— Марья Николаевна! — дрожащим голосом воскликнула Настя. — Могу я посмотреть пакет?
— Конечно, смотри, раз надо.
В пакете стояло три коробки сухого кошачьего корма. Настя потрясла каждую из них. Услышав волшебные звуки пересыпающихся хрустящих кусочков, из комнаты примчался Мурзик и стал вертеться под ногами, тычась лбом во все, что попадалось ему на пути.
Старушка подхватила его на руки и понесла прочь.
Кассеты ни в одной из коробок не нашлось. Они даже не были вскрыты. Неужели Сева выходил куда-то ночью, дождавшись, пока родные уснут? Выходит, запись оказалась такой важной, что ее необходимо было немедленно спрятать? Или кому-то передать?
В этот момент Настя заметила на боку одной из коробок небольшое отверстие — такое, как если бы кто-то проткнул картон кончиками ножниц. Она без раздумий расправилась с упаковкой, схватила лежащую на холодильнике газету и высыпала туда содержимое коробки. Потом разгребла руками корм. В самом низу кучи что-то блеснуло. И уже через секунду проворные Настины пальцы схватили ключ — маленький плоский ключ с затейливой бородкой. От чемодана? От камеры хранения? От крошечной дверцы в стене?
Настя поспешно сунула ключ себе в сумочку и принялась ссыпать корм обратно. Движимый могучей силой инстинкта, Мурзик вырвался от бабульки и снова примчался на кухню. Здесь он стал скакать и мерзко мяукать.
— Придется подсыпать ему свеженького, — вздохнула бабулька, появляясь в дверях.
— Вы уж извините меня, — смутилась Настя, понимая, что ее поведение выглядит довольно странным.
— Да я понимаю, — покивала головой бабулька. — Севочку убили, а у вас розыски. — Она понизила голос:
— Мне не опасно будет в их квартиру-то ходить, цветы поливать?
— Думаю, что нет, — сказала Настя. — А Таня оставила вам ключи?
— Ну да, оставила. — Бабулька сунулась в ящик и показала Насте точно такую же связку ключей, какую дали ей.
— Знаете что, тогда я оставлю и те, что мне дали, тоже у вас, хорошо? Они мне вряд ли еще понадобятся.
Распрощавшись с хозяйкой, Настя предприняла отчаянную попытку найти союзников. Она поехала в юридическую фирму, где работали Макар и Сева, и там имела долгий разговор с руководством. Руководство осталось глухо к рассказу Насти. Оно придерживалось официальной версии: Макар попал в обычное ДТП, а Маслова «заказали» известные следствию люди, связанные с делом, которое адвокат начал вести несколько месяцев назад. Милиция видела свою задачу в том, чтобы на чем-нибудь подловить предполагаемых заказчиков убийства.
— Боже мой, Люся! — говорила Настя подруге, приехав к ней на следующее утро. — У всех словно пелена на глазах! Я все рассказала Севиному начальнику Он выглядит таким умным!
— Конечно, он умный, раз послал тебя подальше.
Надеюсь, ты не начала с истории о мужчинах, которые стремятся во что бы то ни стало тебя обаять?
— За кого ты меня принимаешь?
— Знаешь, мы тут с Петькой посоветовались и решили: тебе надо немедленно бросить это дело. Выйти из игры. Просто забудь про все и живи, как раньше.
А лучше всего поскорее устройся на работу. Сразу станет не до опасных приключений.
— Вы с Петькой молодцы, — сказала Настя. — Но, боюсь, ничего не получится. Я бы вышла из игры, если бы могла изменить правила. Но их диктует кто-то другой.
— Ну что, что тебе мешает? — раскипятилась Люся.
— Во-первых, я знаю, что Макар оставил видеокассету…
— Которая представляет угрозу для жизни. Пример Маслова это доказал.
— Во-вторых, — не обращая на ее слова никакого внимания, продолжила Настя, — я нашла ключ, который Сева находчиво спрятал.
— Ты не знаешь, что открывает этот ключ!
— И, в-третьих, финик уже у меня.
— Какой финик?
— Как какой? Которого я заказала по телефону. Из Финляндии. Теперь ты понимаешь, что меня в любом случае не оставят в покое?
Люся нервно сглотнула, а Настя наклонилась к ней и понизила голос, будто предмет обсуждения мог ее слышать:
— Хочешь поржать?
— Ну?
— Его зовут Юхани.
— Господи боже! А… Как он появился? Под каким соусом, я имею в виду?
— Привез посылку от мамы.
— И где он теперь?
— Сидит у меня дома, ждет, пока я освобожусь. Хочет, чтобы я повела его на экскурсию по городу.
— Конечно, ты первым делом покажешь ему Москву-Сити, торговый комплекс на Манеже и новый аквапарк?
— Смеешься? Мозг интуриста сформировался еще в советские времена. На протяжении десятилетий они все хотят видеть одно и то же: Красную площадь, Большой театр и Мавзолей Ленина. Дикие люди!
Когда накануне приезда Юхани позвонила мама, Настя только-только разлепила ресницы.
— Дорогая, я там послала тебе кое-что из одежды.
— Мам, ну зачем?
— Что за вопросы? Затем, что я забочусь о тебе. Кроме того, я тут пристрастилась к распродажам. Скажу тебе по секрету: это не менее увлекательно, чем тотализатор.
— Ты разоришь Эйно.
— Эйно нравится, когда у меня хорошее настроение.
— Ты всегда умела управлять людьми. Когда работала на телевидении, манипулировала общественным сознанием, а теперь манипулируешь Эйно.
— Что поделать, если я ему нравлюсь? Но я хорошая мать и хочу, чтобы ты тоже всем нравилась.
— Вроде бы подвижки в этом деле уже есть. Вот только как определить, настоящее у мужчины к тебе чувство или одно притворство?
— Нет ничего проще. Если он ведет себя в твоем присутствии как болван, значит, чувство подлинное.
— Выходит, ты всю жизнь общаешься с болванами?! — ужаснулась Настя.
— Как ты любишь утрировать! Кстати, дорогая, тряпки тебе пригодятся.
— Что это ты имеешь в виду? — насторожилась Настя.
— Я разговаривала с Жанной, она хочет, чтобы ты на следующей неделе поучаствовала в съемках ее передачи.
— Ни за что!
— Она сама тебе позвонит, скажет, когда прийти. Закажет пропуск. Все, как обычно.
— Мама, это для тебя в «Останкино» все обычно.
А для меня это Зазеркалье. И ты знаешь, как я ненавижу находиться на публике. Кроме того, на съемках жарко. И лампы светят в глаза, как в камере пыток.
— Ну все, все! Перестань ребячиться. В твоем возрасте пора научиться практичности.
— Отбивать ладоши перед телекамерами — это, по-твоему, и есть практичность?
— Практично ходить туда, где водятся мужчины.
— Ты говоришь о них, как о земноводных!
— Да, я никогда не обожествляла сильный пол. Даже твой отец не был идеалом.
— А кто привезет мне посылку? — Настя поспешила переменить тему. Разговор об отце всегда заканчивался слезами или ссорой.
— Юхани. Он знакомый наших знакомых. Уверена, он тебе понравится.
— Да? А как он выглядит?
— Ну, как они все выглядят?
— Кто?
— Финны.
— А все-таки, мама! Мне интересно.
— Не знаю, дорогая, я его не видела. Просто передала сумку друзьям, а они сказали, что Юхани — настоящее сокровище.
Сокровище было высоким, белобрысым и розовощеким. Его отличали вдумчивые синие глаза, невероятно курносый нос и низко остриженная челка, разделенная на пробор в середине лба. Юхани говорил по-русски бегло, но с каким-то варварским акцентом.
Имел приличный лексический запас и при этом почти полностью игнорировал падежи и другие нормы русской грамматики. Настя, естественно, с первой же секунды заподозрила в госте «засланного казачка». Однако он ухитрился поколебать ее уверенность.
Во-первых, Юхани уже оплатил номер в гостинице и не делал никаких попыток переселиться к ней на время своего визита. Во-вторых, не смотрел на нее томным взором, не прикладывался к ручке и не обещал луну с неба. В-третьих, рассказал историю про то, как в Москве у него едва не утащили сумку, которую он вез Насте.
— Я ждать такси, и некто человек взять сумка и побежать зайцем, делать петли, оглядываться на меня.
— Как он выглядел? — насторожилась Настя.
— Неинтересный женщине. Маловырослый, ноги гнутые, глаз хитрый, мыший волос.
— Не знаю такого, — пробормотала Настя.
— Как вы знать вор? В Москве много вор, мне говорить до поездки все русский друг.
— А рядом с этой сумкой была еще какая-то поклажа?
— Да, стоять мой новый чемодан, мой новый сумка «Найк».
«Вот-вот, — подумала Настя. — Рядом стояли более дорогие на вид вещи, однако вор схватил именно ту сумку, без которой финн вряд ли заявился бы ко мне с визитом. Скорее всего, позвонил бы и принес свои извинения. Зато на следующий день у меня в квартире наверняка появился бы совершенно другой Юхани. Он принес бы сумку и соврал, что милиция ее быстро нашла. Причем со всем содержимым. А на самом деле это был бы подставной Юхани. Нет-нет, сумку пытались утащить не просто так».
— И каким же образом вы ее вернули? — с любопытством спросила Настя.
— Я просил таксиста караулить мои вещи, сам бежать за вор. Догнать, бить по рукам, отнимать собственность.
Судя по внешнему виду сумки, битва была нешуточной. Настя отвезла Юхани на Красную площадь и поводила по Александровскому саду, после чего с чувством выполненного долга доставила к гостинице.
— Люся! — спросила она у подруги, которую, несмотря на ее протесты, по-прежнему считала своей сообщницей. — Тебе из «КЛС» так никто и не звонил?
— К счастью, нет, — мрачно ответила та. — Не представляю себе, что было бы, предложи они мне укокошить любимого мужа! Только по пьяной лавочке я могла согласиться участвовать в твоем диком плане.
— Люся! Я решила действовать смело, — оправдывалась Настя.
— А до сих пор ты как действовала?
— Тоже смело. Но до сих пор все было не опасно.
— Конечно, чего опасного? Могли всего лишь угробить моего мужа… — Люся осеклась и спросила с подозрением:
— Так что ты там задумала?
— Завтра суббота. Поеду-ка я под видом Наташи на свидание с Шинкарем. Помнишь, я тебе рассказывала? Авось через полчаса после моего прихода что-нибудь прояснится.