Боспорские цари первых веков нашей эры, желая показать древность рода и подчеркнуть божественность своей власти, начинали перечисление титулов с указания на то, что они «потомки Евмолпа, сына Посейдона», или просто «потомки Посейдона». Это стремление проявилось еще при Спартокидах. На кровельных черепицах, выпускавшихся в царских эргастериях в III в. до н. э., иногда ставили династические эмблемы в виде трезубца и дельфина, указывавшие на связь династии Спартокидов с Посейдоном.
Культ Посейдона пользовался на Боспоре большой популярностью, возможно и потому, что боспорские города основали ионийцы — выходцы из малоазийского города Милета. Посейдон же считался племенным богом ионийцев — жителей Малой Азии и островной Греции. Но культ Посейдона издавна имел распространение и в материковой Греции, где в честь этого бога сооружали величественные храмы в местах, хорошо обозримых с моря, — на мысах и перешейках. Достаточно вспомнить необычайно красивый храм Посейдона на мысе Суний в Греции. Этот многоколонный великолепный храм был виден издалека со стороны моря и мог служить прекрасным ориентиром для кораблей, направлявшихся к афинскому порту Пирею.
Вполне вероятно, что в Горгиппии храм Посейдона также стоял на высоком берегу, вблизи горгиппийской гавани, либо на мысе, выступавшем в море. Никаких изображений Посейдона в Анапе не найдено, но вряд ли в храме, посвященном Посейдону, не было его статуи.
ФИГУРКИ ВЕЛИКОГО ЖЕНСКОГО БОЖЕСТВА
Во II–III вв. н. э. происходят серьезные изменения в социально-экономическом развитии Боспорского царства и в его культуре, в связи с этим получают распространение новые религиозные культы. В городах начинают поклоняться божествам римского пантеона и других религий, появляются последователи христианства и почитатели новых синкретических божеств, таких, как бог Всевышний, бог Гремящий, бог Внемлющий, верховное женское божество, изображения которого имеют некоторые общие черты с сидящей на троне Кибелой и с Деметрой.
Все это теснейшим образом связано и с изменением состава боспорского населения, происходившим постепенно, в течение длительного времени, но особенно интенсивно во II–III вв. н. э., когда в состав боспорского населения влились представители окружающих его варварских племен, зачастую сохранивших еще родо-племенные отношения.
Пришельцы принесли с собой чуждые боспорцам художественные вкусы и религиозные представления. Это было особенно заметно в III в., когда в результате острого экономического кризиса Римской империи и упадка греческой культуры произошло ослабление античного влияния на культуру Боспора. Последняя все больше утрачивала свой античный облик.
Большинство новых синкретических богов не имело своей иконографии. Но женское божество, связанное, по-видимому, с культом земледелия, иногда изображалось в виде идола, примитивно слепленного, без применения формы, иногда в виде статуэтки сидящей на троне богини в очень высоком головном уборе, оттиснутой в односторонней довольно грубо сделанной форме.
Во дворе гостиницы «Анапа» было найдено несколько таких глиняных статуэток. Туловище одной из них колоколовидно расширялось и как бы обрезалось на уровне бедер. Внутри оно было полым. Обе руки плотно примыкали к туловищу, прижимая к животу какой-то непонятный предмет. Ножки подвязывались шнурочками или проволочками, продевавшимися через отверстие вверху головы. Дергая за шнурок, можно было привести их в движение.
Другая статуэтка была не менее интересной. Большой нос, сделанный прищепом пальцев, грубо выдавался перед плоским лицом, широкий рот и впадины вместо глаз, высокий уплощенный головной убор и крылья, вырастающие прямо из плеч. Вместо рук — валики, скрепленные с каким-то плоским предметом, который это крылатое существо держало перед собой, как икону. К сожалению, нижняя часть так называемого гротеска оказалась отбитой, и найти ее не удалось. Видимо, еще в древности, вскоре после пожара, кто-то, пришедший па руины города за камнями для стройки, выбросил попавшиеся ему обломки.
Третья статуэтка изображала сидящую на троне богиню. Коротенькое туловище ее было явно непропорционально большой голове в островерхом уборе. Особенно выделялись массивные выступающие вперед руки, в которых она держала чашу и еще какой-то предмет. Высокая табуретка, на которую опирались коротенькие ножки, ложились складки длинной одежды, серьги и ожерелье — все очень отдаленно напоминало хорошо известные изображения сидящей на троне Деметры. Это было верховное женское божество плодородия, почитавшееся на Боспоре в течение многих веков.
РЫБОЗАСОЛОЧНЫЕ ВАННЫ
На самом берегу моря, там где сейчас лодочная станция, в 1960 г. археологи обнаружили каменный фундамент древнего дома, обломки амфор и других сосудов и большую прямоугольную цистерну. Верхняя часть ее была разрушена, сохранилось только плоское дно и часть стенок. А рядом находилась вторая — такая же. Вероятно, имеются и другие, но расчистить их невозможно. Над ними метеостанция. Что было здесь? Давильная площадка винодельни, где из винограда выдавливали сок, цистерна, куда этот сок стекал, или глубокая ванна, в которой солили рыбу?
К 1960 г. в городах Боспора было открыто уже много виноделен: в Тиритаке, Мирмекие, Патрее, Пантикапее и др. Уже была опубликована работа В. Ф. Гайдукевича о виноделии на Боспоре, где автор подробно анализировал конструкции боспорских виноделен, их типы. Устройство рыбозасолочных ванн также было хорошо известно. В Тиритаке археологи нашли несколько групп глубоких ванн (всего 59, часть из которых сооружена в III в.). Наиболее крупный комплекс их, относящийся к I в. н. э., включал 16 ванн, расположенных по четыре в ряд. На дне их лежали скелеты рыб. Ученые подсчитали, что емкость 16 ванн около 240 м3, т. е. в них одновременно засаливалось 1600 ц рыбы. За год можно было успеть произвести засол восемь раз и, следовательно, получить 12 800 ц соленой рыбы.
Сравнив горгиппийские цистерны с тиритакскими, археологи пришли к выводу, что перед ними рыбозасолочные ванны. Ванны использовались в I в. до н. э. — I в. н. э. В это время рыбный промысел на Боспоре получил особенно большое развитие. И хотя на территории Горгиппии нашли пока только две рыбозасолочные цистерны, нет никакого сомнения, что их было значительно больше и многие центнеры соленой рыбы вывозили корабли из ее гавани.
Стенки горгиппийских рыбозасолочных ванн оказались разрушенными в I в. до н. э., поэтому объема ванн установить не удалось. Среди заполнявшего их мусора имелись обломки керамики I и II вв. н. э. Под одной из ванн сохранились остатки дома IV–III вв. до н. э. Таким образом, так же как и винодельни, рыбозасолочные ванны были сооружены на месте жилого квартала IV–III вв. до н. э. Это позволяет утверждать, что город в IV–III вв. до н. э. простирался до самого берега моря, располагаясь на террасах, и частично его, вероятно, уничтожило надвигавшееся на сушу море.
Над слоем I в. сохранился фундамент огромной каменной стены, возведенной турками для защиты крепости Анапа со стороны моря. Эта стена запечатлена на рисунках русских моряков, которые видели ее с борта военных кораблей. Стена возвышалась отвесно над берегом моря и затем спускалась к прибрежному болоту (там сейчас находится главный городской пляж). Археологи в 1960 г. расчистили небольшой кусок стены, к тому времени полностью скрытой под оплывами береговых напластований. Камни ее кладки ничем не отличаются от камней, из которых были сложены античные здания Горгиппии. Это первоначально навело на мысль, что стену построили горгиппийцы. Однако при тщательной расчистке швов между камнями в глиняной прослойке ученые обнаружили разбитую турецкую трубку. Она помогла установить дату постройки стены.
По соседству с этим раскопом, вблизи порта Анапы, к западу от дороги, ведущей к улице Ленина, в 1970–1971 гг. исследовались еще два участка. На северном участке, там, где сейчас построено новое здание морского вокзала, были расчищены два помещения IV в. до н. э. По-видимому, пол дома находился ниже уровня улицы, потому что в дом вела каменная лесенка. Ступени ее хорошо сохранились. Археологи нашли много чернолаковых сосудов, привезенных в Горгиппию из Аттики, и немало обломков, например ручки амфор с клеймами, на которых оттиснут герб города Синопы.
Кроме синопских амфор в доме найдены амфоры с острова Фасос, в клейме которого наряду с именами встречается и название города.
На участке, расположенном ближе к дороге, открыты фундаменты нескольких зданий, которые строились с IV в. до н. э. по III в. н. э. Фундамент самого древнего здания обнаружен на глубине более 2 м, а дома III в. — на глубине менее метра. Здесь же, в слое пожарища, были 43 бронзовые монеты первой половины III в. н. э., запрятанные, по-видимому, в момент пожара.
ЮЖНАЯ ОКРАИНА
Археологические раскопки, проводившиеся в разных местах Анапы, позволяют составить представление о расположении кварталов древнего города. Наиболее населенным был приморский. Там, вокруг агоры, между современными улицами Ленина, Кубанской, Набережной и Греческим переулком, концентрировались здания общественного назначения и дома наиболее богатых граждан Горгиппии.
На восточной окраине города располагались кварталы гончаров. В западной части раскопки не проводились, но при различных земляных работах хорошо выявился культурный слой античного времени. Он тянется почти до современного курзала. Однако плотность застройки была очень невелика и не исключено, что граница города на западе проходила где-то в районе санатория «Голубая волна». Здесь были найдены глиняные трубы античного водопровода, по которым вода поступала в Горгиппию из предгорных источников. Обращает на себя внимание малая насыщенность культурного слоя и расположение построек на значительном расстоянии одна от другой.
В Южной части Анапы археологи исследовали несколько участков. На Кубанской улице вблизи квартала гончаров были открыты три могилы V в. до н. э. Они свидетельствуют о том, что в этот ранний период данная территория находилась за пределами города. Здесь был некрополь. Однако уже в IV в. до н. э. она вошла в его черту.