– Ты не понимаешь. И никогда не поймешь, потому что наверняка выросла в благополучной семье с мамой и папой, которые тебя любили и поддерживали. А я скиталась по детдомам, была одна на свете, и мне приходилось грызться за возможность просто выжить.
– И потому ты решила, что можешь спустить свою жизнь в унитаз? Что может быть отвратительнее пьяной девки, а? Или, когда напиваешься, об этом уже не думаешь?
– Ты что, никогда не напивалась?
– Никогда, – серьезно подтвердила Аделина, глядя мне в глаза. – Я вообще плохо переношу алкоголь, потому позволяю себе изредка лишь полбокала белого вина за ужином.
– А как же все эти вечеринки, на которые ты явно ходишь?
– А я не хожу.
– Почему?
– Не вижу необходимости, – она пожала плечами и взяла из пачки очередную сигарету.
– Не может быть, – не поверила я. – Ты известный врач, у тебя такие клиенты – и ты никуда не ходишь?
– А что в этом удивительного? Общения мне хватает и на работе. Но давай лучше о тебе поговорим. Ты так и собираешься болтаться между небом и землей, топя выдуманные проблемы в алкоголе?
Я зажмурилась. Этого вопроса я боялась больше всего, потому что сама то и дело задавала его себе, если была трезва. Но ответа никак не находила, как не нашла его и сейчас.
– Аня, ты не отмалчивайся, я тебя в покое не оставлю. – Аделина погасила окурок о край урны и снова уставилась на меня своими прозрачными глазами. – Есть что-то, чем ты хотела бы заниматься?
Я молча кивнула, не в силах произнести название своего увлечения.
– Ну и? Я так и буду тащить из тебя слова клещами? Почему ты отталкиваешь руку, протянутую тебе для помощи?
– Потому что мне никто никогда не помогал. Я не верю в то, что кто-то может бескорыстно сделать что-то для другого человека, тем более едва знакомого. Или такого, как я, опустившегося и пьющего.
– Ого, какая длинная и связная речь, – усмехнулась Аделина. – Ну, так попробуй для разнообразия, вдруг я делаю это небескорыстно?
– Зачем я тебе?
– А вдруг пригодишься, – рассмеялась она, и от ее смеха у меня на душе почему-то потеплело. – Давай выкладывай.
– Я… я хочу стать шеф-поваром. Таким, чтобы обо мне говорили. Хочу придумывать новые блюда, хочу, чтобы людям нравилось, – призналась я, пряча взгляд.
– Тогда понятно, почему я застала тебя у этой витрины. Ты рассматривала кухонные приспособления с таким лицом, с каким обычно девчонки разглядывают витрины ювелирных магазинов. И что – попытки готовить были?
– Когда были продукты.
Тут я слукавила. Даже сейчас, будучи уже сильно пьющей, я наскребала денег хотя бы на упаковку яиц и пачку дешевого масла и готовила эти яйца самыми разными способами – от пашот до яиц с голландским соусом. А уж если случалось что-то получше, то я устраивала целый пир. Правда, такие моменты случались все реже – зарплата уборщицы не позволяла роскошествовать. Ну, и водка…
– Тогда у меня есть предложение, – сказала Аделина, серьезно глядя на меня. – Но для этого ты должна пообещать мне кое-что.
– Что именно?
– Заключим сделку. Ты прямо сегодня, вот сейчас, сию минуту едешь со мной в наркологическую клинику, проходишь там курс лечения, а потом я устраиваю тебя в лучшую в городе кулинарную школу.
Я не верила своим ушам. Да и кто бы поверил? Еще утром я думала о том, как приготовлю что-то вкусное, куплю бутылку и забудусь привычным алкогольным сном, а сейчас практически чужой человек предлагает мне выход из тупика и надежду. Сидит рядом на лавке такая добрая фея – и обещает, что все будет хорошо, если только я сама захочу.
Конечно, я захотела. Мы поехали в клинику, куда меня приняли без лишних проволочек, и я приступила к лечению. Это был долгий, трудный процесс, в ходе которого мне не раз хотелось все бросить и убежать, но я воскрешала в памяти ту витрину с кухонными принадлежностями и останавливала себя. Нет, я не могу профукать такой шанс, который выпадает далеко не каждому, я не могу остановиться, когда мечта уже так близко.
Аделина приезжала ко мне через день, поддерживала, и я чувствовала, что появился человек, которому я нужна – не важно, зачем, это совершенно не имело для меня никакого значения. Я была нужна Аделине, и она делала все, чтобы я вернулась к нормальной жизни. Большего я знать не хотела.
Прошел год, прежде чем я поняла, что действительно больше не думаю о выпивке и могу спокойно заходить в винно-водочный отдел. Аделина сдержала слово и оплатила мне учебу в кулинарной школе, которую я посещала с удовольствием. Это отняло еще два года, но я стремилась учиться, много читала, постоянно что-то готовила, удивляя соседей по квартире – они давно махнули на меня рукой и радовались уже тому, что я не привожу компаний, а пью тихо, в одиночку. И вдруг я начала готовить вкуснейшие блюда, которыми угощала их, и мои соседи в благодарность предложили помочь с ремонтом. Деньгами опять же помогла Аделина, и через месяц мою комнатуху было не узнать. В день выпуска я, получив диплом, пригласила Аделину в ресторан – до этого целый месяц подрабатывала в одной семье, готовила для них три раза в неделю, это соседка меня сосватала, и теперь я могла позволить себе на собственные сбережения посидеть в ресторане с человеком, подарившим мне новую жизнь.
Аделина согласилась. Я показала ей диплом с отличием и рассказала, что меня пригласили работать в ресторан. Аделина внимательно это выслушала, а потом сказала:
– Признаться, я тоже хотела предложить тебе работу, но ресторан – это, конечно, куда круче.
– А что хотела предложить ты?
– У меня, как ты знаешь, частная клиника, и я давно задумала перестроить процесс питания больных и персонала, но никак не могла подобрать начальника в кухонный блок. Хотела предложить тебе, но раз поступило предложение из ресторана…
– Ну, вот еще! – едва не подпрыгнув на стуле, заявила я. – К черту ресторан, подумаешь! Если ты мне доверяешь, то я рада буду у тебя работать.
Она внимательно посмотрела на меня:
– Аня, я говорю серьезно. И не хочу, чтобы ты из благодарности отказалась от хорошей карьеры.
– Слушай, ну, при чем тут карьера? Я хочу готовить и кормить людей, а не по ковровой дорожке разгуливать. Я буду счастлива, если мои блюда будут кому-то нравиться.
– Но ты ведь мечтала что-то новое изобретать.
– А кто мешает мне изобретать это новое на кухне клиники? Может, вообще новую диету создам! – Меня так воодушевила эта идея, что я от нетерпения ерзала на стуле. – Ты только подумай – ведь можно и диетическую пищу готовить так, что она будет лучше ресторанной! Можно еще какой-нибудь буфет придумать для тех, кто приходит навещать своих родных. Почему бы людям не выпить чайку, скажем, с булочкой или кексом?
Аделина внимательно слушала меня, подперев щеку кулаком, а потом вынула из сумки блокнот и начала быстро что-то записывать.
– А мне нравится твоя идея, – сказала она, закончив писать. – И если ты возьмешься за ее осуществление, то это будет прекрасно.
– Разумеется, я возьмусь.
Так я попала в клинику Аделины Драгун и заняла там пост начальника кухонного блока с неограниченными полномочиями. Первым делом я избавилась от прежних поваров и набрала тех, с кем смогла бы сработаться. Потом пересмотрела оборудование и посуду. Потом организовала-таки буфет в зимнем саду, изменила меню, ввела в него новые блюда, и Аделина начала получать восторженные отзывы от пациентов. Затем я организовала питание персонала и сотрудников, и те тоже были довольны нововведениями. Словом, я почувствовала себя на своем месте и занялась тем, о чем давно мечтала.
А потом я решила принять участие в телешоу о кухне. Но из этой затеи ничего не вышло. Неопытная во всяких закулисных интригах, я не сразу разобралась, что к чему, и старалась изо всех сил, не понимая, что победитель уже определен, и это вовсе не тот, кто лучше готовит. Раз за разом я выигрывала конкурсы, но рейтинг мой у зрителей неизменно был низким, зато на первом месте шла девица, не умевшая, как оказалось, даже омлет пожарить. Увлеченная собственными блюдами, я не обращала на нее внимания, но однажды в ходе очередного задания отвлеклась и увидела, что вместо нее у плиты стоит какой-то посторонний мужчина, а сама участница в это время сидит в кресле и ест яблоко. Это возмутило меня до глубины души, и я не смогла сдержаться, подошла к продюсеру и спросила, в чем дело.
– Ну, ты как маленькая, – рассмеялся он. – Не понимаешь, что победителей с такими лицами, как твое, просто не бывает? Это телевидение, детка, тут важна фактура. Тебя взяли за талант, но победить ты не сможешь.
Я растерялась и пошла назад, к своему столу. Проходя мимо девицы, не сдержавшись, толкнула ее кресло и прошипела: «Стерва!» Та спокойно встала, взяла с плиты сковороду и, догнав меня, плеснула ее содержимым прямо мне в лицо. Это оказалось масло, хотя потом девица утверждала, что перепутала и не видела, что сковорода раскалена. С ожогами меня увезли в больницу, шоу закрыли, на девицу завели уголовное дело – но этого ничего не было бы, если бы не Аделина, поднявшая все свои связи. Лицо она оперировала мне сама, и когда последние повязки были сняты, я себя не узнала.
– Не вздумай реветь, – предупредила Аделина. – Не порти мою работу.
Участие в шоу обернулось для меня новой внешностью и знакомством с ресторанным критиком Ингой, у которой я потом много раз консультировалась по разным вопросам.
Вот так Аделина Драгун спасла мою жизнь, мою внешность, меня саму. И чем в итоге я отплатила ей? Предательством. Но теперь у меня есть шанс все исправить, потому что я знаю, что с ее братом все в порядке. Надеюсь, это хоть как-то смягчит мою вину.
Матвей
Операцию маленькой Насте он сделал хорошо. Матвей не кривил душой и всегда относился к себе критично, а потому оценивал свою работу придирчиво. Но с Настей все получилось отлично. Шрамы будут минимальные, а со временем и вовсе станут еле заметны. Зато девочка будет иметь нормальную внешность, что, конечно же, очень важно, что бы она там ни говорила. Перед операцией Настя даже улыбнулась ему, лежа на каталке. Она ничего не знала об отце и о том, что его, скорее всего, осудят на длительный срок. Матвей запретил персоналу болтать об этом, чтобы до девочки не дошли слухи. Когда она немного оправится после операции, психолог поговорит с ней и все расскажет.