Выбрал одного из колумбийцев и не из-за того, что он был моим соотечественником, но потому что оказался гомосексуалистом, а это сразу же снимало многие проблемы.
Нет, я вовсе не собирался соблазнять его! Нечего на меня всякую чушь навешивать!
Я сказал, что он был гомосексуалистом, но не слепым. Если бы я и попытался «закадрить» его, то, скорее всего, он убежал от меня и так бежал бы до самой Аляски.
Я подстерег его у дверей дома, сунул ствол в ухо и он без всяких возражений впустил меня внутрь.
У этого сукина сына оказался отличный слух, как только я начал задавать ему разные вопросы, он внимательно посмотрел на меня и спросил: не зовут ли меня, случайно, Роман Моралес.
Этот тип оказался тем самым «с побережья», с кем я раза три разговаривал по телефону.
На что я ему ответил: тот самый Маррон Моралес остался висеть до конца света под кормой танкера, а его подельник, Руди Сантана, похоронен под грудой мусора в заброшенном доме.
Этот намек он понял сразу.
И хоть имел привычку трогать всех за задницу, но трусом не был.
– Похоже, что пришла «костлявая», – задумчиво пробормотал он.
Мы долго разговаривали, словно старые знакомые, обсуждающие свои заурядные жизненные проблемы. После того, как я привязал его к стулу, он сразу обмяк и расслабился, согласился с тем, что уже практически покойник и каждую минуту воспринимал как дар небесный, на который не имел ни малейшего права.
Принимал наркотики он давно, и не просто принимал, а «глотал» кокаин горстями, и прекрасно понимал, что из-за этой пагубной страсти и из-за любви к молоденьким мальчикам рано или поздно всё кончится для него плохо.
– Лучше уж так, – едва слышно прошептал он. – По крайней мере буду знать, что убьют по причине того, что мерзавец, а не потому, что гомосексуалист.
Он даже рассказал мне один анекдот: кубинцы наконец-то открыли формулу живой воды: «Н-Господь-2О», и все дружно начали просить Фиделя Кастро отправиться на небеса, чтобы у Отца Всевышнего получить право на её изготовление и применение.
В начале он не хотел рассказывать о своих, но потом, чтобы облегчить физические страдания и душевные муки, я предложил ему весьма щедрую дозу, после чего он рассказал многое такое, что я не услышал от Руди Сантана.
Я спросил его почему они не ограничились переправкой «товара» в том тайнике, под днищем корабля, чтобы потом самим забрать его в порту, а не рисковать столькими жизнями, он ответил, что вначале так и делали, но потом пару раз подряд теряли «посылки».
– Танкеры не рейсовые суда. Они очень часто меняют курс где-нибудь посередине маршрута и оказываются либо в Новом Орлеане, либо в Тампе, либо в Нью-Йорке.
Не было никакой возможности разыскивать нужный корабль по всем портам Америки, а потому и решили посылать «товар» с сопровождающими.
– Зачем нужны двое? – захотел узнать я.
– Потому что у двоих вдвое больше шансов уцелеть, чем у одного – ответил он совершенно спокойно.
Как вам это нравится?
В редких случаях выживали оба сопровождающих, чаще всего один из них погибал, но, тем не менее, за последние полтора года они умудрились ввести в Штаты почти три тонны кокаина, что принесло им прибыль, за вычетом, конечно, непредвиденных расходов и потерь, немногим меньше двухсот миллионов долларов.
Двести миллионов долларов… и это была всего лишь маленькая организация, что-то вроде «ремесленников», совершенно независимая, не входящая ни в один из картелей, подобных «Медельинскому», или в состав «Братства», которым в своё время руководила Гризельда Бланко.
Понимаете теперь сколько денег можно заработать в этом бизнесе?
Да, я знаю, что вы в курсе и об этом я уже говорил тысячу раз.
А потом я задал основной вопрос: кто руководил всеми этими махинациями? И он сразу же ответил: одна полоумная свинья, но в тоже время человек очень ловкий, словно дьявол, по имени Карлос Алехандро Криадо Навас.
Лично я хотел бы услышать любое другое имя, но… так уж все сложилось.
Любопытства ради я спросил его, а выдал бы он мне это имя, если бы не был уверен, что я убью его, на что он ответил, что в этом случае его бы убил сам Криадо Навас.
– Он такой человек, который может вытащить из-за решетки или отправить в могилу, но вряд ли сможет воскресить кого-нибудь, а потому мне наплевать, что ты его кончишь. Он это заслужил.
Мы с ним болтали еще часа два, о том о сем, о разном, о его привычках, вкусах, о методах работы. О его контактах внутри страны и за её пределами, о его приступах мигрени, от которых он впадает в совершенно дикое состояние, бьется головой о стену и воет от боли и страха, что кончит свои дни в сумасшедшем доме.
– Он почти не спит. Ему всего тридцать два года, а выглядит он на все пятьдесят.
Странно, не правда ли? Выходило так, словно мы говорили о совершенно разных людях, но я нисколько не сомневался в том, что это был один и тот же человек.
Утром я ушел от туда, предварительно обставив все таким образом, чтобы подумали будто здесь было совершено преступление на почве страсти. Разве можно сказать что-то другое про человека, задушенного в перевернутой постели и, к тому же, переодетого в женское платье, а рядом висит нацистская форма, в квартире, где также живет ангорский кот и лежат двести грамм кокаина.
Все, что касалось полиции, меня совершенно не волновало, я знал, что они и пальцем не пошевелят. Важно было, чтобы Криадо Навас не почувствовал ничего и не начал беспокоиться раньше времени.
На следующий день я пошел проведать своего приятеля, старого негра Аугусто, а у того жизнь изменилась в лучшую сторону: он открыл бар барадеро и был счастлив до безумия. Убедив меня, что для Марии Луны существует хоть небольшая, но все же надежда, я немного успокоился и, наверное, поэтому остался, а он в некоторой степени воспользовался этим, не без собственной выгоды.
Но новости продолжали приходить не утешительные. Моя мулатка уже никогда не будет торговать фруктами перед «Площадью Старых Башмаков» и это сильно подпортило мне настроение.
А чтобы ты сделал? Я думаю, что подошло время перейти на «ты». Тебе так не кажется? Хотя тот факт, что к тебе обращается на «ты» наемный убийца – не очень-то и хорошо на самом деле.
Честной слово, я не обижусь, если ты скажешь мне это откровенно, прямо в лицо! Обидно будет если наоборот, начнешь обманывать.
Ну и прекрасно!
А чтобы ты сделал при подобных обстоятельствах? Ушел бы? А куда! Чтобы провести остаток дней, трусливо забившись в какой-нибудь угол, или показать тому «сукину сыну», что нельзя разгуливать по белу-свету «нагибая» всех подряд безнаказанно? Думаю, что ответ очевиден. И хотя я делаю все медленно, но когда решаю предпринять что-то, то планирую все до мельчайших деталей и стараюсь разузнать как можно больше, стараюсь дойти до самого дна.
Знаешь, что на венесуэльском сленге означает «Плыть под Знаменем Недоумка». Значит, прикинуться глупцом, заставить всяких умников поверить, что обошли тебя на километр или больше, а ты тем временем уже ждешь их на повороте.
Именно это я и сделал.
Раздобыл диск одной колумбийки, что пела достаточно хорошо, но о которой знали только в моей стране, и переписал её песенки на магнитофонную ленту, подобрал несколько фотографий также мало известной перуанской красотки, и со всем этим набором явился в офис Карлоса Алехандро Криадо Навас. Представился в соответствии с моим эквадорским паспортом и сообщил какому-то служащему, что готов инвестировать сколько нужно денег, чтобы сделать из моей певички самую знаменитую во всей Америке исполнительницу.
Мерзавец немедленно почуял – пахнет хорошим кушем.
Он понял всё правильно, как и нужно было, будто рахитичный карлик, с обезьяньей физиономией, у которого, судя по всему, было предостаточно монет, втрескался в девочку с приятным голосом, и из всего этого дельца можно было бы извлечь не плохую прибыль.
К тому же, если этот «эквадорец», обосновавшийся в Майями, не рассказывал откуда у него эти миллионы, так оно и к лучшему.
А перед этим я переехал в гостиницу «Фонтенбло», в президентский номер, и такая визитная карточка могла впечатлить кого угодно.
Он поспешил уведомить меня, что самым внимательным образом рассмотрит моё предложение, сразу же известит об этом своего шефа и будет держать меня в курсе всех событий.
Ну, скажи хоть что-нибудь! Ну, хоть поздравь меня, по крайней мере!
Спустя три дня никто иной, а сам Карлос Алехандро Криадо Навас пригласил меня в ресторан, чтобы обсудить в деталях мое предложение.
Он был само очарование! Такой ловкий и проворный, словно чувство голода, такой обходительный, что и сам Рейган ему бы позавидовал, и если бы он собрался продать мне ковер, то, наверное, застелил весь дом, которого у меня нет и в помине.
Есть такие люди, весьма своеобразные, кому ничего не стоит обольстить и обмануть любого человека, но этот тип, безо всяких сомнений, обошёл всех и гордо нес пальму первенства в этом деле. У него всегда наготове была какая-нибудь фраза, после которой ты поневоле начинаешь чувствовать себя важной персоной, почти королем, а уж чтобы я почувствовал себя таковым – нужно постараться, причем очень и очень постараться.
И я позволил ему «развернуться во всю ширь». Подхалимаж, он тоже бывает приятен. И ко всему прочему, как бы невзначай, дал понять, что сам промышляю торговлей наркотиками, и дело это приносит такие миллионы, которые не знаю как потратить.
А что можно еще подумать про человека, готового вложить два миллиона долларов в певичку, с одной лишь целью затащить её в постель. Наверное, я представлялся ему этаким «Гражданином Кейном», построившим оперный театр для своей любовницы.
Но за все время разговора с ним он ни разу не намекнул каким-либо образом и не обмолвился, что сам интересуется торговлей наркотиками, это и понятно почему: во Флориде на каждого наркодилера приходится до пяти агентов полиции, готовых представиться кем угодно.