Все же меня каким-то образом нашли. Вот и закончилась моя свобода.
С каменным лицом мама быстро подошла ко мне, схватила за руку и, ничего не говоря, потянула к машине. Однако я не сделала ни шагу. Почувствовав сопротивление, мама обернулась и злобно прошипела:
– Идем!
Я помотала головой. Стоящая рядом бабушка смотрела на нас со страдальческим выражением лица.
– Идем, я сказала! – громче воскликнула мама и сильнее потянула меня за руку.
Я пошатнулась и чуть не упала, но Кирилл обхватил меня за талию и притянул к себе. Мама невольно выпустила мою руку, но тут же попыталась снова схватить меня, однако Кирилл не дал ей этого сделать.
– Вы кто? – спросил он, пряча меня за спину.
– Не твое дело!
– Это моя мама, – шепнула я на ухо парню.
Кирилл удивленно уставился на пылающую гневом женщину.
– Алиса, не глупи, – вмешалась молчавшая до этого бабушка. – Пошли домой.
– Я не хочу, – пропищала я из-за спины Кирилла.
– Твои желания уже не учитываются!
Мама стряхнула с шубы снежинки и скрестила руки на груди.
– Ты сбежала к этой образине! Поверить в это не могу! Что, захотелось поиграть в шлюху?
Ее слова резанули по мне ножом. Моя мама, родная, любимая мама. Почему она говорит такие гадости?
От обиды у меня затряслись руки, а из глаз потекли слезы.
Бабушка подошла к маме и, схватив ее за плечо, грубо развернула к себе и выкрикнула:
– Ты как разговариваешь с дочерью?!
Столь грубого тона я еще ни разу не слышала от бабушки. Лицо мамы исказилось от злости и обиды. Казалось, она сейчас либо закричит, либо заплачет. У меня же слезы уже вовсю текли по лицу. Горячие, соленые, несущие в себе злость и обиду.
– А как ты со мной разговаривала, когда я сказала тебе, что беременна?! Ты забыла, какие словестные помои на меня вылила?! Напомнить?!
От неожиданности бабушка отпустила маму и отшатнулась. Закрыла лицо руками в кожаных перчатках и тихо всхлипнула. Бросив на бабушку взгляд, полный боли, мама вытерла выступившие слезы и повернулась к нам с Кириллом.
– Или ты идешь с нами, или я забираю тебя силой, – хрипло сказала она. – Твой побег и сожительство с этим, – мама кивнула на Кирилла, – переполнили чашу моего терпения. Я носилась с тобой больше всю твою жизнь, пыталась огородить от опасностей, и так ты мне отплатила?
– Мам, я…
– Замолчи, Алиса! Мне надоело! Хочешь жить самостоятельно – живи. Но только сначала выздоровей!
Я непонимающе на нее уставилась.
– Но тебе же не понравилось лечение, которое мне предложил…
– Я не про это говорю, – отмахнулась мама. – Проведем ритуал. Если выживешь и поправишься – можешь свалить на все четыре стороны. Я не буду за тебя волноваться.
Бабушка охнула и прикрыла рот руками. Я крепко сжала куртку Кирилла и нервно сглотнула. Этот ритуал настолько опасен, что после него выживают лишь двое из десяти. Мама бы никогда не приняла такого решения. Она бы никогда не рискнула моей жизнью. Неужели, я так ее обидела?..
– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – стальным голосом начал Кирилл, доставая телефон из кармана. – Однако если вы сейчас не уйдете, я вызову полицию и расскажу, что вы хотите провести над дочерью какой-то ритуал. – Он набрал номер и продемонстрировал маме светящийся экран телефона.
Бабушка взяла маму за руку и потянула к машине.
– Тише, давай оставим их…
– Ни за что я не оставлю свою дочь с этим бандитом! – крикнула мама, вырываясь из рук бабушки.
– Этот бандит сейчас позвонит в полицию, – все тем же стальным голосом заметил Кирилл, поднося телефон к уху.
Мама кинула на него злобный взгляд. Я знала, что у нее везде есть свои знакомые, но только в нашем городе. Здесь же она почти никого не знала, а значит, ей придется отступить. Пожалуйста, мама, уйди…
Злость на родителей, обида от слов мамы, ненависть к своей болезни, – все это окутало мою душу темной, холодной волной, сдавило мое сердце, затруднило дыхание. Слабая, еле ощутимая щекотка в груди вдруг дала о себе знать.
Все, я пропала…
Несколько минут мама злобно смотрела на нас с Кириллом, словно гипнотизируя, а потом резко развернулась и медленно пошла к машине. Бабушка кинула на нас извиняющийся взгляд, что-то тихо пробормотала и поспешила за мамой. Усадив ее в машину, она захлопнула дверь и подошла к нам.
– Дай мне свой номер, – с мольбой попросила бабушка. Ко мне она близко не подошла – Кирилл не позволил.
Щекотка становилась сильнее, а голова начала кружиться.
Смысла скрывать новый номер уже не было – меня и так нашли. Кашлянув, я сбивчиво продиктовала бабушке цифры, которые она тут же записала в телефон.
– Береги себя, – сказала она, и, развернувшись, пошла к машине.
Когда красная «Вольво» выехала из двора и скрылась за соседним домом, я схватила Кирилла за руку и выдохнула:
– Домой…скорей…
Щекотка стала почти невыносимой, а в глазах заплясали черные пятна. Кирилл, увидев, что со мной что-то не так, испугался и, подхватив меня на руки, поспешил домой.
Залетев в квартиру он, не разуваясь, принес меня в комнату и уложил на диван.
– Ты как? – испуганно спросил он хриплым голосом. – Вызвать скорую?
– Скорая не поможет… – вымученно ответила я, царапая через куртку зудящую грудь.
– Что мне делать?! – простонал Кирилл.
Он был в отчаянии. Стоял передо мной на коленях и не знал, чем помочь. Мне стало жаль его. Одно из самых обидных чувств – это то, когда ты понимаешь, что бесполезен. Перед болезнью, обстоятельствами, смертью…
Я протянула руку, и Кирилл тут же сжал ее, притянул к себе, поцеловал. Голова кружилась так, что я уже не понимала, лежу я или стою. Щекотка сделалась невыносимой. Еще немного и я переселюсь, а Кирилл, не зная о моей болезни, подумает, что я мертва. Мое тело без души практически не подает признаков жизни…
– Алиса! Алиса, не покидай меня! – вдруг закричал Кирилл, крепче сжимая мою руку.
Наверно, я выгляжу совсем паршиво, раз он закричал. Впервые я услышала в его низком, уверенном и спокойном голосе нотки паники. Впервые я пожалела, что не рассказывала ему всей правды. Интересно, смогу ли я снова встереться с ним?
– Не забывай меня… – мой голос был тихим и безжизненным.
Не в силах больше держаться, я закрыла глаза и приготовилась к потере сознания и переселению. Меня тут же окутала густая тишина, нарушаемая лишь звуком моего прерывистого дыхания. Некоторое время спустя, помимо своего дыхания я услышала чей-то голос. Прислушавшись к нему, я смогла различить свое имя.
– Алиса…
– Алиса…
Кажется, это голос Кирилла. Даже ускользая в небытие, я все равно слышу его. Надеюсь, его голос навсегда останется в моей памяти.
– Алиса…
Голос Кирилла усиливался. Довольная тем, что могу его слышать, я расслабилась и представила, что захожу в реку, ложусь на спину и полностью отдаюсь течению.
Покой. Я спокойна. Я приняла свою судьбу – судьбу потерянной души.
– Алиса!
Голос прозвучал прямо над ухом. Расслабленность тут же ушла. Я напряглась и, сопротивляясь течению, направилась к берегу.
– Алиса! Очнись!
Слова прозвучали настолько громко, что от неожиданности я не удержалась на ногах и упала в воду, которая оказалась обжигающе холодной. Заработав руками и ногами, я поспешила вынырнуть, сделать глоток воздуха и открыть глаза. Голос Кирилла был уже настолько громким, что у меня заболела голова. Направив всю энергию в руки и ноги, я сделала рывок и вынырнула из воды. Сделала пару отчаянных, жадных глотков воздуха и наконец открыла глаза.
Глава 15
Я была готова ко всему, но только не к тому, что снова увижу перед собой лицо Кирилла. В панике он тряс меня за плечи и выкрикивал мое имя, пока я не открыла глаза. На мгновение он замер, внимательно всматриваясь в меня, а потом схватил обеими руками мое лицо и спросил надтреснутым голосом:
– Ты как?..
Все еще не особо понимая, что произошло, я медленно подняла вверх руки и пошевелила пальцами. Я определенно осталась в своем теле, но почему? Помню, как из-за переполняющих меня эмоций моя душа приготовилась к переселению. Помню, как Кирилл отчаянно звал меня и крепко держал за руку.
Неужели?..
В голове сразу всплыли слова шамана: «Вовсе не гормоны сдерживают наш недуг, а человек».
Я вновь взглянула на Кирилла, который ждал моего ответа.
– Все хорошо, – прошептала я.
В глазах Кирилла появилось облегчение. Он громко выдохнул, сполз на пол и прислонился спиной к дивану. Прикрыл лицо руками и глухо что-то пробубнил. Я поднялась на локтях и спросила:
– Что?
Кирилл отнял руки от лица и, задрав голову, чтобы видеть меня, повторил:
– Я чуть не сдох от волнения!
– Прости-и-и, – протянула я, обвив его крепкие плечи руками и уткнувшись носом в его шею. Запах лаванды и цитруса окутал меня с головы до ног.
Так вот, как пахнет любовь?
– Одними извинениями ты не отделаешься, – заявил Кирилл, поглаживая меня по рукам. – Теперь я хочу знать о твоей болезни все. Без утайки.
Я недовольно сморщилась. Правда ему не понравится, однако и дальше утаивать все от него тоже не стоит. Если все ему не рассказать сейчас, то потом либо он узнает все от моих вездесущих родителей, либо эта тайна будет постепенно расти, превращаясь в огромную пропасть между нами.
Вздохнув, я сжала кулаки и сползла на пол, поближе к Кириллу. Сняла с себя куртку и ботинки, которые до сих пор были на мне, поджала ноги под себя и, снова вздохнув, начала рассказывать все с самого начала. А именно с моего первого переселения в умственно-отсталую девочку.
Мое сознание было заперто в поврежденном мозге целый месяц. Я не могла произнести ни слова, лишь мычала и выла. К телефону меня не подпускали, мысли постоянно путались. Казалось, что все это страшный сон, в котором ты хочешь закричать, но никак не можешь этого сделать. Когда я, наконец, вернулась в свое тело и рассказала, что со мной произошло, мама с бабушкой начали показывать меня самым известным врачам, каких только находили. Однако нам помогла не современная медицина, а знахарство.