Направляясь к гостинице, она набрала номер Добрыни.
– Почему у тебя телефон отключен? – сразу набросился на нее Вовчик.
– Остынь! Я была на собрании, там с этим жестко – выключали прямо на входе в зал. Вот вышла – сразу включила, тебе звоню. Дойду до гостиницы и отошлю тебе запись, послушаешь.
– Что-то интересное?
– Как сказать… если честно, просто бред на экологические темы, приправленный еще большим бредом про спасение и прочее, – призналась Тина. – Но одно я тебе четко скажу – дама легко манипулирует толпой, умеет ввести в транс и, похоже, гипнозом тоже владеет.
– Тогда тем более не лезь в этот чертов Город Радости! – взревел Вовчик. – Это ты в толпе можешь сопротивляться, а один на один – кто знает, как пойдет?
– А ты с чего решил, что я вдруг удостоюсь аудиенции один на один? Там, я так понимаю, четкая иерархия, и люди «из низов» до королевских очей не допускаются.
– Тина! Ну ты ведь отлично понимаешь, что я имею в виду!
– Вова, прекрати. Я не маленькая и не впервые сектой занимаюсь. Лучше, если ты такой нежный и трепетный, сделай вот что. Я тебе словесный портрет нарисую, а ты попробуй хоть приблизительно пробить, кто бы это мог быть, – перевела неприятный разговор Тина, решив, что занятый делом Вовчик хоть немного ослабит свой контроль и уймет волнение.
– По словесному портрету сложновато будет.
– Ой, погоди! – вдруг остановилась Тина. – У меня, кажется, должна быть фотография, я вчера снимала на празднике, пересмотрю, вдруг он в объектив попал. Не мог не попасть, он все время рядом с Прозревшей трется и, похоже, за главного там.
– Ну, если фото будет, конечно, я попытаюсь найти. А чего ты вдруг так заинтересовалась?
– Не знаю… какое-то предчувствие, что ли… не нравится он мне, – призналась Тина. – И в лице что-то знакомо, хотя я почти уверена, что никогда раньше его не видела.
Этого говорить точно не стоило, и Тина пожалела, что не прикусила язык, – Добрыня заорал так, что ей пришлось отвести трубку от уха на вытянутую руку:
– Совсем с ума сошла?! И после этого ты собираешься еще и ехать в эту глушь лесную, где я тебя потом даже со спутника не отыщу?!
– Да что ты взъелся-то? Мало ли что мне там показалось… если бы я его точно знала, то не просила бы тебя пробивать.
– Да у тебя памяти на лица никогда не было!
– Как я тогда столько лет в полиции отслужила, а?
– По ошибке! – Тине показалось, что она видит, как Вовчик мечется по своей однушке на Беговой, по пути сметая все, что попадается под руку, и ей стало не по себе.
Она знала, что Вовчик в таком состоянии может и глупостей натворить, и хорошо еще, если это будет просто покупка билета на самолет и уже завтра к вечеру Добрыня материализуется в ее гостиничном номере. Но ведь может быть и хуже…
Однажды он ударил кулаком в стену, выбил кусок кирпича и сломал руку в трех местах.
Вспыльчивость в комплексе с большой физической силой иногда давали совершенно непредсказуемый результат…
– Вов… ну Вова… да я просто обозналась – ты просто прикинь, как похожи между собой бородатые мужики…
– Ага – как китайцы! Кому другому расскажи…
– Я тебе обещаю, что буду очень осторожна. Все, Вова, мне пора, – быстро выпалила Тина и, не дождавшись его ответа, сбросила звонок и выключила телефон – знала, что Добрыня будет трезвонить до тех пор, пока она снова не снимет трубку, а выслушивать его нотации больше не хотелось.
«Зачем я ему сказала про этого бородатого? – кляла себя Тина, шагая к гостинице. – Наверняка я его никогда и нигде не видела, а интуицию никуда не подошьешь… Мало ли кто и как на меня уставился… они там все подозрительные, не только этот бородатый».
В номере она включила ноутбук и принялась просматривать сброшенные туда вчера снимки с праздника. Нужно было выбрать хорошую фотографию Прозревшей и найти снимок, где изображен бородатый.
Если первая фотография нашлась почти сразу – ракурс, с которого снимала вчера Тина, был выбран хорошо, и четких снимков было много, то вот со вторым пришлось повозиться.
Бородатый, словно специально, везде получился спиной, и узнавала его Тина только по куртке – остальные двое были в рубахах, как и все мужчины из Согласия.
– Как же так-то? – бормотала Тина, щелкая «мышкой». – Я же точно помню – был снимок, я его еще увеличивала…
Фотографий было много, но нужный снимок она все-таки нашла и отправила вместе с фотографией Прозревшей Вовчику, открыла страницу турагентства, предлагавшего туры в Город Радости, и сделала заказ.
Выезжать придется завтра рано утром, чтобы успеть попасть в небольшой сибирский город, откуда начиналось путешествие в вотчину Согласия.
«Надо Аньке, пожалуй, позвонить, а то потеряет», – подумала Тина, закрывая ноутбук.
Игорь приехал в прекрасном расположении духа, Яна увидела это даже из окна, наблюдая за тем, как он выходит из машины.
Она успела выспаться после перелета и нескольких часов езды на машине до поселка и теперь чувствовала себя отлично.
Все, что хотела, она сделала, а теперь еще и насладится своей маленькой шалостью, увидит, как будет обескуражен любовник, – разве это не удовольствие?
Она смотрела, как Игорь, отдав ключи от джипа Игнатьичу, разминает затекшее за долгую дорогу тело, как идет к крыльцу, и почти физически ощущала радость. Сейчас он войдет, поднимется к ней в кабинет…
«Жаль, что еще так рано, что я не могу отослать Клавдию и Игнатьича… придется терпеть до вечера», – с сожалением подумала Яна.
Игорь вошел в кабинет с улыбкой на лице, что в последнее время было редкостью, раскинул руки, приглашая Яну в свои объятия, что она с удовольствием и сделала. От него пахло бензином, пылью и туалетной водой, Яна закрыла глаза и притихла, спрятав лицо на его груди.
– Ну что, как наши дела? – спросил Игорь, и все очарование встречи сразу померкло.
– А какие дела, Игорек? – Она отстранилась, чувствуя разочарование. – Что ты хотел от этой девчонки? Она не подружка мэрской дочки, и все.
– Как это? Ее ведь вместе с этой девкой в машине прихватили.
– А вот так, – пожав плечами, Яна отошла к окну, оперлась на подоконник. – Она в Уйгууне и не жила никогда, приехала в гости, а в машине мэрской дочки случайно оказалась, остановила, попросила подвезти. И больше нет ничего.
– В смысле – нет ничего? – переспросил Игорь, и в его тоне Яна со злорадным удовольствием уловила растерянные нотки.
– А вот так. Никакой сестры у нее нет, ничего ей фамилия Мецлер не говорит. Сама она – Майя Семенова. Кстати, она – примкнувшая, и здесь живет уже полгода.
– Ты мне что тут впариваешь?! – Игорь, шагнув к ней, схватил за руку, вывернул так, что Яна с визгом вынуждена была повернуться к нему спиной, и зашипел в ухо: – Играть вздумала?! Примкнувшая, говоришь?! Полгода здесь?! И ты в лицо ее не знаешь?!
– У меня здесь сотни две людей! Я не могу помнить в лицо каждую девку! Пусти, мне больно!
– Не дергайся, больно не будет! Говори, сучка, что задумала?!
– Игорь… Игорь, отпусти… я не вру… ну хочешь – спроси у нее сам, я велю позвать… – простонала Яна, чувствуя, что рука вот-вот выйдет из сустава. – Отпусти…
Он отшвырнул ее так, что Яна отлетела к двери и больно ударилась затылком о косяк. В глазах потемнело, сознание на секунду померкло.
Игорь, наклонившись над ней, снова прошипел:
– Если ты мне соврала – пожалеешь. Это им ты Прозревшая, а я тебя в порошок сотру так же, как и жизнь подарил, поняла?!
Она испуганно кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не вызвать еще большего гнева.
– Зови сюда эту девку, – велел Игорь, отходя к столу и садясь в кресло. – И сама пошла вон, я сам с ней буду разговаривать. И не дай тебе бог что-то не так сделать, поняла?
Яна молча кивнула, с трудом поднялась и подошла к зеркалу, поправила прическу, вытерла глаза и открыла дверь:
– Клавдия Васильевна, приведите, пожалуйста, Майю.
– Сейчас, Прозревшая, – отозвалась Клавдия откуда-то снизу, – сию минуту приведу.
Игорь, развалившись в кресле, закурил, глядя в стену.
Яна боялась повернуться к нему, видела отражение в зеркале и понимала, что сегодня никакого романтического вечера уже не случится. С одной стороны ей было жаль сорвавшихся планов, но с другой…
То, что Игорь снова решил использовать ее втемную, очень злило, и простить такое Яна не могла, слишком часто в последнее время стали возникать такие ситуации.
На лестнице послышались торопливые шаги – это поднималась Клавдия Васильевна, а за ней – девушка в длинном темном платье, в которой даже Яна едва узнала Дарину. Без косметики, с гладко убранными волосами, она выглядела совершенно иначе.
– Добрый день, Прозревшая, – чуть наклонив голову, поприветствовала она Яну. – Звали?
– Да. С тобой хочет поговорить этот человек. – Яна посторонилась, жестом велев девушке войти в кабинет. – Скажи ему все, что он захочет узнать.
– Хорошо, Прозревшая.
Яна посмотрела на Игоря – тот резко мотнул головой, велев ей выйти, и она послушно покинула кабинет, закрыв за собой дверь.
– Хорошо ли оставлять девушку наедине с нашим гостем? – спросила Клавдия Васильевна, и Яна вдруг вызверилась:
– Не ваше дело! Займитесь лучше ужином!
Клавдия даже рот открыла от неожиданности – никогда Прозревшая не повышала голоса и тем более не грубила никому в доме. Но Яна не могла сдержать рвущейся из груди злости и досады, потому плохо контролировала, что говорит и кому.
Жестом отослав изумленную Клавдию, Яна прошла в комнату, смежную с кабинетом, прижалась ухом к стене, но ничего не услышала – то ли Игорь намеренно говорил тихо, то ли от волнения у нее самой притупился слух, но, так или иначе, никакой информации почерпнуть не удалось.
Она вдруг подумала, что боится Игоря. Любит, но отчаянно боится, и даже ее дар не делает этот страх меньше.
Яна знала, что ни за что не позволит себе применить способности к этому человеку. Он в