Зарычав от ярости, я со злостью ударил кулаком по земле — безумно болело тело, ныли сведенные судорогой мышцы, дыхалка уже сдохла и приходилось жадно ловить воздух ртом.
Ох, как бы мне не помешало сейчас второе дыхание! Или небольшой передых! Или чертова Сила рода, которая непонятно как работает!
Но стоило мне подумать о роде, как висящий на груди амулет потеплел, а перед глазами появились полупрозрачное уведомление:
Внимание! Активирована способность «Сила рода»
Время замедлило свой бег, и передо мной появились две призрачные фигуры.
— Папа? — неверяще прошептал я. — Дядя?
Слева стоял отец. Справа — дядя.
— Вставай, Миш, — отец переглянулся с дядей, и они синхронно протянули мне руки. — Не позорь наш род.
Схватившись за протянутые ладони, я почувствовал короткий рывок, и сам не заметил, как оказался на ногах.
— Не подведи, сын.
Папа хлопнул меня по левому плечу, и стоило ему коснуться меня, как я почувствовал не просто приток свежей силы, но… его опыт бесчисленных схваток на татами и… сотни бесед с его воспитанниками.
— Мы гордимся тобой, племяш!
Дядя хлопнул по правому плечу, и, вслед за импульсом силы, мой мозг взорвался от обилия хлынувшей в него информации.
Боксерские стойки, изматывающие марафоны и, неожиданно, строительство своего дома, и бизнес-сделки.
— Мы рядом, Миш, — шепнул отец, тая на глазах.
— Мы с тобой, — подтвердил дядя, исчезая следом.
Грудь тут же стиснуло оковами тоски, но в следующий момент за спиной будто бы расправились невидимые крылья.
Я почувствовал присутствие своих родных и аж зарычал от наполнившей тело силы.
Сморгнув появившуюся перед взором надпись, я дернулся в сторону, уходя от повторного пинка, вскочил на ноги и, развернувшись, схватил за грудки пнувшего меня Меньшова.
— Ты чего? — выдохнул опешивший родович, даже не делая попытки освободиться.
Я же молча развернулся, прикрываясь им от второй молнии.
Вспышка, треск, запах озона.
Отпустив Меньшова, который поймал спиной молнию Громова, я рванул вперёд.
С легкостью снёс шагнувшего мне наперерез Пылаева, даже не обратив внимания на его полыхающие руки. И бросился вперёд, на запаниковавшего Дмитро.
Блондин почти успел сформировать третью молнию, но я оказался чуть быстрее.
Удар вышел красивый.
Быстрый, мощный, с подшагом и подкруткой бёдрами.
Будто бил не я, а как минимум Мастер спорта по боксу. Хотя… так оно, наверное, и было.
Хрусь!
Звук ломаемых хрящей услышали все до исключения гимназисты, а следом из носа Громова брызнула кровь.
Я дико хотел пнуть свалившегося на землю блондина, но чудом сдержался. Пусть эти чертовы дворянчики бравируют своим благородством, а сами выходят два на одного.
Моё детство прошло в обычной российской школе, и я никогда не уподоблюсь шакалам, сворой запинывающих своего одноклассника.
Так, Громов готов, что там с Пылаевым?
Я повернулся на каблуках и чудом успел прикрыться от самого настоящего фаерболла!
Левую кисть обожгло пламенем, но сам рукав мундира, к счастью, не загорелся. И я, зарычав от боли, бросился к рыжему и с силой пробил джеб.
— Это тебе за чухонца, рыжий, — прошипел я, наблюдая как из разбитого носа Пылаева хлещет кровь. — Ну! — я повысил голос, — у кого ещё ко мне остались вопросы и претензии?
Гимназисты настороженно замерли, переводя взгляд с меня на валяющиеся на земле тела одноклассников.
Я же почувствовал, как сила выходит из меня, словно вода из решета.
— Ну!
И в тот момент, когда я уже почти расслабился и был готов вернуться к своей пятерке, в круг вступил… Пожарский.
— Василий, — я скрипнул зубами от досады. — Не хочу тебя… с тобой драться. Ты человек чести, я видел, как ты вылечил Фроста после дуэли, хоть он и не просил. Не подумай, что подмазываюсь, но тебя я уважаю и не хочу…
— Это неважно, — прервал меня Пожарский. — Я не могу бросить свою пятёрку в беде. Это без-честно.
За ним следом шагнули насупленный Уваров и хмурый Ги’Дэрека. Ну всё, полный разрыв отношений с дворянством…
— Стойте! — в круг вступил Роман. — Пожарский, тебе нельзя драться, ты целитель в этой дуэли…
— Но это… — мрачно начал было Ги’Дэрека, но тут же осекся. — Хм, Дмитро это, конечно, не понравится, но решение, надо признать, элегантное.
Я благоразумно промолчал, отдав инициативу опытному Дубровскому. Да и потом, все мои силы уходили в данный момент на то, чтобы устоять на ногах.
— Ну так что? — нетерпеливо уточнил Роман.
— Не торопи! — огрызнулся Ги’Дэрека и покосился на валяющегося на земле блондина. — Я, секундант Дмитро Громова, Антуан Ги’Дэрека, признаю поражение своего сюзерена в этой дуэли!
— Я, секундант Михаила Иванова, Роман Дубровский, подтверждаю сказанное Антуаном Ги’Дэрека!
Уваров, как мне показалось, с облегчением выдохнул и отступил назад. Пожарский же, наоборот, кинулся к валяющимся без сознания пацанам.
— Я же говорил, — едва слышно пробормотал я, наблюдая за тем, как ко мне бросаются мои пацаны.
— Его к доктору надо! — ахнул Филипп, бережно ощупывая мою руку. — Тут до мяса ожог!
— Так может Пожарский вылечит? — прогудел Мирон.
— Думаю, нам лучше поскорей отсюда убраться, — покачал головой Дубровский. — Технически мы сейчас победители, но когда Дмитро придет в себя, он… может не согласиться с решением секундантов.
— Т-тактическое о-отступление, — выдал Славик, который, видимо владел этим тактическим приемом в совершенстве.
— Тогда потащили его в лазарет! — предложил Филипп, — я знаю где он находится.
— Потащили, — кивнул Дубровский.
— Стопэ, — я с трудом подавил накатывающую на меня тошноту. — К стеле, парни… Очень надо…
— Какая стела! — прогудел Мирон, — на тебе живого места нет!
— Надо! — выдавил я, постаравшись ответить максимально твердо.
— Потащили, — решил Дубровский, — только в темпе!
Парни подхватили меня за подмышки и чуть ли не на руках понесли к стеле.
— Как он сумел-то? — донесся до меня голос Мирона. — Нулёвка одаренных раскидал!
— Мне тоже интересно, — отозвался Дубровский. — Так, давай, прислоняй его к стеле. Только аккуратно!
Бумц!
Мой затылок стукнулся о каменную поверхность стелы. Голова тут же зачесалось, но сил возмущаться уже не было.
Выжав из себя последние силы, я сфокусировал взгляд на появившейся передо мной надписи:
Внимание! Воинский ранг повышен! Выберите пассивную способность:
Тренер (+30 % к рукопашному бою, +20 % к обучению других, Аура Одержимости +2 к прибавке)
Предприниматель (+20 % к рукопашному бою, +15 % к управлению коллективом, + 20 % к финансовой грамотности, Аура Одержимости +1 к каждой стезе)
Сила Рода (второе колено)
Круто…
Я хотел было вычитаться в предложенные варианты, но всё вокруг заволокло тьмой, и я почувствовал, что проваливаюсь куда-то вниз и вбок.
Последнее, что я увидел, перед тем как окончательно потерять сознание, было:
Воин: 2 (3)
Инженер: 1 (3)
Маг: 0 (2)
Глава 13
Снилась мне всякая ерунда.
Причём я понимал, что это сон, но проснуться не мог. Да и не хотел, честно говоря.
Ведь как только осознал, что нахожусь во сне, как в голове тут же всплыли слова историка:
«Предания говорят, что ночью после Калибровки с нами говорит наш род. Отнеситесь к своим сегодняшним снам со всей серьезностью».
Ну я и подошёл с серьезностью.
Поначалу снилась всякая школьная муть, мой класс, наши отношения и тот злополучный день, когда мы собрались на вписку.
Вот кому расскажешь — засмеют, но если раз за разом снится увиденное в тот день, значит что-то в этом есть.
Пока смотрел то видение, мелькнула мысль — может подойти к Светозару и рассказать ему про случившееся на вписке? Мелькнула и исчезла.
Пока что не готов этим делиться. Может быть позже.
Затем события понеслись вскачь.
Я увидел своего отца с дядей. Их увлечения, характер, ценности…
Потом увидел своих дедов.
Первого, который по отцовской линии, я помнил хорошо — деда Юрий Данилович был электриком и жил в одном с нами городе. А вот второго помнил смутно.
Серафим Фёдорович жил где-то в Сибири, к нам не приезжал, а мама не особо настаивала на наших визитах. Так, переписывались иногда, да созванивались по праздникам по видеосвязи.
Первый всю жизнь проработал на электростанции, держал пчёл и постоянно совершенствовал свою дачу. Второй полжизни прослужил в армии, а вторую половину провел в тайге в качестве лесника.
Увидел прадеда, точнее четырех.
Первого я ещё помнил. Смутно помнил его самого и хорошо его медали за Великую Отечественную. Дед рассказывал, что Данила Иванович получил три ранения и дошёл до самого Берлина.
Остальные трое на той самой войне и остались. Двое по материнской линии числились без вести пропавшими, а прадеда по отцовской линии убили под конец войны.
И я, к своему стыду, даже не помнил их имен.
А тут, получив доступ к памяти рода, вспомнил!
Мне показали кусочек их жизни — Иван Дмитриевич успешно партизанил три года: устраивал засады, отстреливал фрицев, а умер глупо — нарвался на голодного медведя.
Артём Олегович — во сне их имена всплывали в памяти сами собой и отчетливо выжигались на подкорке — был танкистом. Успешно воевал два года, но в сорок третьем сгорел в танке.
Фёдора Петровича не стало в сорок четвёртом. Погиб, закрыв собой своего пациента — молодого лейтенантика. Фрицы не посмотрели, что перед ними стоит доктор.
И я был благодарен этому сну.
За знание, за правду, за пробудившееся в груди чувство родства.
Правда, что деды, что прадеды держались как-то отстраненно, что ли? Сначала я думал, что недостоин общения с ними. А потом до меня дошло.
Первое колено активного умения Сила Рода