Неожиданно он отошел от стены и остановился прямо перед Триоком. Его лицо пылало, глаза сверкали.
– Отдай его мне! – умоляюще сказал он. – Оно поможет мне видеть. – Он протянул руки, почти касаясь груди Триока. – Жизнь так коротка… А скала так огромна…
Триоку не требовалось ни времени на раздумья, ни дополнительных уговоров. Даже если бы сейчас сам Кавенант стоял у него за спиной, он все равно поступил бы точно так же; он испытывал к Вольному Ученику необыкновенное доверие, сравнимое только с его доверием к Лордам. Не колеблясь, он достал жезл и вложил его в руки старика. Потом он очень тихо произнес:
– Враги, которые гонятся за мной, ищут этот ломиллиалор. Я даю тебе опасную вещь.
Ученик, похоже, не слышал его. Как только Высокое Дерево оказалось в его руках, он закрыл глаза; дрожь прошла по всему телу. Казалось, он впитывал удивительную силу, исходящую от жезла.
Однако спустя некоторое время он очнулся. Несколько раз глубоко вздохнув, он постарался справиться с волнением, успокоился и посмотрел прямо в лицо Триоку.
– Опасная вещь, – повторил он. – Я слышу тебя. Ты что-то говорил о нуждах Страны. Тебе нужна помощь в борьбе с врагами?
– Мне нужно передать сообщение, – выпалил Триок, мгновенно вспомнив о своем неотложном деле. – Вся Страна охвачена войной! Посох Закона снова утрачен, Закон Смерти разрушен! Наше подкаменье атаковали твари, которые способны превращать камни в пыль. Сам Ревелстоун в осаде! Мне нужно…
– Я слышу тебя, – сказал старик. Его прежняя неловкость исчезла; казалось, обладание Высоким Деревом прибавило ему не только уверенности, но и способности воспринимать. – Не волнуйся. Я знаю, что должен помочь тебе. Говори, какое сообщение ты хочешь передать.
Триок с трудом собрался с мыслями.
– Ты говорил, что Духи рассказывали тебе о юр-вайлах. Может быть, и о Белом Золоте тоже? Тот, кто владеет Белым Золотом, – чужестранец… Он вернулся. И Лорды должны узнать об этом.
– Да. – Ученик не сводил с Триока горящего взгляда. – Как?
– В Лосраате я слышал, что сообщения можно передавать с помощью Высокого Дерева, но сам не умею. Я – житель подкаменья, мои руки не умеют обращаться с деревом. Я… Вольный Ученик прервал его взмахом руки.
– Кто… – спросил он. – Кто в Ревелстоуне способен принять такое сообщение?
– Высокий Лорд Морэм.
– Я его не знаю. Как я могу связаться с ним, если не знаю его?
– Он – сын Тамаранты, жены Вариоля, – ответил Триок. – Ты знал Тамаранту. Думай о ней, и эта мысль приведет тебя к нему.
– Да. – Ученик задумался. – Может быть. Я… Я помню ее.
– Скажи Высокому Лорду, что Томас Кавенант вернулся в Страну и хочет напасть на Серого Убийцу. Скажи ему, что он собирается уничтожить Ясли Фоула.
Глаза Ученика расширились от удивления.
– Сообщение нужно передать сейчас, – продолжал Триок. – За мной гонятся. Буря не помеха для глаз, которые способны видеть Высокое Дерево.
– Да, – повторил старик. – Сейчас. Сейчас я начну… Он отвернулся, вышел на середину пещеры и встал лицом ко входу. Духи со всех сторон окружили его, когда он поднял жезл перед собой до уровня лица. Потом он негромко запел. Мелодия звучала нежно, необычно для человеческого уха – почти как песнь Духов. Неожиданно оборвав пение, он произнес:
– Морэм, сын Вариоля и Тамаранты. Открой свое сердце, услышь меня.
Триок, напряженный и оцепеневший, не спускал с него очарованного взгляда.
– Сын Тамаранты, Морэм, открой свое сердце. Медленно исходя из самой сердцевины гладкого жезла, сила начала сиять в полумраке пещеры. И тут Триок услышал позади себя шаги. Он резко обернулся и увидел рядом отталкивающую, страшную тень.
– Отдай его мне, – проскрежетал резкий голос. – Морэм не может открыть тебе свое сердце. Он у нас в руках, его сердце больше никогда не откроется ни для кого.
Рядом с Триоком стоял Йорквин, в его глазах пылало безумие. Это зрелище ошеломило Триока. Обледеневшая одежда Йорквина была распахнута, обнажив местами голое тело, с которого лоскутами свисала обмороженная кожа. На лице и руках зияли раны, но не было крови. На руках он держал Квайррел. Ее голова жалко болталась на сломанной шее.
Увидев Йорквина, Вольный Ученик отпрянул, точно его ударили, отшатнулся и попятился к стене, раскрыв рот в безмолвном крике. Духи тут же попрятались, издавая пронзительные, тревожные звуки.
– Йорквин… – Какое-то странное несоответствие, которое ощущалось в этом человеке, лишило Триока дара речи. – Йорквин?
Йорквин вызывающе рассмеялся, насмешливо и глумливо.
С жестоким удовольствием он швырнул тело Квайррел на пол и перешагнул через него.
– Вот мы и встретились наконец, – прохрипел он, обращаясь к Триоку. – Ради этой встречи мне пришлось немало потрудиться. Полагаю, мне удастся заставить тебя заплатить за мои труды.
– Йорквин? – Триок наконец понял, что по всем законам природы человек этот должен быть уже мертв; того, что с ним сделала буря, не мог бы пережить никто. Но чья-то сила оживила его, чья-то жестокая власть, наслаждаясь смертью, заставила его двигаться. Это было похоже на ночной кошмар.
Вольный Ученик, быстро оправившись, бросился вперед. Держа ломиллиалор перед собой, точно оружие, он хрипло закричал:
– Опустошитель торайя! Губитель деревьев! Я узнал тебя. Меленкурион абафа! Уходи отсюда! Твое присутствие оскверняет землю.
Йорквин вздрогнул, услышав слова могущественного заклинания, но не отступил.
– Лучше иметь мертвое тело, как у меня, чем никудышную голову, как твоя, – самодовольно ухмыльнулся он. – Я не уйду, не отведав твоей крови, ты, бестолковый Ученик. Тебе, похоже, очень хочется поскорее расстаться с жизнью. Ну что же, сейчас ты отдашь ее мне.
Вольный Ученик не дрогнул.
– Ты не получишь ничего, кроме испытания истиной ломиллиалора. Даже ты боишься этого, торайя-Опустошитель. Высокое Дерево выжжет твое сердце или то, что у тебя вместо него.
– Глупец! – засмеялся Опустошитель. – Ты прожил на свете слишком долго и забыл, в чьих руках сила.
Он стал медленно приближаться к людям.
Триок наконец сумел разорвать цепи охватившего его ужаса. Коротко вскрикнув, он выхватил меч и бросился на Опустошителя. Тот швырнул его головой об стену и подошел вплотную к Вольному Ученику.
Кровь бросилась Триоку в голову, острая боль пронзила грудь. Собрав все силы, он пошатываясь встал на ноги. Торайя и Вольный Ученик сражались. Опустошитель пытался вырвать у старика Высокое Дерево. Вдруг красно-зеленая молния, от одного вида которой Триоку стало плохо, ударила Ученика в грудь. Проваливаясь во тьму, Триок увидел, как Опустошитель склонился над своей жертвой.
Глава 8Зима
Когда Томас Кавенант вместе с Мореходом и Леной, дочерью Этиаран, покидал подкаменье, валил такой снег, что ничего не было видно. Но теперь он знал, что делать – ярость, скопившаяся в душе, обратилась против одного человека. Он нетерпеливо шагал на север по заснеженной дороге, как будто его больше не беспокоили ни все еще незаживший лоб, ни израненные губы, ни промокшие и мерзнущие ноги, ни усталость. Точно фанатик, он упрямо шел навстречу ветру, наклонившись вперед и не обращая внимания ни на что.
Уже очень давно душа его не была спокойна. Снежинки вились вокруг, точно крошечные иголки злобы Лорда Фоула, жаждущие поглотить тепло, поддерживающее его жизнь. И Лена своим присутствием угнетала его. Мать его дочери горделиво вышагивала рядом, точно это была для нее высокая честь. В довершение всего, не успели они еще пройти и полпути до входа в долину, как колени его задрожали, а дыхание прерывисто вырывалось из опухших губ. Уже сейчас ему требовался отдых.
Мореход и Лена озабоченно поглядывали на него, однако в своем теперешнем настроении он не хотел принимать их помощь. Он был слишком зол, да ведь и не ребенок же он, в конце концов? Уловив во взгляде Морехода безмолвное предложение помощи, он с кривой улыбкой покачал головой.
Великан, похоже, и сам был не в лучшем состоянии – раны все еще причиняли ему боль. Наклонившись к Кавенанту, он тихо сказал:
– Друг мой, ты знаешь дорогу к Яслям Фоула?
– Я полагал, что ее знаешь ты.
– Я-то знаю… Я забыл о многом, только не эту дорогу. Но ты… Если мы будем вынуждены разделиться…
– Я все равно не доберусь туда, если мы вынуждены будем разделиться, – мрачно проворчал Кавенант.
– Разделиться? Почему мы должны разделиться? – взволнованно вмешалась Лена, не дав Мореходу сказать ни слова. – Не говори так. Великан. Нам нельзя разделяться. Я сохранила… Я ни за что не расстанусь с ним. Ты стар, Великан. Ты не помнишь, что значит отдать свою жизнь за того, кого любишь, иначе не говорил бы о том, что мы можем разделиться.
Ее слова причинили Мореходу боль.
– Старый, да… – Все же спустя некоторое время он заставил себя улыбнуться:
– А ты всегда была слишком молода для меня, прекрасная Лена.
Кавенант нахмурился. “Пощадите меня, – внутренне простонал он. – Пощадите меня”. Он двинулся вперед, но почти сразу же споткнулся. Лена и Мореход подхватили его с обеих сторон. Он посмотрел сперва на него, потом на нее.
– Ягоды жизни. Мне нужна алианта.
Мореход кивнул и тут же пошел куда-то в сторону, словно инстинкт точно подсказывал ему, где поблизости можно найти алианту. Лена осталась с Кавенантом, поддерживая его под руку. Капюшон был откинут, и седые волосы влажно поблескивали от снега. Не отрываясь, она смотрела Кавенанту в лицо – с таким выражением, точно никак не могла наглядеться.
Не вынеся ее взгляда, он осторожно высвободил свою руку и сказал:
– Если я хочу выжить, мне нужно научиться самому держаться на ногах.
– Почему? – удивилась она – Все стараются помочь тебе, но никто не хочет этого так сильно, как я. Ты так долго был одинок и так настрадался “Потому что одиночество – это все, что у меня есть”, – хотелось ответить ему, но он не решился произнести это вслух Он чувствовал, с какой страстью она тянется к нему, и это ужасало его.