– Я обожаю книги, поэтому их от меня не скрыть, – вслух сказала я.
Кирилл хмыкнул, а потом повернулся к телевизору и недовольно буркнул:
– Из-за тебя я просмотрел классный момент.
– Перемотай.
– Это прямой эфир. У меня нет такой функции.
– Значит, скачай и посмотри.
Он снова повернулся ко мне и прищурил серо-голубые глаза.
– У тебя на все есть решение?
Я кивнула.
– Моя бабушка говорит, что выхода нет только из гроба.
– Она ошибается, – мрачно изрек Кирилл. – Выхода нет много из чего.
– Например? – спросила я, склонив голову и любуясь его профилем, на который падал солнечный свет.
– Например, из квартиры, если ты инвалид.
Его слова резанули меня по сердцу, однако я не стала извиняться. И молчать тоже не стала.
– Можно доползти. Руки-то у тебя работают хорошо, как я погляжу.
Кирилл повернулся ко мне и снова прищурил глаза. Я демонстративно ткнула ногой в подушку, которую он запустил аккурат в мою пятую точку.
– Доползешь, не смотри на меня так, – продолжила я. – А там лесенка – легкий спуск. Правда, потрясет чуток, пока будешь по ней съезжать вниз. Открыть дверь будет непросто, но ничего, подтянешься. Руки-то сильные.
И снова мы не сводили друг с друга внимательных взглядов. Ожидая ответа Кирилла, я внезапно осознала, что мое волнение куда-то испарилось. Я разговаривала с этим парнем так непринужденно, будто знала его уже очень давно. Все мои фразы и колкости вылетали так легко, словно дыхание.
После минутного молчания Кирилл хмыкнул и вдруг улыбнулся, спокойно и легко. Не поверив своим глазам, я несколько раз быстро моргнула, но улыбка не пропала с его лица.
– Меня зовут Кирилл, – сказал он.
Я знаю, хотелось ответить мне. Я почти все про тебя знаю…
– Алиса, – представилась я.
Глава 8
– Ты есть случайно не хочешь? – спросил Кирилл.
Я помотала головой, однако мой желудок издал недовольный возглас, ловко поймав меня на вранье. Услышав урчание, Кирилл снова улыбнулся – на этот раз не только губами, но и глазами.
– Кажется, твой живот думает иначе, – заметил он. – Закажем пиццу?
Сначала я хотела согласиться, но потом вспомнила, что Кирилл больше любит домашнюю еду, чем ресторанную.
– Не стоит, – отмахнулась я, слезая с кресла. – Я что-нибудь приготовлю. Продукты есть?
Глаза Кирилла загорелись.
– Да, Никита затарил холодильник. А ты умеешь готовить?
– Угу, – соврала я и ушла в кухню.
Я почти каждый день видела, как готовит бабушка. Думаю, ничего сложного в этом нет. Осталось только вспомнить, что любит Кирилл.
Раздумывая над этим вопросом, я открыла холодильник. Пачка сосисок, яйца, сыр, масло, майонез, кетчуп и молоко. И это называется «затарил»?
Вздохнув, я достала яйца, кетчуп и сосиски.
Бабушка делает восхитительную яичницу по-французски. Правда, туда нужны помидоры и перец, но вместо этого я добавлю сосисок. Так даже вкуснее будет. Поставив на плиту сковородку, я разбила в миску яйца и взбила их. Туда же добавила порезанных сосисок и немного хлеба. Кажется, бабушка делала именно так…
Вылив на сковороду смесь, я прикрыла будущую яичницу крышкой и занялась приготовлением чая.
В дверь позвонили.
– Алис, открой, пожалуйста, – донесся до меня голос Кирилла.
– Конечно, – крикнула я и поспешила в прихожую, радуясь тому, что отношение Кирилла ко мне изменилось в лучшую сторону.
За дверью стояла полненькая дама средних лет. Поправив узкие очки, она добродушно улыбнулась и сказала грубоватым голосом:
– Здравствуйте, меня зовут Юлия Александровна. Я сиделка.
Приехали…
– Знаете, мы больше не нуждаемся в ваших услугах, – без раздумий выпалила я.
Ох, черт, что же я творю?!
Глаза Юлии Александровны округлились.
– Это как так? Ложный вызов?
– Что вы, нет, конечно, – замахала я руками. – Просто я в последний момент решила уволиться и самой заботиться о своем брате.
Сиделка смерила меня подозрительным взглядом. Поправив на плече раздутую сумку, она буркнула:
– Аванс не верну.
– Ничего страшного. – Я изобразила дружелюбную улыбку.
Юлия Александровна облегченно вздохнула.
– Ну и хорошо. Все равно оплата была слишком низкой для того, чтобы целые сутки следить за вашим братом.
– Сутки? – переспросила я. – Вы ночевать тут должны были?
Сиделка кивнула, а я неопределенно хмыкнула. Ох, во что же я ввязалась?
– Алиса! На кухне воняет! – услышала я громкий крик Кирилла.
Блин, яичница!..
Захлопнув дверь, я полетела в задымленную кухню, где страшно воняло гарью.
– Черт, черт, черт! – завопила я, не зная, за что хвататься.
Выключив огонь и сняв крышку, я сунула сковороду с черной яичницей под холодную воду, от чего повалило еще больше пара.
Закашлявшись, я начала активно размахивать полотенцем, чтобы разогнать смог в кухне.
– Окно открой, – послышалось сзади.
От неожиданности я вскрикнула и чуть не задела Кирилла рукой с полотенцем.
– Ты как сюда пришел? – удивилась я, разглядывая его среди дыма.
– Ну, тебе же сказали, что я не совсем немощный, – ответил Кирилл. – Эти палки немного, да помогают.
Тут я увидела, что он упирается руками на костыли. Внутри меня тут же что-то оборвалось. Нет, я правильно сделала, что отпустила сиделку. Из-за меня он теперь еле ходил, поэтому именно я должна искупить свою вину. Хоть на что-то сгодится моя жалкая и бесполезная жизнь.
Кирилл закашлялся, и я, очнувшись от размышлений, побежала открывать окно.
– А говорила, что умеешь готовить, – насмешливо заявил Кирилл, заглядывая в раковину. – Это хоть очистится?
Я повернулась к нему и пожала плечами.
– Может, все же закажем пиццу?
– Да, наверно, – расстроенно согласилась я.
Кивнув, Кирилл неуклюже развернулся и заковылял обратно в комнату, но на полпути остановился и спросил:
– Кто приходил-то?
– Свидетели Иеговы, – бросила я.
– А что так долго с ними разговаривала?
– Сказала им, что я язычница и попыталась убедить их во всемогуществе Перуна.
Кирилл весело хохотнул и вернулся в комнату. Я же осталась в кухне мыть пострадавшую сковородку и думать о том, как сказать родителям, что я решила остаться с человеком, чье тело недавно занимала.
К тому времени, как вся посуда, включая сковороду, была вымыта, я поняла, что маме и бабушке лучше не знать правды. Иначе они тут же приедут сюда, скрутят меня по рукам и ногам, и увезут домой. После такого, скорее всего, мне даже не разрешат гулять возле дома…
Кирилл сидел на прежнем месте, укрывшись пледом, и смотрел телевизор. Подойдя к дивану, я взяла рюкзак, вытащила кошелек и проверила наличку. Хорошо, что я заранее додумалась снять со своей карты внушительную сумму денег. Надеюсь, этого хватит на то время, что я решила остаться с Кириллом. Хоть бы он быстро поправится…
– Я заказал пиццу, – объявил Кирилл, поворачиваясь ко мне.
– Отлично, – отозвалась я, убирая кошелек назад. – Мне надо отойти ненадолго, ты справишься?
Серо-голубые глаза уставились на меня в немом вопросе. Я ждала, что он поинтересуется, куда я собралась, но Кирилл лишь кивнул.
– Запиши мой телефон.
Я послушно забила номер, который он мне продиктовал и, нажав на вызов, скинула после первого гудка.
– Я недолго, – пообещала я и, одевшись, схватила ключи с зонтиком и вылетела из квартиры.
Если я решила остаться, то мне надо было сделать две вещи: поменять симку и позвонить домой с уличного телефона.
Салон сотовой связи оказался в десяти минутах ходьбы от дома Кирилла. Без проблем купив новую симку, я тут же вставила ее вместо старой и перезагрузила телефон. Теперь, если мама попытается отследить меня по номеру, у нее ничего не получится. Если, конечно, она не засунула в мой телефон следящее устройство. Даже если так, деньги на новый телефон тратить не хотелось. Мне и так надо продержаться неопределенное время в чужом городе, а пользоваться картой уже было рискованно.
Выйдя из салона, я побрела искать телефонную будку. Не найдя ее, я зашла в мужскую парикмахерскую и вежливо попросила у бородатого дядьки разрешения позвонить с городского телефона.
После долгих гудков трубку сняла бабушка. Услышав ее голос, мое сердце екнуло. Наверно, если бы мне ответила мама, я бы так не переживала. Пусть я ее и любила, но все же она была тираном. Очень любящим меня тираном. Бабушка же всегда старалась защищать меня и постоянно прикрывала от мамы.
– Бабуль, это я, – прошептала я в трубку.
– Алиса! Но ты же… – пролепетала бабушка.
– Нет, я не дома. Бабуль, я не могу пока вернуться. Нет времени объяснять, но у меня все хорошо. Я сама ушла. Так надо. Иначе бы я задохнулась в этой клетке.
Бабушка охнула. Моя душа сжалась, но я продолжила:
– Стены давили на меня, я так больше не могла. Бабуль, прости меня и, пожалуйста, пойми. Я обязательно вернусь, но не сейчас. Не ищите меня.
– А если ты переселишься? – дрожащим голосом спросила бабушка.
Об этом мне совершенно не хотелось думать. Представляю, как грохнусь перед Кириллом, а потом очнусь в теле какой-нибудь бабульки и приду к нему. Привет, я Алиса. Можешь быть поаккуратнее с моим телом? Кстати, у меня синдром потерянной души. Это значит, что я могу прыгать из одного тела в другое. Я и в твоем теле была. Мне понравилось.
– Как-нибудь справлюсь, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно позитивнее.
– Обещай, что скоро вернешься! И обещай, что будешь звонить как можно чаще, – срывающимся голосом потребовала бабушка.
Я сглотнула вставший в горле ком и ответила:
– Обещаю.
– Наташа будет в ярости, – прошептала она, имея ввиду мою маму.
– Пока, бабуль, – сказала я и быстро повесила трубку.
В следующий раз наверняка нарвусь на маму, и тогда разверзнутся небеса. Бабушку жалко – мамина злость свалится в первую очередь на нее.