Единственное, что нам оставалось при подобных печальных обстоятельствах – усесться на эти пятьдесят килограммов белого динамита и ждать, когда за нами придут, поскольку мы до сих пор не представляли каким образом доберемся до Штатов.
Наконец, однажды вечером, как только стемнело, объявился некий тощий негр. Вначале он пытался возражать, что нас будет трое, а не двое, как было условлено, но потом согласился, потому что не оставалось времени обговорить это с кем-то там, наверху, да и был он всего лишь простым провожатым, «шестеркой».
По дороге он зашел в лавку и зачем-то купил самый крепкий гамак и там же докупил воды и съестных припасов.
Около полуночи он отвел нас к одному из причалов, что тянутся вдоль всего проспекта Санчо Лименьо. Там мы сели в небольшую лодку, с мотором который еле-еле тарахтел, и больше напоминало шёпот умирающего.
Пересекли залив рядом с островом Терра Бомба и направились к нефтяному терминалу, где под погрузкой стояло четыре огромных корабля.
Там везде горели огни, но их палубы находились так высоко, а мы были такими маленьким, что было маловероятно, чтобы нас заметили.
Наконец наш провожатый заглушил мотор и начал грести, пока не причалил к одному из рулей самого огромного из стоявших там кораблей.
Не будет преувеличением сказать, что сам руль раз в пять превосходил нашу лодку, а сам танкер поднимался над нами на высоту десятиэтажного дома.
Это впечатляло.
Предполагалось, что я был самый сильный и смелый из троих, и то, у мня от страха тряслись поджилки, что же должны были чувствовать Луна и Роман, которые считались слабее меня.
Маррон не проронил ни звука. А Луна вся тряслась.
Оказаться под кормой того стального монстра, в длину превосходящего футбольное поле, ночью, не умея плавать – это блюдо не каждому придется по вкусу, и поверьте у меня на мгновение возникло желание попросить того тощего негра отвезти нас обратно на берег.
Но времени на это не осталось, потому что он вдруг забрался на руль, затем как обезьяна вскарабкался по нему и исчез в огромной темной пещере, что находилась над нами. И только там зажег фонарик, осветил некое подобие свода, располагающегося на высоте метров двух от поверхности воды, чья самая высокая часть поднималась метров на семь, или около того.
Там наверху были прикреплены три стальные балки, проходящие под сводом от одного края до другого. Усевшись на них, он сбросил нам веревку, при помощи которой поднял чемоданы и наши нехитрые пожитки.
В это невозможно поверить! Это было нашим «средством передвижения», можете представить? Мы поднялись туда вслед за ним, стараясь объяснить ему, что это самое настоящее сумасшествие, какое до этого ни кому не приходило в голову, но в ответ он сказал, что лишь исполняет приказ.
Я заявил ему, что мы ни куда не поедем.
– Сам смотри – равнодушно ответил он – тот, кто вернется на берег, может считать себя покойником. Эти сукины дети не шутят.
Я взглянул на Романа, он стал бледнее того самого кокаина, и понял, что тот дурковатый негр был прав и мы давно уже прошли точку возврата.
– Забери тогда хоть её с собой – умолял я его.
– С моей стороны никаких проблем, – спокойно сказал он, после чего я занервничал еще больше. – Но здесь я ни за что не отвечаю. А она теперь знает и способ доставки, и сам корабль… не думаю, что это им понравится.
Не нужно быть смышленым малым, чтобы понять – он не шутит. Если кучка «наркос» разработала какую-то новую, не «засвеченную» до сих пор систему доставки «товара», то, само собой разумеется, они не позволят ни одному человеку, знающему про все это, разгуливать свободно. Поверьте мне, сеньор, это отпетые убийцы. Типы, которые платили мне за «работу» крошечную часть от тех денег, что оборачиваются в этом бизнесе. Скорее всего, уже на следующий день какой-нибудь грузовик переехал бы и Марию Луну и её скромный киоск, смешав все в сплошную фруктовую кашу.
Сама по себе Картахена городок спокойный, но до тех пор, пока туда не нагрянут эти «наркос», готовые разрушить и развратить все, что им попадется на пути.
Провожатый, чьё имя я так никогда и не узнал, объяснил нам, что если мы расположимся удобно, то всё путешествие будет не таким уж и неприятным, единственное за чем нужно следить – это то, чтобы мы всегда были привязаны, и чтобы нас никто не заметил, когда доберемся до условленного места.
Для этого нас снабдили надувным плотом с длинной веревкой, веслами и насосом. По прибытии в Штаты, нужно было дождаться ночи, погрузить кокаин на плот и грести к берегу.
– И никаких проблем, сеньоры! – заверил негр, обнажив в улыбке огромные белые зубы. – Никаких!
Сукин сын! Для него, конечно, никаких проблем, спустя полчаса он уже будет тискать какую-нибудь мулатку и лизать ром из бутылки, а мы повиснем на этих балках, как цирковые мартышки или как перепуганные куры.
Я попросил его, чтобы он забрал с собой Луну и ни кому об этом не рассказывал, но он и в этот раз наотрез отказался, объяснив, что рискует собственной шкурой, поскольку скрыть что-то от «боссов» также невозможно, как укрыться от всевидящего ока злобного божества.
Если бы у меня был под руками пистолет, я бы его точно пристрелил, но пистолет лежал на дне рюкзака и не думаю, чтобы он стал дожидаться, пока я буду рыться в мешке.
В конце концов, должен признать, что в какой-то степени он был честен перед нами.
За всё это время Луна не проронила ни слова. Её темная, бархатистая кожа стала какого-то зеленоватого оттенка, а выразительные, полные жизни глаза округлились еще больше и сделались просто огромными, но, следует признать, она достойно приняла то, что забралась в эту ловушку, на что сама напросилась, и не плакала, не закатывала истерики, как повели бы себя другие женщины в подобной ситуации.
Мулаты – они фаталисты, сеньор. Должны быть такими, иначе они не мулаты.
Роман Моралес побелел, как снег, застыл, словно каменный, и отказывался принять всю ситуацию с похожим хладнокровием.
Сколько раз я наблюдал за ним в казино, когда он с безразличным видом важного господина, у которого предостаточно в карманах монет, проигрывал все до последнего сантима, но в тот момент он беспокоил меня очень сильно, поскольку создавалось впечатление, что еще немного и его хватит удар или сердечный приступ.
Он всегда шутил, что сердце подвело его в неподходящий момент и то лишь потому, что это не случилось, когда нужно было, но поверьте, тогда как раз и наступил момент подходящий, и еще немного и его сердце разлетелось бы на куски.
Вот так все оно и было. Больше всего меня беспокоило как молчание Луны, так и состояние моего друга, когда вдруг увидел, что негр решил покинуть нас не прощаясь, забрался на руль, присел и ловко спрыгнул в лодку. Только мы его и видели, растворился в ночи.
Какой кошмар, черт побери! Было такое ощущение, что стоит протянуть руку и можно окунуть пальцы в наш страх, настолько густой был он и так плотно заполнил все пространство вокруг нас под тем металлическим сводом. После того, как тощий исчез, мы сидели на этих металлических перекладинах, словно прибитые гвоздями, не могли пошевелиться от ужаса и отказывались принять происходящее с нами.
Мы смотрели друг на друга в неверном свете фонаря, что негр подвесил где-то внизу, под нами, и были похожи на летучих мышей, забравшихся в самый верхний, в самый темный угол пещеры, вот только летать мы не умели. Да что там летать, мы пошевелиться боялись.
Первое мое желание было надуть проклятый плот и убраться оттуда, как можно быстрее. И как бы не были опасны «наркос», но тот металлический пантеон наводил на нас просто ужас, и я вовсе не собирался пересечь море, болтаясь на какой-то перекладине.
Предпочитал встретиться с десятью «сикариос», но на суше, чем оставаться там, между морем и стальной стеной, еще хоть одну минуту. Там и так места было мало, что дышалось с трудом, но что будет, когда этот монстр начнет двигаться.
Поверьте, сеньор, надуть плот оказалось задачей далеко не такой простой.
Надуть этот плот длиной метра три при помощи насоса, который постоянно соскакивал, да еще в темноте, да еще с трудом удерживая равновесие на металлической жердочке, оказалось делом, с которым я справиться не смог, и хотя Луна и Роман пытались помочь мне, постоянно рискуя сорваться и упасть куда-то вниз, в кромешную темноту, но спустя час мы так измучились, что решили дождаться дня, в надежде, что при свете дела пойдут лучше.
Подвесили гамаки почти в пустоте и, изможденные от напряжения и потраченных усилий, попытались отдохнуть хотя бы пару часов.
Вы когда-нибудь просыпались с ощущением, что огромное животное пожирает вас? Надеюсь, что такого с вами не случалось, ощущение, знаете ли, очень тревожное и не приятное.
А теперь представьте, что покрывшись холодным, липким потом вы просыпаетесь и обнаруживаете, что ваш сон превратился в реальность.
Вот так, приблизительно, все и произошло.
Когда я проснулся, день уже наступил, и странный, зеленоватый свет заполнил все пространство и придал всему необычные очертания, но когда я посмотрел вниз, то, Господи, чуть не вывалился из гамака.
Вода поднималась! Святые угодники! Вода поднялась метра на два и перекрыла нам выход. Мы полностью оказались в ловушке. И теперь нам и плот не помог бы выбраться оттуда, потому что тот металлический свод превратился в герметично закрытую ловушку.
Не говорите глупости! Какое там волнение на море? Если бы были волны, то корабль поднимался и опускался вместе с ними.
Одуревший от страха Роман Моралес спустя минут десять, еле-еле шевеля языком, объяснил, что происходит. То не вода поднималась, а танкер опускался.
За то время пока мы спали, огромные резервуары заполнялись нефтью и, соответственно, ватерлиния поднималась, пока не достигла входа в «пещеру».
Безо всяких сомнений негр знал про это. Знал, что произойдет и потому поспешил убраться с корабля, когда он был еще пустой, исчез ровно до начала загрузки.