— Ну вот мы и снова встретились, доктор Хэнк Маккой, — прозвучал смутно знакомый голос.
Зверь поднял голову и взглянул на говорившего. Мужчина, примерно сорока лет высокий, довольно крепкий на вид, но не перекачан. Каштановые волосы зачесаны назад, открывая широкий лоб. Ученый узнал говорившего.
— Лэндон? Как это понимать?
Глава 24. Химерология и Магия Крови
Я сегодня не такой как вчера… а вчера я был вообще никакой, ик!
Размышления химеры за бокалом вина.
Вальтер Майер
Вроде бы ничего интересного в ближайшее время происходить не должно, а потому можно сосредоточиться на анализе новых образцов. С чего бы начать? Хм, быть может с этого интересного свойства?
Передо мной висела небольшая сфера крови. Сия жидкость привлекла мой взор по нескольким причинам — если все остальные образцы принадлежали существам возрастом лет по 16–20, то этот — женщине 35–40 лет, ну и предположительное свойство было вкусным — практически полная невосприимчивость физических воздействий, точнее — кожа и кости данного существа должны быть энергетически насыщены и модифицированы таким образом, что крепостью их структура не уступит самому изощренному титановому сплаву. Природный адамант? Интересно, а как тогда Седовласый добыл этот образец, хотя, если это женщина репродуктивного возраста… нет, не хочу думать об этом. Самое интересное, я начал потихоньку строить одну теорию. Мутанты, работающие по чистой физике, только за счет силы мышц и измененной физиологии — слабейшие из всех. Взять того же Рино или Скорпиона, да даже Паука — скорость и сила, конечно, велики, но ничего запредельного они не показывают. Я сам, если подумать, в этом плане недалеко ушел бы от них, если бы не одно но — энергетическая составляющая. Моей энергии хватает чтобы поддерживать мышцы на пике силы без какого-либо вреда для организма, плюс исцеляющий фактор Симбы, но вот работать с энергией напрямую я еще не умею, а ведь именно это является следующей ступенью эволюции. Кто там утверждал, что рано или поздно все биологические формы жизни придут к энергетической основе? Так вот, возвращаясь к так заинтересовавшему меня образцу, тут я наблюдал переходное звено — основа еще биологическая, но вот с энергией уже работает вовсю, правда, осознанной работы тут нет — только инстинктивная, направленная на максимальную защиту и живучесть, но все равно очень вкусно. ДНК для начала преобразования я уже собрал, как и в случае с кровью, работа предстояла тонкая и сложная, но не такая уж и монументальная, особенно, по сравнению с первым разом. Но эта кровь немного напоминала мою, во всяком случае, в плане энергии, а поскольку моя содержала еще и всю мою информационную составляющую, быть может, в образце я найду что-то похожее? Попробуем.
Сосредотачиваюсь и воздействую на кровь, но не пытаюсь переделать образец под себя, а наоборот, сам подстраиваюсь под образец, но в то же время остаюсь собой, трудно описать это состояние, в человеческих языках просто нет таких слов и понятий, попробуйте описать слепому с рождения, например, красный цвет и его принципиальное отличие от зеленого. Трудно? Вот и мне трудно описать ощущения от нечеловеческих органов чувств человеческим языком.
А потом нахлынули видения. Причем с полным "эффектом присутствия", как любят рекламировать всякие фильмы в кинотеатрах. Вот только поток образов был неупорядочен, зато помимо звуков и картинки были и тактильные ощущения, и эмоции.
Набор видений Вальтера.
Мне 16. Дети в школе постоянно издеваются надо мной, будто бы отца-алкоголика и полностью равнодушной матери мало. Боль и унижения, унижения и боль. Ненависть.
Мне 19. Умирает от сердечного приступа бабушка — единственный человек, которому было на меня не наплевать, пытаюсь перерезать себе вены на руках, но ничего не получается — не остается даже царапин. Удивление.
23 года. Первый контракт — уничтожить группу повстанцев. В меня стреляют… щекотно. Люди… они такие хрупкие. Протыкаю ближайшего идиота с автоматом голой рукой, смотрю в глаза — там ужас и страх, когда-то и у меня были такие. Теперь я понимаю, почему надо мной издевались — видеть страх и отчаяние в чужих глазах — приятно. А вот и лидер этих неудачников. Просит оставить его людей в живых. Ломаю ему руки и ноги. Не кричит, но это только пока. Развлекаюсь с оставшимися. Их крики и смерть здорово поднимают настроение. Когда в живых остается только бывший лидер повстанцев, меня тянет на разговоры.
— Знаешь, мы живем в очень интересном мире. У каждого здесь должна быть своя жертва, а право Сильного — владеть Слабым. Что скажешь? Каково быть Слабым? — в ответ только хрипы и сдавленные проклятия.
— Какой-то ты скучный, даже голос подавать не хочешь, ну да ладно, мне сегодня еще на маникюр идти, а приходится тут с вами возиться. — нога в армейском ботинке разбивает кадык последнему оставшемуся в живых, а довольная наемница, возвращается на базу, что-то насвистывая себе под нос.
32 года.
— Кимура, у меня есть к тебе одно интересное предложение, как раз по твоему профилю, — мужчина лет пятидесяти в классическом врачебном белом халате.
— И что же ты хочешь предложить мне, Райс? — этот человек умел подкидывать хорошую работенку и всегда весьма щедро платил, работать на такого было приятно.
— Мне нужен… дрессировщик.
— Дрессировщик? Решил открыть свой цирк уродов?
— Что-то в этом роде, — усмехается ученый, — хочешь посмотреть?
— Конечно!
Мне показывают девочку, лет 7–8 на вид. Длинные черные волосы, зеленые глаза и смазливое личико. И взгляд… как давно я не видела подобных взглядов, непроизвольно облизываюсь.
— Мне нужно сделать из нее идеальное оружие. Без чувств, без эмоций, послушное и безотказное. Твои… методы воспитания впечатляют, возьмешься?
— О да!
36 лет.
— Маленькая дрянь! Как ты смеешь плакать?! — удар тяжелого армейского ботинка в лицо, слышится хруст костей.
— Это всего лишь инструктор, Х-23, обычный человечишка, — каждое слово сопровождается ударом. Девочка не сопротивляется — от этого ее давно отучили, но ее реакции… я работаю над ней уже 4 года, а она все еще слишком человечна. Ммм… жертва, моя идеальная жертва, играть с ней можно долго, очень долго — все повреждения затягиваются почти мгновенно.
Хватаю ее за волосы и оттаскиваю в карцер, оборудованный специально для нее.
— Пару дней без еды и воды помогут осознать всю глубину твоих заблуждений, 23-я, — с размаху бросаю ее в помещение, она так забавно сползает по стене.
Конец видений.
Прихожу в себя и с трудом приподнимаюсь на дрожащих руках. Когда я успел упасть на пол? Не помню. Перед глазами все еще стоял образ хрупкой девушки, скорее даже девочки, что уже несколько лет жила в своем персональном Аду. А также лица тварей, что ежедневно над ней издевались. Доктор Райс и Кимура. При мысли об этих двоих я чуть было не соскочил в боевой режим. Я не святой, мне, по большей части, плевать на окружающих, но издеваться над беззащитным ребенком? А эта тварь получала от этого удовольствие. Может быть я излишне романтичен или симпатизирую "Темной стороне Силы", но, думается мне, даже среди Низших Демонов таких нужно еще поискать. Где держат ребенка я не нашел, но у меня были имена этих ублюдков и знакомые Курта. Хотелось все бросить и мчаться выбивать из Седовласого все, что он знал об этой наемнице Кимуре, но здравый смысл и боевой режим (все-таки соскочил туда, иначе бы к чертям разнес свой дом), подсказывали не пороть горячку — если уроды залягут на дно, найти их будет куда труднее. О, я уже жду нашей встречи. Думаю, на том свете их заждались именные котлы, хотя нет, нельзя оставлять такое на волю случая, ад я им устрою еще при жизни. Волна ненависти поднялась из глубин естества и выплеснулась наружу, стекла кабинета потрескались, где-то на кухне лопнуло несколько чашек.
— Так, Вальтер, успокойся, возьми себя в руки, сейчас психовать не нужно, лучше отвлекись на что-нибудь другое, покопайся в новых образцах, а потом пошли к Седовласому за ответами.
Успокоиться удалось с трудом и далеко не сразу, работу с остальной кровью я провел быстро и как-то обыденно — запомнил все вариации ДНК. Так, полет — уже есть, внешнее преобразование тканей — не нужно, трансформация мышц для более мощных прыжков — бесполезно. Излучение света в темноте? Нет, это вообще что за мутация такая? Нафиг — нафиг. М-да, никого из "энергетов" у старика добыть не получилось, а простые "физушники" мне ничего принципиально нового дать уже не способны. (Хотя модификация с удлиняющимся языком может пригодиться в определенных обстоятельствах, если вы понимаете, что я имею в виду). Так, а теперь начнем преобразование — при всей моей ненависти к источнику способности, отказываться от плюшки в виде практически непробиваемой шкурки будет полным идиотизмом. После опытов с кровью произвести нужные изменения получилось быстро. До полного контроля за состоянием каждой клетки, как в моем "основном" теле было еще очень далеко, да и в состояние чистой энергии пробиться никак не получалось, но успехи в освоении не таких высоких материй безмерно радовали. Одно плохо — адреналин теперь придется пить, или искать Мега Иголку, никакая другая пробить новую шкурку не сможет, хорошо хоть вспомнил про выдвижные клинки и оставил несколько мест незащищенными. Так, а теперь к Седовласому! Стоп, а это еще что за хрень? По соседнему зданию ползло непонятное нечто с щупальцами и когтями, конечностей у этого существа было то-ли шесть, то-ли восемь, вид оно имело болезненный, а настроение — подавленное, иначе зачем бы так орать? Рядом с существом вился Питер, пытаясь вытащить из его склизких щупалец невинную деву, судя по всему, недавно похищенную монстром (психоделичненькая картина, доложу я вам). А это еще что? Из необычной формы самолета выпрыгнула какая-то девчонка на тросе. Хм, темные волосы и седая прядка посередине… Шельма? Она вроде бы сама могла летать… или этот талант у нее прорезался позже? А, какая разница, если она расшибется, будет грустно — до встречи с Фелицией, я всерьез подумывал над возможностью подбить к ней клинья (да и сейчас нет-нет, да и мелькают мыслишки, но есть подозрение, что мисс Харди не является фанаткой идеи многожёнства). Перехожу в образ Назгула и выбираюсь из здания.