейся для начала под горячим душем!
Она почувствовала, как ее резко схватили за колени, так сильно, что она не смогла даже закричать.
Холод накрыл ее всю тяжелым одеялом.
Ее бедра были раздвинуты так сильно, что затрещали.
Затем в нее врезалась сокрушительная масса и проникла так резко, что боль наэлектризовала Лену до основания черепа.
Она почувствовала, как что-то вливается в нее и набухает… набухает… Она завизжала не своим голосом. Внутренности напряглись и наконец разорвались под чудовищным давлением. Лена корчилась от боли, а холодная масса давила на нее изнутри и прижимала сверху. Она видела только мутное облако, но испытывала невероятное давление.
Лена больше не кричала.
То, что вырывалось из ее рта, было уже нечеловеческим воплем.
73
Три крошечных точки посреди темного леса. Они шагали в этом океане зелени. Итан резко поворачивал луч фонарика при малейшем звуке, всякий раз вызывая заговорщическую улыбку на лицах Тома и Оуэна.
Они шли быстро, сначала по тропинке в саду Спенсеров, потом Оуэн повел их через лес, и им пришлось замедлиться; обходить корни и уворачиваться от нависающих скал было не так просто, тем более в полной темноте. Здесь, под кронами деревьев, не было видно ни лунного света, ни северного сияния. Неровная и полная ловушек земля была совершенно темной.
Огромные стволы терялись в вышине. С наступлением ночи все оттенки померкли, остался только серый лес, чье нутро шелестело.
Они миновали заросли ежевики, пробирались через пни и поваленные деревья, шли сквозь камыши, когда Оуэн скомандовал поворачивать на запад. Он иногда останавливался, не находя в темноте нужных ориентиров.
— Не торопись, — говорил Том.
Но несмотря на мягкий тон, его голос выдавал нетерпение. У них было мало времени. Том просто умирал от тревоги. За свою жену, за детей.
Пот тек по ним ручьями, когда они добрались до оврага, по дну которого пробегал тихий ручеек.
— Мы у входа в овраг, — сообщил Оуэн. — Еще десяток метров, и где-то четверть часа мы сможем не опасаться волн.
— Но я не вижу никаких скал, — удивился Том.
— Они там есть, правда, за этими деревьями, в темноте их не видно.
Итан не стал больше ждать.
— Пойдемте. Нам еще забираться на гору Венди, на это тоже нужно время.
Лейтенант жалел о многом. Список того, что он хотел бы успеть сделать до блэкаута, рос с каждой минутой. Он явно оказался не на высоте. Был недостаточно прозорлив, недостаточно старался. Прекрати уже самобичевание! Сейчас не время!
Отпустить Алека Орлахера с напарником, взяв обещание, что они отправятся к Шнурку перезапустить сигнал, было явной ошибкой. Непростительной наивностью. Как он мог поверить, что Алек не воспользуется такой прекрасной возможностью слинять? Это было слишком поспешным решением…
В конце концов, Орлахер приехал специально для этого… И он играл в открытую, признал свою ответственность. Тогда почему он не взял трубку? Ты прекрасно знаешь.
Надо смотреть правде в глаза.
Но, может, у них получилось!! Может быть, в городе больше нет Эко! В конце концов, как он мог бы проверить? Ведь они сами прошли сейчас пару километров, не встретив ничего подозрительного.
— Я знаю, кто стоит за всем этим, — начал он, поняв вдруг, что никто кроме него не знает правды.
Том остановился.
— Как давно?
— Я узнал буквально только что.
Том снова зашагал, и Итан рассказал ему все, что слышал из уст Алека Орлахера, пока они шли по мягкому ковру из мха на дне ущелья, пропустив Оуэна немного вперед.
— Вы же не дали ему спокойно уйти безнаказанным? — спросил Том, выслушав рассказ Итана.
— Я дал слово, что отпущу его, если он сможет решить проблему. Но Эшли задержит его. Орлахер за все заплатит. Он и его сообщники.
Оуэн вдруг подскочил, и Том испугался было, а потом увидел, что мальчик остановился перед хижиной из досок, палок и брезентового тента.
— Сюда мы приходили, чтобы побыть в безопасности! — сказал он гордо.
Том восхищенно поднял большой палец и вернулся к разговору с Итаном.
— Если я правильно понял, Эко Дженифаэль Ашак и ее дети вот уже три столетия заключены в нашем доме, а этот ублюдок выпустил на волю их и все остальные Эко, которые копились со дня основания Мэхинган Фолз.
— Да, все так. Возможно даже, что открытая им щель между мирами привлекла Эко со всего региона, не только из города. Орлахер утверждает, что его технология была нацелена исключительно на наш город, но я не особенно верю. Последнее, чему стоит доверять, это словам такого ублюдка. Он по неопытности открыл им проход, а по неудачному стечению обстоятельств это пришлось на солнечные вспышки, которые десятикратно усилили Эко, и теперь у них поистине чудовищная мощь.
Том помолчал. Он был очень обеспокоен. Сама мысль о том, что его семья жила рядом с призраками женщины, казненной за колдовство, и ее детей, была крайне неприятна. Сколько человек по всему миру живут бок о бок с призраками и даже не подозревают об этом? Во всех городах, странах и континентах на протяжении столетий случилось не одно преступление, и везде эта цепь кровавых трагедий породила своих Эко, которые бродили в параллельном измерении в бессильной зависти при виде нашей земной жизни, охваченные все нарастающей ненавистью.
Они были повсюду. Бесспорно.
Гари Талли сделал все возможное, чтобы создать связь с Дженифаэль Ашак. Почему ему это не удалось? А семья Миранды, напротив, погибла от соприкосновения с призраками в этом доме. По-видимому, Дженифаэль Ашак нападала на семьи. На то, чего она сама лишилась. Это единственное объяснение.
Даже без Алека Орлахера Спенсеры рано или поздно столкнулись бы с несчастной ведьмой.
На земле существовали места, где скопилась такая ненависть, что призраки могли раз в десяток лет на несколько минут пересечь границу между мирами и выплеснуть свою ярость.
Орлахер лишь ускорил этот процесс и расширил настолько, что хаос хлынул за пределы одного дома и заполнил весь город.
— Мы выходим из оврага, — сообщил им Оуэн.
Том жестом велел ему подойти.
— Кобб, — произнес он, — возможно, вы включите глушитель?
— Надо беречь батарейку, мы не знаем, что нас ждет.
Они петляли по лесу. Фонарь Итана сиял в ночи, как маяк, а высоко в ветвях поднимался ветер.
Потом они подошли к обрыву, где шумным ковром раскинулись волнуемые ветром кукурузные поля. Теперь все трое шли по полоске земли между злаками и деревьями. На фоне северного сияния вырисовывался силуэт горы Венди.
Оуэн пристально следил за кукурузными стеблями.
— Не бойся, — сказал Том, — мы туда не пойдем.
— Не уверен, что впереди будет особенно лучше, — предупредил Итан. — Если ситуация станет, скажем, напряженной, держитесь за моей спиной.
— Я так и собираюсь сделать.
Еще полчаса, и они оказались у подножия горы, уставшие, запыленные, и начали восхождение.
Ночной ветер дул, освежая уставших ходоков. Вдруг Том заметил неестественную жуткую тишину.
— Слышите? Ни звука. Ни цикад, ни птиц.
— Мы уже близко.
Том притянул Оуэна поближе к себе. Все чувства были обострены, они осторожно шли вперед, время от времени оглядываясь.
Чуть выше показался фургон, лежавший на боку. Двери кузова были открыты настежь.
Итан узнал машину Алека Орлахера и его начальника службы безопасности.
На этот раз он включил глушитель на поясе, и зеленый светодиод сообщил, что работает. В одной руке он держал фонарик, а в другой вытащил свой «глок». Он не знал, боятся ли Эко пуль, но огонь явно на них действовал. Во всяком случае, тяжесть оружия в ладони успокаивала его.
Они замедлили шаг, и Итан нацелил пушку на кузов фургона.
Как только он оказался достаточно близко от него, чтобы посветить внутрь фонариком, он отшатнулся и коротко сказал:
— Том, не подходите. Держите Оуэна подальше.
— Глушитель действует на три-четыре метра, вы сами сказали, так что я буду держаться рядом с вами.
— Закройте глаза Оуэну.
Салон был наполнен кровавым месивом, так что невозможно было сказать, где тело Алекса Орлахера, а где — его напарника.
Голос Тома резко поменялся.
— Надо уходить, сейчас же!
— Нет, мы должны подняться, выключить сигна…