— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Что бы она сейчас делала, если бы не было Ивана? Рыдала бы, как все жены, которым изменяют мужья?
— Я его ненавижу!
Иван промолчал. Ему неприятно слышать про Мишу, поняла Жанна.
— Я получу все свое до копейки!
На подоконник села синичка, поскреблась коготками и улетела.
Иван слегка переместился, снова прижал ее к себе.
— Вдвоем с тобой мы его разорим, — сказала Жанна.
— Я не буду в этом участвовать. — Он ответил не сразу, но твердо.
— Ну и не участвуй. — Жанна с трудом заставила себя не оттолкнуть Ивана. Получалось, что она — бессердечная стерва, а это неправда и чудовищно оскорбительно. — Только тогда не говори, что меня любишь. Если тебе все равно, как со мной поступают…
— Мне не все равно, — перебил он.
— Тебе не хочется иметь свою фирму? — Жанна все-таки оттолкнула его руку, села и посмотрела на Ивана сверху вниз.
— Не знаю. Я об этом не думал. Вообще-то я программист, а не менеджер.
Вообще-то он не говорил ничего такого, чего она от него не ожидала. Он не сказал ничего обидного, но обида почему-то ее захлестнула.
— Ты считаешь, что я должна уйти от Мишки в чем мать родила?
— Это тебе решать.
— Я вижу, тебе не нравится, что я хочу отстоять все, что мне принадлежит!
— Не нравится, — согласился он.
— Почему? — Жанна подумала и снова легла.
— Потому что я мужчина и обеспечивать свою женщину должен сам.
— Это здорово, — усмехнулась Жанна. — Но я не наложница и не приживалка. Я всю жизнь вкалывала и заработала каждую свою копейку. И ничего никому дарить не собираюсь.
— Давай позавтракаем, — предложил Иван.
— Давай.
Ей совсем не хотелось есть. Ей хотелось только одного, чтобы бывшему мужу было так же больно и противно, как ей.
Иван прошел на кухню, она поплелась за ним.
— Я отсужу все, что мне причитается! — Жанна села на неудобную табуретку, понаблюдала, как Иван возится у плиты.
По подоконнику забарабанили капли, она посмотрела на гнущиеся под ветром мокрые ветки. Мерзкая весна в этом году.
— Я отсужу все, что мне причитается, и мы с тобой организуем фирму!
— Нет.
От плиты поплыл приятный запах кофе. В офисе Иван всегда пил только чай.
— Почему?
Он достал чашки, разлил дымящуюся жидкость.
— Это мои деньги. — Жанна подвинула себе чашку. — Понимаешь, мои!
— Понимаю, — кивнул он, усаживаясь напротив.
— Тогда я одна организую, — вздохнула Жанна. — Будешь у меня работать?
— Нет.
— Ваня. — Она зачем-то понюхала кофе и отодвинула чашку. — Мне с тобой очень хорошо. Я не знаю, как бы я пережила эту ночь без тебя. Но у нас ничего не получится. Разные мы очень. Я крещеная, но христианские ценности мне не нравятся. Человек не должен прощать обид.
— Я не требую, чтобы ты прощала обиды.
— Требуешь, — не согласилась Жанна. — Я отниму у Новикова все, что смогу. И если ты не хочешь мне в этом помочь, значит, ты меня не знаешь и не любишь.
— Я тебя знаю и люблю. Ты передумаешь. Сейчас ты просто очень злишься.
— Я не передумаю, — грустно покачала головой Жанна, чувствуя, как между ними вырастает невидимая стена. — Ты очень добренький, Ваня. Я таких терпеть не могу.
Они словно говорили на разных языках, и Жанна ощутила себя еще более одинокой, чем когда ехала к Ивану.
Вот Новиков всегда ее понимал. А она его.
Жанна медленно оделась и пошла к двери. Ей очень хотелось, чтобы Иван не дал ей уйти, но он не тронулся с места, и она этому не удивилась.
Вика опять открыла дверь почти мгновенно.
— Мишенька! — грустно прошептала она, пропуская его в квартиру.
И даже за закрытой дверью не посмела броситься к нему, как накануне. Не иначе как сочувствие выражает: он не удержался, сказал ей по телефону, что Жанна от него ушла.
Новиков молча обнял Вику, потянул ее в комнату.
Потом тоже долго лежал молча, стараясь скрыть раздражение оттого, что Вика тихо поглаживает ему плечо. Жанна никогда не лежала с ним так покорно, она сейчас вскочила бы, кинулась к компьютеру или к телефону, или начала бы говорить ему какие-нибудь глупости.
— Ты кому-нибудь рассказала про наши отношения? — спросил он наконец.
— Что ты! — возмутилась она. — Конечно нет. Никому.
— Так уж и никому? — усмехнулся Новиков. — Какой-нибудь подружке наверняка ведь сказала.
— Подружкам говорила, но они никого из фирмы не знают.
Новикову неожиданно стало любопытно, что Вика поведала своим подружкам. Наверняка плела, что он без ума от ее красоты и готов немедленно развестись, чтобы соединиться с нею навеки.
— Миша, я никому ничего не сообщала, правда. Мне и говорить-то некому. — Вика приподнялась, посмотрела на него сверху.
Он не ответил. Было бы большим чудом, если бы никто в фирме не заметил его связи с секретаршей. Он давно не верил в чудеса.
Ненависть к жене сменилась тупой апатией.
Жизнь состоит из случайностей, говорила когда-то мама. Тогда он с ней соглашался, сейчас мог бы поспорить. Жизнь состоит из закономерностей. Что-то не так было в их браке, если он столь легко рассыпался.
Новиков осторожно снял с груди Викину руку.
— Я пойду. — Он тяжело поднялся, отвернувшись, натянул одежду.
У двери она попыталась его обнять, но он выскочил на лестничную клетку.
Оставаться одному было тошно. Поехать к Берестовым? Ну их к черту.
Через сорок минут Новиков звонил в квартиру родителей.
— Миша? — удивилась мать. Он редко приходил без предварительного звонка и ругал жену за то, что она имела привычку являться куда-нибудь незваным гостем.
— Мы с Жанной разошлись, — буркнул он, раздеваясь.
— Боже мой! — Мать взялась руками за щеки, Михаила от этого жеста передернуло.
— Папа где?
— На дачу поехал. А у меня давление опять подскочило.
— А… — протянул Новиков. — Высокое?
— Уже упало.
— Чайку мне сделай, я пить хочу.
— Мишенька… Как же это? — мать включила электрический чайник, достала из холодильника варенье, с испугом на него посмотрела. — Это из-за твоей новой девушки?
Он пожал плечами.
— Не могу поверить. — Она растерянно покачала головой. — Жанна так тебя любила.
— Нет, — возразил Новиков, усаживаясь за стол. — Она меня не любила. Это я ее любил.
Он совсем не ожидал, что это скажет. Он так даже никогда не думал. Он уверял всех, и себя тоже, что женился на Жанне почти из жалости, она же отчаянно за ним бегала.
Это ложь. Он женился, потому что она одна была ему нужна. Она, а вовсе не Ленка Куркова, которая всегда была дурой и уже тогда подавала надежды стать большой стервой.
Владику нравилась Куркова, а ему очень не хотелось отставать от Юрлова.
— Я ее любил, — повторил Михаил. — И сейчас люблю.
— Ну что ты, Мишенька. — Мать погладила его по руке. — Жанна очень тебя любит. Она всегда так на тебя смотрит… Вот увидишь, все утрясется. Конечно, это очень неприятно, но она тебя простит. Не расстраивайся.
— Она не простит, — покачал головой Новиков.
Она не простит, никто не знает Жанну лучше, чем он. Это он ей все простил бы, даже Ивана.
— В жизни случается много такого, что кажется на первый взгляд бесповоротным. Люди расходятся, сходятся… Редкая пара проживает без катаклизмов. А вы столько лет вместе…
— Мам, кончай, — перебил он. — Тему закрыли.
Мать грустно вздохнула.
Зря он сюда пришел. Ему никто не поможет.
— Мам, я пойду, — поднялся Михаил.
— Миша, все образуется.
— Конечно, — заверил он.
Конечно, все образуется. Он может завтра же жениться на Вике. Он может жениться на любой девушке. Или почти на любой.
Жаль только, что все они ему не нужны.
У подъезда он остановился, достал телефон, хотел сказать Жанне, что она может забирать все. Он сильный мужик и сможет устроиться в жизни.
Жанна не ответила, и перезванивать Новиков не стал.
— Тебя там спрашивают. — Хитро улыбаясь, Оксана заглянула в кабинет. — Иди скорее.
Сердце замерло, как в юности, — у овощного прилавка, растерянно озираясь, стоял вчерашний вдовец-собачник.
— Здравствуйте, Оля, — без улыбки кивнул он ей.
— Здравствуйте, — ласково и грустно улыбнулась она.
Мужчина огляделся, ему не нравилось стоять на виду у явно прислушивающихся к разговору продавщиц.
Ольга легко дотронулась до его руки, показала на дверь магазина, первой шагнула на крыльцо.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — Стоять на крыльце Ольге тоже не нравилось, она отошла в сторону.
— Слышал, как вас называли. — Он все-таки улыбнулся, и ей сразу стало легко и радостно. — Я Валерий.
Мимо пробежали, толкаясь, мальчики-подростки.
— Вы любите классическую музыку? — спросил он.
Чего-то подобного Ольга ждала. Нужно сказать, что любит, и никакой другой не признает.
— Не очень, — сказала Ольга.
— Я тоже ее не люблю, — улыбнулся Валерий. — Но у меня друг дирижер. Пригласил на концерт. Давайте сходим.
— Давайте, — кивнула Ольга. — Когда?
— Сегодня. В семь вечера. Сможете?
— Смогу.
— Я зайду за вами в шесть, — пообещал он.
Он повернулся и быстро зашагал в сторону своего дома, а у Ольги отчего-то тревожно сжалось сердце.
Так всегда бывает, когда достигаешь желаемого, вспомнила Ольга. Она когда-то об этом читала: когда у человека не остается желаний, наступает депрессия.
Правда, Валерия она еще не получила.
— Я иду слушать концерт, — объявила она Оксане, даже не старающейся скрыть восторженного любопытства.
Оксана подняла с носа на лоб очки, в которых просматривала накладные, подумала и бросила их на бумаги.
На Ольгу она смотрела без зависти, Оксанка вообще умела радоваться за других. Ольга раньше даже считала, что она притворяется. Теперь знает, что подруга действительно этим отличается от всех, даже от нее. Она в такой ситуации Оксане позавидовала бы, тем более если у самой никакого мужчины нет и не намечается. А Оксанка сейчас одна, это Ольга точно знает.