Давайте проанализируем этот пример по схеме с «подходом 2 × 4». В числе главных принципов я назову безопасность и уважение (особенно уважение к идентичности ребенка). Конфиденциальность почти так же важна, но я буду считать, что она входит в более широкое понятие уважения и того, как в данном случае родители относятся к своему ребенку.
Из двух самых важных последствий оба строятся на том, что подразумевает создание для другого человека некой онлайн-идентичности – учетной записи в социальной сети. Во-первых, такой профиль отличается непредсказуемостью и долговечностью. Даже если вы удалите фотографии из вашего собственного аккаунта, вы не в состоянии контролировать их: их могли сколько угодно раз скопировать, видоизменить, передать неизвестным получателям, вы не влияете на то, что с этими данными делает компания – владелец платформы. Возможно, ваш ребенок никогда не сможет удалить эти фотографии или прекратить их показ ни в интернете, ни в памяти или на устройствах тех, кто видел эти публикации. Даже обращение к компаниям, владеющим социальными сетями, с просьбой удалить информацию мало что дало бы, особенно если речь идет о добровольно размещенных изображениях, которые не нарушают пользовательское соглашение платформы, и это в какой-то мере понятно. (Пользовательские соглашения некоторых платформ затрагивают такие ситуации, как травля, харассмент, враждебные высказывания и нарушения интеллектуальных прав, но могут не учитывать просьб удалить неуместные фотографии, которые мы решили опубликовать и которые могут попасть туда, куда мы не ожидали)[591].
Во-вторых, родители могли бы подумать о последствиях, которые такое поведение может иметь для отношений с детьми в будущем. Невозможно предсказать, как ребенок будет реагировать на свое присутствие в интернете, когда вырастет. У меня училось так много студентов в возрасте от 18 до 22 лет, которых приводили в ужас привычки родителей размещать фотографии своих детей в социальных сетях, даже снимки УЗИ еще до рождения малыша, что они просили сделать этот вопрос официальной темой отдельного занятия.
В этой ситуации мы могли бы попробовать поставить себя на место наших детей и спросить себя: что бы мы думали, если бы наш ребенок или один из наших друзей размещал бы в сети наши фотографии без нашего разрешения? Я бы еще поставила вопрос об этичности публикации совместных фотографий своего ребенка с другими детьми (например, на праздновании его дня рождения) без разрешения их родителей. Сама бы я ответила, что я не хотела бы, чтобы кто-то публиковал в соцсетях фотографии моих детей без моего согласия, и сама я не стану так поступать с фотографиями чужих детей. (А если бы я решила выкладывать подобные фотографии, любые последствия были бы в зоне моей ответственности.)
Две важнейшие силы, которые играют здесь роль, – это заражение и рассредоточенная власть[592]. Самой мощной из них будет заражение, поскольку последствия такого поведения могут вырваться из-под контроля. В частности, на карту потенциально поставлено так много факторов заражения и мутации, что риск заражения особенно высок; это включает несоблюдение требований, высокомерие, ревность, давление, отсутствие информации, недостаточную прозрачность и новые технологии, связанные с социальными сетями. Рассредоточенная власть поддерживает способность родителей публиковать фото детей, а также облегчает несанкционированное копирование и распространение этих фотографий, предоставляя любому желающему больше доступа и, следовательно, власти над личностью вашего ребенка.
Каковы же ваши альтернативы? Можно выбрать вариант, при котором вы делитесь фотографиями только на платформах, защищенных кодировкой, только с ограниченными группами людей, которые вы сами контролируете с учетом вашего доверия к получателям, или отправить фотографии по электронной почте, или даже распечатать фото на бумаге и отправить их семье по почте. Другой альтернативой может быть никогда не публиковать определенные фотографии в целях соблюдения безопасности, например не размещать онлайн изображения, которые могут раскрыть местонахождение вашего ребенка, школу, внеклассные мероприятия, религиозную принадлежность или места, где он пользуется теми или иными услугами. Еще один вариант – постепенно знакомить вашего ребенка с социальными сетями, контролируя этот процесс и подстраиваясь под его возраст. А когда ребенок достигнет подходящего возраста, принимать решения вместе, обязательно объяснив важность вопроса «Точно ли это моя история, можно ли мне ею делиться?».
Мой личный выбор отражает конфиденциальный характер моей работы как консультанта по этике и мою приверженность к конфиденциальности в отношениях со студентами и друзьями, так что для многих людей мой подход может оказаться крайностью. Я стараюсь избегать любого риска и никогда не делюсь фотографиями в соцсетях. В общении онлайн, например в Twitter, я ограничиваюсь высказываниями об этических вопросах, интересующих широкий круг. Я также признаю, что благодаря моему привилегированному положению у меня есть и другие альтернативы. Для миллионов людей во всем мире платформа социальных сетей может быть единственным способом получить доступ в интернет и пообщаться с членами семьи и друзьями, находящимися далеко. В таких ситуациях принципам безопасности и уважения могут противоречить другие принципы, например необходимость отдавать приоритет семейным отношениям.
Компании, владеющие социальными сетями, государственные органы, педагоги, правоохранительные органы и даже педиатры могли бы прилагать больше усилий, рассказывая о потенциальных рисках публикации в сети фотографий детей. Но родители также могут предотвратить причинение вреда, находя иные способы поделиться моментами семейной жизни.
Хотя многие решения в сфере здравоохранения нельзя принимать на лету, в этом случае нам нужно всего лишь немного больше информации о прививках, чтобы принять этичное решение. Иными словами, нам не следует полагать, что у нас уже есть адекватные качественные факты, но нет и необходимости становиться экспертами в медицине. Наш этический анализ можно провести на лету, однако мы все еще в ответе за то, чтобы искать и находить соответствующую информацию, основанную на фактах: звонить нашим врачам, обращаться на авторитетную горячую линию по вопросам здоровья или к другим уважаемым источникам в сфере здравоохранения. При этом не следует принимать медицинские советы от друга, духовного или религиозного лидера или знаменитости, доверять платформам соцсетей, неизвестным сайтам (даже если такой сайт отображается в результатах поиска в Google в числе первых), несертифицированной некоммерческой организации или любому непроверенному источнику новостей – точно так же, как вы не стали бы обращаться к врачу за духовным наставничеством или к журналисту за помощью с сантехникой.
Когда речь идет о прививках, очень ярко проявляются искажения истины. Многие из причин, по которым люди отказываются от вакцинации, часто не учитывают научные данные. Некоторые считают, что прививки противоречат их религиозным убеждениям. Влиятельные знаменитости, не имеющие научных знаний, публично выражали свой скептицизм в отношении пользы прививок и уверенность в их вреде[593]. Некоторые родители безосновательно полагают, что здорового образа жизни достаточно, чтобы защитить своих детей от болезней[594].
К счастью, в дополнение к рекомендациям вашего врача научные факты из надежных источников можно найти в интернете одним-двумя кликами мыши: обратите внимание на сайты Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC), сайт клиники Мейо, ресурсы Американской медицинской ассоциации и ВОЗ. Вот некоторые факты о кори, которые вы можете найти за считаные минуты. До начала применения вакцины от кори в 1963 году каждый год от этого заболевания страдали приблизительно от трех до четырех миллионов американцев[595]. Ежегодно умирали от кори до 500 человек. В 2019 году в США было зарегистрировано 1282 заболевших корью (и это самое большое число с 1992 года), что привело к 128 случаям госпитализации[596]. По данным CDC, «большинство случаев отмечалось среди людей, которые не были вакцинированы от кори»[597]. Хотя смерть от кори в США сегодня относительно редка, осложнения включают ушные и глазные инфекции, пневмонию и энцефалит (отек головного мозга)[598].
CDC описывают корь как «высококонтагиозный (острозаразный) вирус»[599], который потенциально может передаваться другим, когда инфицированный человек кашляет или чихает, или при прикосновении к зараженной поверхности. Но с помощью успешной программы вакцинации США в 2000 году объявили о ликвидации кори[600]. Ребенок, получивший, как рекомендовано, две дозы вакцины против кори, паротита и краснухи (MMR) (первая доза вводится в возрасте от года до 1 года 3 месяцев, вторая в возрасте от четырех до шести лет), считается на 97 % защищенным от болезни[601]. Некоторые родители искренне верят, что вакцина защитит их детей от кори, но может повысить риск аутизма[602]. Медицинские эксперты опровергли эту теорию. (В редких случаях дети с определенными заболеваниями могут столкнуться с осложнениями после вакцинации