– Зачем? – поразился Олег Алексеевич.
– Посмотрим, что удастся найти. У нас же теперь появились гиды. – И глянул на Костю. – Да прошлой ночью и инструмента необходимого не было.
Мы с Олегом Алексеевичем в удивлении уставились на полковника, а тот пояснил, что вчера планировалось брать асиенду штурмом, чтобы вызволить заложниц. Сегодня мы пойдем с другой целью – и понесем с собой другой инвентарь. Весь сразу взять было невозможно.
– У вас теперь есть все необходимое? – спросил Буйновский.
– К вечеру будет, – скромно ответил Сергей Глебович.
– Откуда? – не отставал Олег Алексеевич.
– У меня свои профессиональные секреты, – улыбнулся Сергей Глебович.
«Сколько ж на острове его людей? – мелькнула у меня мысль. – Или он тут установил такой тесный контакт с местными?» По-моему, партизаны для этого подходили великолепно. И ведь Сергей Глебович с ними встречался на следующее утро после приезда, о чем мне было доподлинно известно. В подобных странах партизаны и представители левых партий частенько участвуют в наркоторговле. Раз Андрей Николаевич дружит с местным президентом, а следовательно, является сторонником нынешней власти, он для леваков – враг и конкурент в той же торговле. Почему бы врагам Андрея Николаевича (нам и партизанам), пусть в данный момент преследующим не то что разные, а прямо противоположные цели (о чем партизаны, пожалуй, не догадываются), не объединиться?
Мы как раз обсудили, сколько людей пойдет на дело. Сергей Глебович решил, что из двух присоединившихся к нам молодых людей он возьмет Костю (Гришу, как жениха, поберечь надо), знающего асиенду в той же степени, что и Гриша, поскольку они всегда работали в паре. Из своих подчиненных возьмет четверых. Поедем на уже знакомом мне микроавтобусе.
Буйновский кивнул с отсутствующим видом.
Сергей Глебович велел ему, Ваньке, Кире с Гришей и остальным своим людям дожидаться нашего возвращения на китайской яхте и во всем слушаться майора Воронцова, остающегося за старшего.
После чего те, кто должен был участвовать в ночной вылазке, легко перекусив, разошлись по своим каютам, чтобы немного поспать.
Глава 12
Меня разбудил Ванька, заявивший, что все давно встали и готовятся, прочищая оружие.
– Тебе тоже что-нибудь выдадут? – поинтересовался сын.
– А что я с ним делать буду? – ответила я вопросом на вопрос, наводя марафет.
– Ну как же – стрелять, – как само собой разумеющееся заявил сын и стал канючить, чтобы его тоже взяли с собой. Он уже несколько раз подваливал к Сергею Глебовичу (ради такого дела сменил гнев на милость в отношении полковника), но тот ни в какую не соглашался. Я заметила, что полностью разделяю мнение полковника. Ванька мгновенно парировал, что и мне тогда на этой ночной вылазке делать нечего. В результате завязался жаркий спор, который был прерван появлением Сергея Глебовича, уже заждавшегося нас.
Мы еще разок перекусили, мне, к моему удивлению, выдали черные летние брюки (моего размера!) и черную футболку. Все остальные члены нашей компании были одеты в такую же форму.
Переодеваясь, я услышала крик на испанском с причала и глянула в иллюминатор. Но уже стемнело, фонарей поблизости не было, так что я быстренько закончила процедуру переодевания и выскочила на палубу, чтобы рассмотреть все получше.
В этот момент по спущенному трапу на яхту заносили акваланги с баллонами. Парадом командовал Сергей Глебович.
– Что это? – обалдело спросила я. – Мы что, куда-то двигаемся подводным путем? По дну морскому?
– Значит, отказываешься от участия в операции? – усмехнулся полковник с хитрым видом.
Ответить я не успела: одновременно на палубе появились Ванька и Гриша с Кирой. И все хором повторили мой вопрос.
– Что-что! Акваланги! Не видите, что ли? – бросил через плечо Сергей Глебович и, отвернувшись от нас, увлекся беседой с аборигенами, доставившими снаряжение. Они подняли на борт еще какой-то инвентарь, предназначение которого я не знала.
Две машины, на которых все это привезли, уехали, а мы… снова вышли в море. Но мы же собирались на асиенду?
Ванька дергал меня за рукав, умирая от любопытства, но я не решалась отрывать от дел Сергея Глебовича, носившегося по яхте, отдавая приказы. Если сейчас начну задавать вопросы, потом еще потребует быть поласковее… и все, что с этим связано. Почему он вообще до сих пор не понял, что мне не нужен? И когда до него дойдет, что мне не нравится, когда меня шлепают по мягкому месту?! Причем в самом деле не нравится, и я говорю «нет», имея в виду именно «нет»!
– Давайте немного подождем, – сказала я Ваньке, Грише и Кире. – Нам все объяснят.
Мы удалились в салон и сели там за один из столиков. Через некоторое время к нам присоединился Буйновский. Он и объяснил происходящее.
Мы снова шли к островку, который осматривали днем. Знакомые партизаны обеспечили нашу команду необходимым инвентарем и взрывчаткой – или какими-то там специфическими подводными минами (Буйновский точно не знал). Не за спасибо, конечно. И в самое ближайшее время «подарки» будут установлены недалеко от вполне определенного клочка земли.
– Вы хотите потопить остров? – спросил Гриша.
– Да, конечно, – кивнул Буйновский.
Больше я сдерживаться не могла.
– Но там же ваши дочери! И Зоя! – взревела я. – Вы что, готовы ими пожертвовать ради того, чтобы расквитаться с Андреем Николаевичем? Ради того, чтобы прибрать к рукам…
– Успокойся, лапушка! – Буйновский обнял меня за плечи и попытался вернуть на место – но я, словно ужаленная, носилась по салону.
– Там же мама! – заревела Кира. Гриша тут же стал ее успокаивать.
– Взорвем тогда, когда захотим! – рявкнул Буйновский, пытаясь перекричать нас с Кирой.
После его вопля дверь в салон распахнулась, и ворвался разъяренный Сергей Глебович с требованием всем немедленно заткнуться и не создавать лишнего шума. Мы приближаемся к островку, скоро будем спускать шлюпку, с которой и станут нырять двое наших и один местный, а мы можем сорвать всю операцию – звуки по воде разносятся далеко, тем более сейчас, когда уже спустилась ночь и вокруг тишина. А если на островке услышат, что тут ругаются на русском… Все – пиши пропало.
– Ты будешь ставить мины с часовым механизмом? – спросила я.
– Нет, на дистанционном управлении, – с недовольным видом ответил Сергей Глебович. – Я же не знаю, когда освободим девок.
– А у кого будет храниться пульт? – не отставала я.
– У меня, конечно, – прошипел полковник. – Ты думала, я отдам его местным? Или тебе?
– Лучше бы мне, – с самым серьезным видом согласилась я.
По-моему, Глебович с трудом сдержался, чтобы не выматериться и не врезать мне. Вместо этого он покинул салон, хлопнув дверью. А еще сам что-то говорил про соблюдение тишины.
В гробовом молчании мы остались в салоне впятером (Буйновский, Гриша, Кира, Ванька и я). Каждый думал о своем.
Мне лично очень не хотелось, чтобы пульт оставался у Сергея Глебовича. Он-то точно не посчитается с девчонками ради достижения своих целей. Он ведь не их приехал вызволять, а бороться с наркобаронами…
Как бы мне добраться до этого пульта?
Я вздохнула, уставившись в черноту ночи.
Примерно через два часа мы вернулись в гавань. На причале нас ждали две машины. Партизаны со своим инвентарем загрузились в них и отчалили.
Сергей Глебович зашел в салон и спросил у меня:
– Ну ты едешь или как?
– На асиенду? Да, конечно.
Я поцеловала Ваньку, попрощалась с остальными, и мы сошли на берег.
Знакомый мне микроавтобус был подогнан к причалу, в нем сидел один из парней, участвующих в операции. Мы загрузились внутрь. Я удивилась отсутствию в поле зрения оружия и инструмента, о котором днем вещал Сергей Глебович, задала соответствующий вопрос, мне ответили, чтобы не волновалась, потому что все необходимое с собой, только зачем выставлять на всеобщее обозрение? А вдруг какой-нибудь дурной местный мент остановит? По закону подлости. Ну и мало ли что… В микроавтобусе много потайных мест.
По пути мы остановились на какой-то тихой и темной пальмовой аллейке (подъезжали не с той стороны, откуда привозили меня сюда люди Андрея Николаевича, – или ехали не по той дороге, по крайней мере подобных аллеек я раньше не видела). Сергей Глебович тихо свистнул – и из черноты тропической ночи тут же возник абориген, сверкнувший всеми своими белыми зубами, и мгновенно загрузился в наш микроавтобус. Они зашептались с Сергеем Глебовичем по-испански, я в очередной раз пожалела, что не знаю этого языка, так как умирала от любопытства. Затем Сергей Глебович стал давать указания сидящему за рулем парню.
Вскоре мы притормозили у какой-то хижинки. Мне было велено оставаться внутри транспортного средства вместе с водителем, другие пассажиры его чрево покинули, получив строжайшие указания полковника (на русском) держать ухо востро. Но вскоре все мужчины благополучно вернулись, причем двое парней – груженные каким-то металлическим (судя по звуку) добром в парусиновых мешках. После чего мы свой путь продолжили.
При подъезде к асиенде микроавтобус мы скрыли в гуще тропической растительности, на этот раз покинули его почти полным составом – за исключением водителя. Абориген тихо свистнул, и к нам, словно тени, выскользнувшие из темноты, присоединились еще два местных товарища. После короткого совещания с ними Сергей Глебович объявил, что в настоящий момент на территории асиенды находится некоторое число представителей коренного населения, давно мечтавших тут поживиться. Сарафанное радио разнесло, что обитатели ее покинули.
Удивляться не приходилось: если вчера в рейде по захвату асиенды участвовали местные полицейские (за которыми даже нашим не угнаться по размерам и частоте получения взяток от всех и вся, а также по нежеланию работать), то они, несомненно, оповестили всех своих родственников и друзей. Не исключено, что Сергей Глебович в ближайшие минуты столкнется с кем-то из своих вчерашних союзников. Правда, народу там оказалось гораздо меньше, чем я предполагала встретить.