«Окончив университет в 1961 году, не стал искать работу в банке или рекламных компаниях, решил посвятить себя бизнесу. Однажды в компании ближайших друзей я заявил: “Займусь строительством и не только домов, но целых городов. Там будут больницы и школы, церкви и спортцентры, луна-парки и супермаркеты…”.» И занялся этим.
В то время в Италии проходила мощная внутренняя миграция населения – жители с юга страны в поисках работы перебирались в северные регионы. Сотни тысяч людей, в основном молодых, направлялись в промышленные города Северной Италии – Милан и Турин. Это было связано с начинавшимся тогда «экономическим бумом» – из страны, разоренной войной, Италия превращалась в современное индустриально развитое государство. На севере ощущалась острая нехватка жилья. Надо было строить, строить и строить.
В 1962 году после знаменитой фразы, произнесенной в кругу друзей, – «Я займусь…», Луиджи-отец принял решение вложить все свои накопления в первое деловое начинание сына. При этом он сказал: «Запомни, это не только твои личные деньги, они принадлежат также твоим брату и сестре. Полученную прибыль ты разделишь поровну между вами».
Сильвио обещал и слово сдержал. Успех пришел. Берлускони сумел бросить вызов судьбе.
Но как же все было? Рассказываю со слов самого Сильвио в сборнике «Одна итальянская история» (воспроизводилась в книге Дж. Ленера «Эффект Сильвио Берлускони»).
«Получив от отца 10 млн лир, я купил под Миланом огромный земельный участок. Договорился вносить деньги частями. Однако для успешной реализации проекта нужен был компаньон. Выбор пал на Пьетро Канале, одного из крупнейших частных строительных подрядчиков в Италии. Канале тогда было лет сорок. И вот в одно прекрасное утро преуспевающий предприниматель встречается с 24-летним парнем, предлагающим создать совместную строительную компанию. “Я согласен стать вашим компаньоном, – сказал Канале, – но с условием, что ваша доля акций составит 10 %”. Берлускони вернулся через несколько дней и, широко улыбаясь, заявил: “Я нашел эту землю, купил ее в рассрочку и, пройдя все необходимые бюрократические процедуры, получил лицензию на строительство. Поэтому я считаю, что имею право на 50 % акций”. Канале с удивлением покачал головой, пробормотал себе под нос что-то мало разборчивое и, почти сорвавшись на крик, выдавил: “Ладно, поделим акции поровну. Хотя я, скорее всего, сошел с ума, что беру в партнеры, да еще на таких условиях, неопытного сорванца – совсем мальчишку. Соглашаюсь на эту авантюру по трем причинам: во-первых – видимо, я и впрямь спятил, во-вторых – потому что ты мне симпатичен, и в-третьих, я впервые в жизни встречаю такого наглого типа, как ты”. Proviamo – попробуем.
Сделку заключили. Совместную компанию назвали “Объединение миланских стройплощадок”. Приступили к строительству, но вскоре финансовых средств вновь стало не хватать. И у меня возникла идея, подтвердившая деловую хватку и коммерческую находчивость. Я впервые проявил себя как прирожденный торговец, один из тех, кто “способен продать лед эскимосам”. Суть идеи состояла в следующем: продавать квартиры еще до начала строительства жилых домов, демонстрируя будущим покупателям лишь архитектурный проект и планы квартир. В том случае, если проект устраивал клиента, тот вносил половину стоимости жилья, а остальное – по завершении работ. При этом строительная компания предоставляла покупателю возможность проявить творческую инициативу, при выборе квартиры: самому уточнять или изменять ее планировку».
Формула простая и легкая, но требовала новых дополнительных расходов. Где взять деньги? Из воздуха! Клиенту предлагался компромисс: с него возьмут деньги за внесение поправок в план будущей квартиры, но за это покупатель обязуется помочь фирме продать еще одну квартиру, найдя для нее будущего владельца. По «щучьему велению» покупатели квартир превращались одновременно и в агентов по торговле недвижимостью. И бесплатными агентами. Законная «пирамида», без проигрыша.
Сильвио не боялся никакой работы, даже самой неблагодарной. Он рассказывал: «Однажды произошел такой случай. В жаркий летний день, раздевшись по пояс, я красил сарай на стройплощадке, в котором в ту пору размещалась контора компании. Неожиданно увидел возле себя солидного пожилого господина. Посетитель интересовался, кто здесь продает жилье, – принял меня, совладельца компании, за простого рабочего. Что же, ладно! Я ответил, что сейчас сбегаю и позову начальство, а сам отправился в одну из свободных квартир в новом здании, принял душ, переоделся и появился перед клиентом уже в обличии бизнесмена. От удивления тот опешил, но уже в следующее мгновение оба расхохотались…» И заключили контракт.
Коммерческая деятельность Сильвио Берлускони длилась почти пять лет, он построил четыре жилых комплекса. Успех вдохновил на следующий шаг: он основал новую фирму в той же сфере под названием «Эдилнорд» – «Строительство на севере» или «Северное строительство»…
…Что это? Просто воспоминания или простая ностальгия о прошлом? Ни то, ни другое. Это – гордость за достойно и успешно начатую жизнь предпринимателя, который закладывал фундамент не только своего будущего. Хотя, что греха таить, – все же своя рубашка ближе к телу. При этом рубашка украшалась наградами. В 1976 году Указом Президента Берлускони был удостоен звания «Кавалер труда» – Кавальере.
Подходя к сорокалетию, Кавальере Сильвио прочно занял свое место на старте политических скачек, где без удара колокола никто не устремлялся с места в карьер. И не помышлял! А синьор Сильвио устремился, нарушил этот закон.
Он сделал ставку и вложил средства в издательское дело, приобрел 12 % акций миланской «Новой газеты», создателем и главным редактором которой был ведущий журналист Италии знаменитый Индро Монтанелли. Зачем бизнесмену понадобилась политическая газета? Кое-кто стал искать ответ на этот вопрос в сфере политического мировоззрения Берлускони, считавшего, что принципам свободы и демократии на Западе, и, в частности, в Италии, угрожало засилие коммунистической идеологии. Нужен был отпор. И вот его опасения подтвердились: в 1976 году на парламентских выборах итальянская компартия набрала 34,4 % голосов и стала, наряду с христианскими демократами, ведущей политической силой в стране. «Новая газета» представляла собой влиятельный рупор праволиберальных кругов Италии, служила своеобразным идеологическим заслоном против левых движений и ИКП.
Это, конечно, хорошо. Но слабо и однобоко для Берлускони, обладающего острым аналитическим и альтернативным мышлением. А политика, даже как хобби, без экономики для него просто не существовала; а если и существовала, то не больше, чем в роли падчерицы или Золушки из известной сказки. Но и Золушка может стать знатной и даже правящей принцессой, в руках которой волшебная магическая палочка – информатика, получившая особое значение в ходе развернувшейся политической пропаганды и идеологической борьбы. Политика и идеология, по Берлускони, должны тоже делать и приносить деньги. И это подсказывали ему не только богатая интуиция, но и знание дел, опыт его команды.
Берлускони начитан. Среди любимых авторов – разные писатели: Данте и Диккенс, Петрарка и Шекспир, Гюго и Достоевский. Еще с юных лет он увлекся литературой по истории, политической публицистикой, книгами по экономике и философии, но все-таки предпочтение отдавал классике.
Среди книг в библиотеке этого крупнейшего итальянского книголюба, владельца таких издательств, как «Мондадори», «Эйнауди», «Электа» и других, – произведения, изданием которых он занимался лично. Это «Утопия» Томаса Мора, «Похвала глупости» Эразма Роттердамского, «Государь» Никколо Макиавелли, «Речь о достоинстве человека» Пико делла Мирандолы, «Новая Атлантида» Фрэнсиса Бэкона, «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы, «Манифест коммунистической партии» и другие произведения К. Маркса и Ф. Энгельса.
В 70-х годах Берлускони много читал, пополнял и углублял запас знаний, который он приобрел в юношеские, университетские годы. Его интересовала, например, политическая судьба его исторического кумира Томаса Мора, вошедшего в английский парламент от лондонского купечества. Он выступал против налогового произвола, за что попал в немилость (Берлускони всегда раздумывал об основах налоговой политики). Берлускони знал всю биографию Мора. С вступлением на престол Генриха VIII (1509) Мор возвратился к политической деятельности; в 1510-м стал помощником лондонского шерифа, в 1518-м вошел в Королевский совет, в 1525–1529 – был канцлером герцогства Ланкастерского, в 1529–1532 годах – канцлером Англии. (Не подумывал ли тогда Кавальере Сильвио повторить путь Мора в итальянском или, гляди дальше, в европейском варианте?) К лютеранской реформации он относился отрицательно, считая ее угрозой общехристианскому единству. Будучи католиком и соответственно сторонником верховной власти Папы Римского, Мор отказался дать присягу королю как «верховному главе» английской церкви, после чего был заключен в Тауэр (1534), обвинен в государственной измене и казнен. В 1886-м причислен католической церковью к лику блаженных, в 1935-м канонизирован. Многочисленные антипротестантские полемические трактаты и медитации на религиозные темы («Четыре насущных предмета», «Моление душ», «Апология», «Диалог об утешении в невзгодах» и др.) оказали влияние на искусство английской риторики (проповеди Э. Марвелла и Дж. Донна), а также на формирование стиля Дж. Свифта. Мор перевел с латинского на английский язык биографию Пико делла Мирандолы (1510), личность которого и его трагическую судьбу считал поучительными для реформаторов церкви. Его «История короля Ричарда III» (1531), оставшаяся неоконченной, – одно из лучших произведений английской прозы эпохи Возрождения, послужившее позднее косвенным источником драмы У. Шекспира. И все это изучал и схватывал пытливый ум Сильвио.
Он считал, что наибольшую известность принес Мору его диалог «Утопия» (1516), содержащий описание идеального строя фантастического острова Утопия (место, которого нет; это придуманное слово стало впоследствии хрестоматийным). Здесь Мор впервые в истории человечества изобразил общество, в котором ликвидирована частная (и даже личная) собственность и введено не только равенство потребления (как в раннехристианских общинах), но обобществлены производство и быт. Вот, что нужно! Но ценность в другом, – считал Берлускони. Труд в Утопии составлял обязанность всех граждан, распределение происходило по потребности, рабочий день сокращен; наиболее тяжелые работы выполняли преступники… Политический строй Утопии основан на принципах выборности и старшинства и т