– Но почему ты им не скажешь…
– Я на задании, – объявила я, зная, что мой старший ребенок обожает всякие шпионские фильмы и книги.
Он уставился на меня, раскрыв рот. Я молча кивнула и перешла на шепот. Мы устроились у меня на койке, и я рассказала ему про исчезновение Кати и Зои и про задание Буйновского. Глаза ребенка загорелись, единственное, что его возмущало, так это то, что я не сообщила ему всего этого раньше.
– И мы должны их спасти? – спросил он.
– Во всяком случае – постараться, – бодренько ответила я.
– А как ты дашь сигнал Олегу Алексеевичу?
Я пожала плечами. Ребенок тут же стал меня уверять, что мы с Буйновским и начальником службы безопасности обязательно должны были договориться о системе сигналов и о том, как станем поддерживать связь. Я возразила, что где-то рядом находятся профессионалы, состоящие на службе у Олега Алексеевича. Вот они пусть и дают сигналы.
– Но если с нами что-то случится? – спросил ребенок.
– С нами ничего не должно случиться, малыш. По крайней мере, ничего плохого, – ответила я. Хотелось бы мне в это верить.
Но у Ваньки был еще один вопрос, наверное, мучивший его больше всего.
– А папы там точно нет? – посмотрел он на меня с надеждой.
– Боюсь, что дядя Вадим сказал тебе неправду, – вздохнула я, обнимая сына за худые плечи. – Я не представляю, где твой отец. И жив ли он еще.
Ванька молча отправился к себе на койку и лег на живот, уткнувшись носом в подушку. Я тоже легла, уставившись в потолок. Какой же негодяй этот Вадик! Ну зачем было обманывать ребенка?!
Ванюша со Славкой здорово переживали из-за отсутствия отца. Когда в моей жизни появился Сергей Борисович, владелец одного из Канарских островов, мальчишки приняли его на «ура» и быстро привязались. С Сергеем Борисовичем мы сходились и расходились три года, но, нужно отдать ему должное, в периоды разрывов со мной дядя Сережа продолжал общаться с мальчишками. Я знала, что он очень любит детей, жалеет, что нет своих, а моих считает почти родными. И ему-то самому хорошо известно, как трудно парню расти без отца.
Но у человека, имеющего капиталы, позволяющие покупать острова в Атлантическом океане, не может не быть врагов. У Сергея Борисовича возникли очень серьезные проблемы, и он оказался перед выбором: погибнуть – или срочно свалить из страны. Естественно, выбрал последний вариант.
Как выяснилось, он уже год (до момента отъезда) был фиктивно женат на шведке, – так сказать, готовил себе заранее пути отступления. Поэтому, как он объяснил, и не предлагал мне сочетаться законным браком.
Через месяц после отбытия в Швецию Сергей Борисович стал регулярно названивать нам домой, умоляя приехать – всем вместе, включая мою маму. Я твердо сказала: нет. Я не могу постоянно жить за границей. Более того, я не могу срывать с насиженного места детей и маму, бросать хорошую работу, обеспечивающую нам всем достойное существование, и отправляться к человеку, по всей вероятности, находящемуся вне закона – точно я не знала, но предполагала, что дело обстоит именно так. Если бы я была одна и отвечала только за себя… Тогда, может быть… Но рисковать детьми, их будущим – исключено! Хотя в эту поездку я потащила с собой Ваньку… Но я не думала, что случится что-то экстраординарное. И Ванька бы не понял, если бы я уехала отдыхать одна, в особенности когда у него каникулы.
Сергей Борисович надежд не терял и продолжал нам регулярно звонить – или у него так проявляется ностальгия? Дети всегда были рады, спрашивали, когда он вернется, и задавали всяческие вопросы мне…
А я… Я тоже хотела, чтобы у него разрешились все проблемы и, главное, чтобы у моих мальчишек появился отец.
Глава 3
К сожалению, я не смогла насладиться видом гавани и вообще острова, потому что подплывали мы к нему уже в темноте. В этих широтах темнеет очень быстро и рано, особенно если сравнить с белыми питерскими ночами. Я не представляла, на большом или маленьком участке суши мы оказались, является ли он островным государством или находится в частном владении хозяина, который ждал и нас. Возможно, мы прибыли в ту республику, в которой были промаркированы коробки с наркотой?
Вадим заглянул к нам примерно за полчаса до прибытия и сказал, чтобы готовились к выходу на берег. Я надела летние бежевые брюки, футболку и босоножки на низком каблуке. Ванька облачился в рубашку с короткими рукавами и тоже остановился на брюках, а не шортах. Я аккуратно подвела глаза, подколола волосы и, посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна.
Как только мы пришвартовались, Вадик опять зашел за нами в каюту, но на этот раз в сопровождении матроса. Матрос прихватил нашу самую большую сумку, Вадик – сумку с теплой одеждой, Ванька – свой рюкзак, а я повесила на плечо сумочку с документами, деньгами и кредитными карточками. Вадик пошел первым, за ним следовал Ванька, потом я, матрос замыкал шествие.
По трапу мы спустились прямо к машине – черному «Мерседесу-300». Вадик услужливо распахнул передо мной заднюю дверь. Мы с Ванькой нырнули внутрь. За рулем сидел бритоголовый тип в майке, из-под которой во все стороны выпирали накачанные мускулы. «С такой рожей ему больше подошло бы место где-нибудь у забора с кистенем, а не в водительском кресле», – подумала я, но от высказывания своего мнения вслух воздержалась из соображений личной безопасности.
Загрузив наши вещи в багажник, Вадик плюхнулся на переднее место пассажира и сказал водителю одно слово:
– Поехали.
Украдкой взглянув на часы, я засекла время.
Дорогу, конечно, запомнить не могла – хотя бы потому, что она была погружена во мрак и освещалась лишь фарами автомобиля. С фонарями тут была большая напряженка. Но покрытие, не в пример тому, к которому я привыкла в Питере, было ровным, и ни по ухабам, ни по колдобинам мы не подпрыгивали. По обе стороны дороги временами попадались какие-то невысокие здания, кое-где в окнах горели огни, но большей частью дорога шла или по открытой, ничем не застроенной местности, или как бы по коридору, прорубленному в сахарном тростнике, который, как я могла догадаться, является одной из основ местной промышленности (сахар, ром, крыши домов). Перепада высот не наблюдалось, никакие горы или возвышенности в поле зрения не маячили. В машине работал кондиционер, играла тихая музыка – какие-то латиноамериканские мотивы. Все молчали. Ванька вглядывался в темноту, приклеившись носом к стеклу.
Я могла с уверенностью сказать только одно: мы удаляемся от моря в глубь острова.
Все-таки, не выдержав, я спросила у Вадика, на территории того ли островного государства мы находимся, о котором я думаю (конечно, я не объясняла, почему мне пришло в голову именно это название и на каких коробках я его видела). Вадик резко дернулся, водитель что-то промычал.
– Откуда?.. – начал Вадик.
Я усмехнулась и уставилась в окно. Я получила подтверждение, которое мне требовалось.
Минут через двадцать (а ехали мы где-то под сотню) «Мерседес» притормозил перед какими-то воротами и посигналил. Над ними мгновенно зажегся прожектор, осветивший машину и ослепивший нас всех, ворота с тихим жужжанием поползли в сторону. Мы въехали на территорию асиенды.
Слева располагался домик охраны – именно домик, а не будка, причем двухэтажный. Сколько в нем человек, я, естественно, не увидела.
Скорость упала, и мы, петляя по каким-то незаасфальтированным дорожкам, продвигались к освещенному зданию. По мере приближения я поняла, что оно трехэтажное и вытянутое, стоит на высоком фундаменте, украшено колоннами, портиками и двумя башенками по бокам. Посередине шел ряд широченных ступенек, на которых стояло человек шесть, все мужского пола. И вооружены.
Передо мной открыли дверцу машины и помогли выйти, Ванька выбрался сам, наши вещи прихватили из багажника и понесли в дом. Вадика никто из встречающих серьезно не воспринимал, руки ему никто не подал, к нему относились явно пренебрежительно.
Бегло оглядев присутствующих, я отметила мужественность их лиц. Передо мной были люди, повидавшие виды. Оголенные части тел (а все были в майках) украшали шрамы, у некоторых я заметила и татуировки, только не смогла рассмотреть, что именно у кого изображено. Их нельзя было назвать красавцами, но про каждого можно было сказать: мужик. Вадик на их фоне казался смазливой барышней, болонкой рядом со стаей волков. О вкусах не спорят, не исключаю, что многие женщины предпочли бы как раз его, а не кого-то из этой компании. Но хозяин просчитался, направляя плейбоя охмурять меня, а может быть, душка великолепно сработал в других случаях? Я бы лично скорее позарилась на кого-нибудь из этих волков с широкими плечами профессиональных спортсменов и перекатывающимися мускулами.
– Следуйте за мной, – сказал мне мужик со змеей на правом бицепсе.
Мы с Ванькой последовали, Вадик остался внизу, а машина сразу же куда-то отъехала. Нас провели на второй этаж в просторную гостиную, обставленную старинной мебелью, но снабженную современными кондиционерами. Мóлодец предложил нам присесть в кресла с резными спинками, стоявшие перед круглым столиком, и удалился.
Ванька покрутил головой, но быстро успокоился – из предметов старины его, пожалуй, могло заинтересовать только оружие, здесь же на стенах не висело ни одного подобного экспоната.
Внезапно дверь, расположенная прямо напротив той, через которую заявились мы, распахнулась, и в комнату вошел холеный мужчина лет сорока пяти в летнем костюме серо-голубого цвета в сопровождении двух молодых людей с менее зверскими лицами, чем те, что встречали нас внизу, но не менее литыми телами. Правую щеку одного бороздил глубокий шрам.
– Добрый вечер, – поздоровался старший мужчина. Сопровождавшие его молодцы кивнули. Мы с Ванькой вежливо ответили на приветствие.
Мужчина опустился в кресло напротив и принялся меня внимательнейшим образом разглядывать. У него были каштановые волосы с проседью, карие глаза, загорелое, довольно приятное лицо. Он оказался слегка полноват, среднего роста. К моему удивлению, что-то в его облике напоминало Арсения Михайловича, с которым я имела честь ужинать вчера вечером. Не родственники ли они?