просто оказывается за границами жанра в гордом одиночестве. Отсюда и проблема отсутствия в фэнтези «крепеньких середнячков»: есть очень хорошие и есть плохие произведения, а нормальных нет.
Так ведь с сиквелом — то же самое: уложить новое Послание в прокрустово ложе старого Сюжета и Мира на порядок труднее, чем выдумать под это послание новый Сюжет и Мир. Проще, гораздо проще плюнуть на послание — тем паче, большая часть читателей на него тоже плюет.
Отсюда и идет неповторимый, устойчивый вкус лежалой конины.
Это пока все, что касается сиквелов авторских. Теперь перейдем к более интересному вопросу: не-авторским сиквелам. Произведениям, написанным «по мотивам» чужих произведений.
«Ну ладно, я-то муж, но тебе, парень, зачем это надо?» — спросил человек у любовника своей жены.
Тому, кто чохом обвиняет авторов-«продолжателей» в отсутствии фантазии, большой любви к деньгам и желании въехать в мировую литературу на чужом хребте, хочется сказать: если ты думаешь, что это так просто, то сам возьми и напиши, а мы посмотрим.
Казалось бы: берешь популярное, раскрученное коммерческое произведение — неважно, шедевр или нет — дописываешь к нему «хвост», находишь издателя из когорты любителей быстрых денег — и атака, натиск, победа, ура!
Э-э, не так все просто, и только в последнюю очередь — из-за авторских прав.
Вот вам сотни «дописок» к Толкиену, опубликованных бесплатно, а нередко — анонимно — в Интернете. Ни денег, ни славы, нередко — ожесточенная ругань «толканутых» собратьев. И тем не менее — пишут!
На самом деле далеко не каждое литературное произведение представляет собой благодарный материал для сиквелизации (хотя многие думают иначе). Здесь как бы и не нужно авторское право, сюжет и персонажи оригинала защищают сами себя. Нет смысла писать сиквел к «Алисе в стране чудес», «Книге Джунглей» или «Всей королевской рати» — эти тексты закончены, автор высказался полностью, к ним ты ничего не можешь добавить, а посему — не суйся. И никто в здравом уме не суется: кому хочется обделаться?
Значит ли это, что таким образом защищена литература высокого уровня, претендующая на звание мировой классики? Э, не всегда. Вот «Чума на оба ваши дома» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — два сиквела к Шекспиру, признанные вполне достойными, активно инсценируемые у нас и за рубежом. Вот Перумов, Васильева-Некрасова ака Ниэннах и Иллет, Кирилл Еськов, «дописывавшие» Толкиена — и напечатанные, а сколько «дописунов» осталось в самиздате — страшно сказать!
Плохо ли, хорошо — но это было сделано бескорыстно, «из любви к искусству». В прочитанных — и полюбившихся, черт возьми! — книгах оставалась некая лакуна, которую очень хотелось заполнить. Что делал Максим Каммерер в Островной Империи? Как жил на Тормансе и как погиб Вир Норин? Что поделывал Арагорн в юные годы?
Мне, к примеру, смертельно не хотелось отдавать Остров Крым красным. К концу прочтения аксеновской книги это уже был до такой степени мой Остров Крым, что я испытывала нормальную человеческую боль по поводу попирания его советским сапогом. И что, скажете, что Василий Павлович не хотел достичь этого эффекта? Хм, зачем же писал тогда?
Тут все авторы, пострадавшие от блудливых ручек (шариковых, перьевых и всех остальных) дописунов, могут перефразировать маму Дяди Федора, что мы-де хотим от читателя любви к своему миру, но не до такой же степени! Ха, а до какой же? Вот до сих пор — люби, а дальше не смей? Глубокий петтинг еще разрешается, а секс — уже нет?
Любишь книгу, пересказываешь ее друзьям, в своем воспаленном воображении дорисовываешь другой финал — ничего, можно.
Переносишь плод своего воспаленного воображения на бумагу или компьютерный диск, показываешь друзьям — тоже как бы ничего.
Опубликовал — негодяй, подлец, мерзавец.
Можно возразить: коммерческая публикация принесла тебе деньги, большую часть которых заработал не ты, а автор оригинала. Хорошо, бесплатно опубликовал, в Сети! Все равно негодяй.
Все-таки я возьму на себя смелость утверждать, что большинство неавторских сиквелов написаны из любви к оригиналу, а не корысти ради.
И даже не столько из любви к оригиналу, сколько из любви к Герою и Миру.
Рэй Брэдбери начал свою литературную карьеру с того, что дописал одну из серий «Тарзана» — у него не было денег на то, чтобы ее купить. ДеКамп, продолжая Конана, тоже руководствовался поначалу соображениями не коммерческого характера. Две мои подруги досочинили продолжение к «Одиссее капитана Блада», том «Время Учеников» из серии «Миры братьев Стругацких» — это подборка в большинстве своем именно «энтузиастских» сиквелов, как и множество текстов в «Библиотеке Тол-Эрессеа» и «Арде-на-Куличках».
Еще раз: сиквелы по большей части пишутся: а) из любви к Герою; б) из любви к Миру.
Энергия Главного Героя — это не совсем понятно. В чем она заключалась? В хорошей «коммерческой» проработке образа: как сказал бы старик Огилви, «Уникальное Торговое Предложение» — Холмс, Пуаро, д'Aртаньян? Вот, пожалуйста — из раза в раз проваливаются попытки «дописать» или «доснять» Шерлока Холмса.
Может быть, дело в литературном уровне книги, который делает ее Героя неповторимым? Джеймс Бонд — даже апологеты 007 не смеют говорить, что литературный уровень этих книг высок, казалось бы… А фильмы, снятые не по Флемингу, заметно хуже фильмов по Флемингу. Не-ет, и массовая литература порой создает образы, которые в своей полноте неповторимы, а с другой стороны — и бесспорная классика подвергается нападкам «продолжателей».
Ясно одно: к литературному уровню это имеет отношение, но отдаленное. Много раз замечено, что как раз малоценные с литературной точки зрения вещи вызывают почему-то продолжательский зуд. Представляющий какую-то литературную ценность сиквел к Тарзану, задевающий хвостом Дока Сэведжа — может ли такое произведение быть хорошей книгой? Может, эта книга называется «Пир потаенный»: «первоисточники» — барахло, ширпотреб для детей младшего школьного возраста; сиквел — ироничный, умный и смешной.
Значит ли это, что из всякого барахла можно сделать хороший сиквел? Нет, и сериалы «Северо-Запада» тому доказательство.
Ведь все упомянутые персонажи далеки от реалистичности, практически на нулевом уровне психологизм, но вот «Маугли» почему-то продолжать не хочется никому, хотя он реалистичен и симпатичен, а Тарзан, по всем статьям проигрывающий, продолжает будоражить воображение…
Может быть, причина как раз в этом: настоящий, плотный персонаж неинтересен продолжателю, потому что его некуда развивать, он автором прописан от и до. А набросанный штрихами позволяет трактовать образ и так и этак. Холден Колфилд не оставляет сиквелисту ни малейшего шанса всунуться в его мир. А Дик Сэнд — сколько угодно. И кто сказал, что Дика Сэнда нельзя сделать таким же интересным, как Холден Колфилд?
Да, но чем «перспективный» Дик Сэнд лучше «неперспективного» Жана Грандье (Бусссенар)? Совершенно одинаковые персонажи, на первый взгляд, один возраст, одинаковые «ТТХ», одинаковое даже звание (оба капитаны). И тем не менее первый годится для римейка, второй — нет. Герой должен быть… каким? Недоработанным, оставляющим пространство для развития — а еще каким, на кого клюет «продолжатель»?
И, присмотревшись, мы видим, что продолжатель — в первую очередь как читатель, ибо в героя нужно влюбиться прежде чем начать сочинять о нем книгу — продолжатель клюет на романтического героя.
Герой-одиночка. Человек (не-человек), активно противопоставляющий себя окружающей среде. Побеждающий — один против всех! — или гибнущий в борьбе.
Это же Профессору ни в каком страшном сне не могло присниться — чтобы самым культовым героем у нас стал… Мелькор ака Моргот, из которого сделали романтического героя а-ля Байрон! А почему? А потому что есть в таком герое потребность. Вот и вылущил читательский глаз из массы персонажей именно поверженного Суперзлодея, и пошло-поехало: мыы-де «темные», ниеннистыы мы, не замай!
Любопытно: из всех персонажей Толкиена по результатам разных опросов на Западе самым «культовым» является Турин Турамбар — самый байронический из «светлых». Просто буржуи не пережили такой эпидемии ниспровергательства всего и вся, как мы, и не дошли до того, чтобы облагородить Мелькора. Тенденция, однако, налицо.
Если мы присмотримся ко всем удачным авторским сиквелам — и не только фантастическим — ко всем тем случаям, когда автору жалко бросать своего героя, и он пишет еще и еще — в девяти случаях из десяти мы увидим героя романтического, будь то Майлз Форкосиган, ведьмак Геральт, Киссур Белый Кречет, Сид Холли, Корвин Амберский, Роланд-Стрелок, Рауль Эндимион, или даже, прости господи, Ричард Рал. Сиречь, мы увидим героя одинокого, противопоставляющего себя Среде, причем активно, исходя из своей собственной, а не общепринятой, системы ценностей, действующего больше, чем рефлексирующего, но и рефлексирующего достаточно много и тэ дэ.
(Вот вам, кстати, разница между Жаном Грандье и Диком Сэндом: первый, до мозга костей коллективист и буржуа, на роль романтического персонажа никак не тянет).
Вообще, воссоздавать такого героя из книги в книгу, притом делая его каждый раз разным — сложно. Тут писателей можно понять: Корвин или Майлз тем и ценны, что неповторимы. А, начавши писать, начинаешь своего героя любить понемножку… А закончивши читать, расставаться с ним уже жалко… Если сам не обделен умением связно составлять фразы — так и хочется пустить это умение в ход, не дожидаясь, пока это сделает автор. Ну и… вляпываешься.
А почему же, массаракш, именно чужой романтический герой привлекает авторов-«дописунов»? Почему своего-то не выдумать?
А потому что еще непонятен творческий метод. Выросли-то мы на чем? На том, что Пелевин окрестил «турбореализмом». Чтобы не уличили в плагиате, сразу скажу, что мысль не моя, а Н. Романецкого, и высказана на «Интерпрессконе» 94-го года.
«Как и всякий реализм, турбо объективно отображает существующие стороны жизни в сочетании с авторским идеалом и достоверно воспроизводит типичные характеры в типичных обстоятельствах, заостряя интерес на проблемах взаимоотношений личности и общества.