– Остров большой? – спросила я у хозяина асиенды.
– Двести четырнадцать квадратных километров, – без запинки ответил он.
Не хило. Но и не так чтобы очень много.
– И какие тут имеются достопримечательности?
Андрей Николаевич хмыкнул, четверо находившихся в столовой телохранителей тоже.
– Поля, – наконец выдал хозяин асиенды с хитрой ухмылочкой.
– Маковые, что ли? – небрежно бросила я.
На мне остановились пять пар внимательных глаз.
– Как я понимаю, попала в точку, – констатировала я факт.
– Не совсем, – возразил Андрей Николаевич.
Я приподняла одну бровь. Ванька превратился в одно большое ухо и пока не встревал.
– Не только. Есть и другие культуры, – расплылся в улыбке хозяин асиенды.
– Из той же оперы, – добавила я, а потом поинтересовалась, не эти ли культуры Андрей Николаевич не поделил с Буйновским.
Хозяин асиенды заметил, что я хочу знать слишком много, что моего бабского ума все это не касается. Ванька мгновенно встрял и заметил, что он – не баба, но его тоже это интересует. Я добавила, что раз речь идет о нас с сыном (условиях содержания, свободе и, не исключено, жизни), нам бы все-таки следовало знать, из-за чего разгорелся весь сыр-бор.
Андрей Николаевич внимательно осмотрел меня и заметил, что я совсем не такая, как все его предыдущие гостьи.
– Отец один, а матери разные, и вот какие интересные результаты получились, – покачал он головой.
Ванька тут же решил выяснить, какой результат Андрею Николаевичу нравится больше.
– Из всех собравшихся, на мой вкус, Ваня, – твоя двоюродная сестра.
– Кто? – не врубился Ванька, а я вся внутренне сжалась. Значит, этот мерзавец любит молоденьких девочек. Кирку надо спасать, а на Алену в этом деле особо рассчитывать не приходится.
Я наступила Ваньке на ногу, чтобы больше не ляпнул лишнего, но Андрей Николаевич списал промах моего ребенка на тот факт, что он может не знать всех своих родственников, и принялся объяснять степень родства тех, кого держит в заложницах на асиенде. Ванька слушал внимательно, а потом заявил Андрею Николаевичу:
– Мне Кира тоже понравилась.
– А я тебе дам попробовать, – расплылся своей крокодильей улыбкой Андрей Николаевич. – Ты еще не пробовал? Это неважно, что она твоя родственница. Ты же не собираешься заводить с ней детей?
На эту тему хозяин асиенды распространялся еще минут пятнадцать, а я тем временем думала, что ему давно пора показаться сексологу, психиатру, да, возможно, и другим врачам тоже, хотя, как мне почему-то казалось, больше всего его хотели бы видеть представители МВД и ФСБ. Не просто же так он сидит тут, на острове?
Телохранители молчали и за весь вечер не проронили ни слова.
Перед тем как отправить нас с Ванькой в отведенные нам апартаменты, Андрей Николаевич проинформировал, что нам запрещается покидать их в ночное время, а в дневное мы будем выходить на территорию только в сопровождении приставленных к нам ребят (и кивнул на пару телохранителей, стоявших с невозмутимыми лицами). С другими заложницами общаться также запрещалось.
– А чем мы будем заниматься днем? – встрял Ванька. – Море тут далеко?
– Далеко, – кивнул Андрей Николаевич, – но есть бассейн. Загорайте, купайтесь сколько хотите. Библиотека есть, правда, на русском почти ничего. На английском, испанском, французском. Питание пока в неограниченном количестве. Еще вопросы?
Я поинтересовалась, как насчет джоггинга по утрам. Будет ли это мне позволено, а то я, знаете ли, привыкла начинать свой день с пробежки, чтобы, так сказать, держать себя в форме.
Андрей Николаевич задумался на секунду, потом глянул на одного из приставленных к нам с Ванькой телохранителей (со змеей на бицепсе) и приказал ему:
– Пробежишься завтра с дамой. Только по территории. – И повернулся ко мне. – Во сколько планируете побегать, Ирина Олеговна?
– В восемь, – заявила я. – Также распорядитесь, пожалуйста, чтобы мне в комнату принесли сок и простую воду. Сейчас.
– Все уже там, – откликнулся Андрей Николаевич. – Рядом с вашей кроватью стоит телефонный аппарат, и на листке указано, что нужно набрать, чтобы связаться с кухней и горничной… Ну там все есть. На всякий случай. Нашим гостям предоставляется полный комфорт.
– Только под замком, – хмыкнула я, а потом у меня мелькнула еще одна мысль, и я решила немного подействовать на нервы Андрею Николаевичу. – А если я захочу мужчину? – спросила я.
Ванька искоса на меня глянул, но я опять наступила под столом ему на ногу. Телохранители вылупились. Но Андрей Николаевич ничуть не смутился и уточнил:
– Кого-то конкретного желаете?
– Пока нет. Мне нужно посмотреть, кто тут у вас имеется в наличии. Может, завтра с утра устроим смотрины, и я выберу? Вот, например, после пробежки. Ну и душа, конечно. Чтобы я была в пике своей формы. Вы не могли бы собрать ваших сотрудников у бассейна часов так… в одиннадцать? Только мужского пола, естественно.
– Она хочет выведать, сколько у нас людей, – впервые подал голос один из молодцев – телохранителей самого Андрея Николаевича – и гневно на меня посмотрел.
Хозяин асиенды покачал головой, глядя на меня слегка прищурившись и бормоча что-то типа: «Ох, Ирина Олеговна», – а потом предложил мне Вадика, заявив, что он у них как раз по этой части. Я демонстративно сплюнула. Все тот же телохранитель напомнил принципалу, что я – единственная, не позарившаяся на Вадика, а как раз наоборот. Я мысленно его поблагодарила, точно узнав, каким образом завлекли сюда моих подруг по несчастью.
– Вадик – профессиональный жиголо? – спросила я.
Все телохранители разразились хохотом.
– Что-то вроде этого, – кивнул Андрей Николаевич с кривой ухмылкой, после чего заявил, что на сегодня разговоров достаточно, и велел своим молодцам проводить нас с Ванькой в отведенные нам апартаменты.
Глава 4
Эти апартаменты, расположенные на последнем этаже, состояли из трех комнат: две спальни и что-то вроде гостиной между ними. В гостиной имелся электрочайник, набор посуды, печенье, орешки, в холодильнике стояли алкогольные и безалкогольные напитки, на маленьком столике у двери – канистра с водой. И у Ваньки, и у меня была отдельная ванная с набором шампуней, гелей, полотенец, махровым халатом, банными тапочками. Наши сумки в неразобранном виде стояли в гостиной.
Как только мы вошли внутрь, дверь тут же закрылась, и замок защелкнулся, издав какой-то электронный писк.
– Интересно, а эти, – Ванька кивнул назад, – будут спать на коврике, как собачки?
– А ты завтра спроси, – посоветовала я, сама тем временем оглядывая замок, и пришла к неутешительному выводу, что никакой пилочкой для ногтей я его, пожалуй, не открою. Тут все напичкано электроникой. И чуть что – на какой-то пульт пойдет сигнал. После чего условия нашего с Ванькой содержания могут ухудшиться, а охрана усилиться.
Затем я перебралась к окнам, Ванька последовал моему примеру, и мы их осмотрели. Закрыты они были наглухо, что, в общем, неудивительно, и не только с целью лишения нас путей отступления. Кто в этих широтах их раскрывает, в особенности по ночам, когда тут полно всякой разной мошкары? Днем, кстати, это тоже не практикуется, поскольку в каждом помещении имеются кондиционеры. Наш мог работать в пяти режимах. Я поставила третий.
У Ваньки возникла мысль, что наши разговоры вполне могут подслушивать. Я согласилась с сыном, и мы договорились, что о серьезных вещах будем шептаться на открытой местности, может, даже переписываться – по крайней мере видеокамер мы не заметили, хотя ведь существуют совсем миниатюрные устройства. Но будем надеяться на лучшее.
Я развесила часть одежды в шкафу, предполагая, что мы, к моему великому сожалению, тут не на один день, и приготовила на завтрашнее утро спортивную форму. Сама тем временем повторяла себе мысленно (чтобы зря не беспокоить Ваньку): у тебя неделя, целая неделя, чтобы что-то придумать. И ты придумаешь. В крайнем случае… в крайнем случае я каким-то образом позвоню Сергею Борисовичу в Швецию. Он нас с Ванькой вытащит. В Сергее Борисовиче я не сомневалась.
В дверь постучали ровно в восемь.
На пороге стоял один из вчерашних молодцев. Парень был в майке, спортивных трусах и кроссовках. Я тоже была готова, Ванька валялся в кровати.
– Как тебя зовут? – спросила я у молодца, спускаясь рядом с ним на первый этаж.
– Гриша, – представился он и поинтересовался, долго ли я планирую бегать.
– А как побежится, – ответила я.
Мы тронулись против часовой стрелки вдоль довольно внушительного забора, окружающего территорию асиенды. Глаза мои постоянно шныряли по сторонам, запоминая мельчайшие детали, которые могут пригодиться в будущем. Один полный круг мы преодолели за двенадцать минут. То есть два с небольшим километра по периметру – скорость я свою знаю и в состоянии прикинуть расстояние, правда, только когда бегу. Пешком у меня это не очень получается. Дорожки были грунтовые и достаточно твердые, по крайней мере наш грунт всегда мягче. Возможно, причиной этой твердости была долгая засуха.
После второго круга я заметила, что Гриша чувствует себя не самым лучшим образом, но изо всех сил старается этого не показывать. Он здорово вспотел и с каждой минутой топал все сильнее, дыхание у него участилось, хотя на такой скорости у тренированного человека оно вообще не должно сбиваться – тем более он наверняка привык к климату, в котором мы находились. «Ну что ж, проверим Гришу», – решила я и прибавила скорость.
Из дома появились трое Гришиных приятелей. Прогуливаясь по дорожкам, они то и дело на нас поглядывали. На четвертом круге Гриша пыхтел как паровоз и прилагал титанические усилия, чтобы удержаться за мной. Пока держался, но я не исключала, что пятый круг может послужить для него причиной инфаркта во цвете лет. Я решила все-таки не убивать парня (зачем портить с ним отношения?), я ведь уже показала, что не лыком шита. Остановившись у дома, поинтересовалась, нет ли тут какой-нибудь площадки, где можно сделать упражнения на растяжку, повисеть на перекладине, покачать пресс, но Гриша не мог мне сразу же ответить, приводя в норму дыхание. Из его груди вылетали какие-то странные хрипы с присвистом. По-моему, в эту минуту ему больше всего на свете хотелось рухнуть на землю, а еще лучше – войти в море и на какое-то время залечь там.