повороте вставленного в головку стержня лились вода или вино. Этот цилиндрический сосуд стоял на бронзовой подставке с ножками, что позволяло подкладывать под дно сосуда угли, которые нагревали налитую в него жидкость. Подобного типа бронзовые самовары, соединенные с жаровнями, были найдены в Помпеях и хранятся в Неаполитанском археологическом музее.
Среди бытового инвентаря из горгиппийских домов очень большое место занимают глиняные светильники. Они представляют собой сосуд для масла с маленькой округлой ручкой, носиком, в который вставлялся фитиль. Иногда светильник имеет приделанную к нему высокую гофрированную подставку. Чаще встречаются небольшие закрытые светильники с рельефным щитком, характерным для первых веков нашей эры. Реже находили крупные светильники с вытянутым рожком и с дополнительными прилепными украшениями. Один такой светильник, возможно, привезенный из Египта, обнаружен в помещении, разрушенном в III в. н. э.
ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР
Еще в 1960 г. при строительстве столовой пансионата «Мать и дитя» в котловане была найдена уникальная мраморная плита с рельефом IV в. до н. э. На ней изображена сцена загробного пира: мужчина возлежит на ложе, перед ним столик, рядом сидит женщина, повернувшаяся к мужчине, в стороне стоит группа людей. Возле них алтарь, на котором находится большой сосуд. Здесь же человек с бараном, вероятно, подготовленным для жертвоприношения. Вдали в окне видна голова лошади. Рельеф сохранился не полностью, но сюжет утраченной части легко восстановить, так как подобного типа рельефы часто встречаются в Греции. Пилястры с капителями, расположенные по обеим его сторонам, как будто бы ограничивают пространство, заставляя зрителя думать, что загробный пир происходит в храме, или герооне, что главным персонажем является божество или героизированный умерший.
Этот рельеф был привезен в Горгиппию из Аттики. На территории СССР подобный же памятник найден на Нижнем Дону у станицы Елизаветовской. Похожие по сюжету, но несколько более поздние по времени рельефы обнаружены в Ольвии и Херсонесе. Все они попали туда из Средиземноморья. Анапский рельеф — один из лучших по качеству исполнения, К сожалению, строители вытащили его из земли, не узнав, стоял ли он на площади перед храмом или находился в кладке стены (будучи использован в качестве строительного материала), т. е. был перенесен с места своего первоначального расположения людьми, которые не понимали его художественного и культурного значения.
Неподалеку от пансионата «Мать и дитя», во дворе гостиницы, были открыты часть площади, вымощенной большими каменными плитами, и массивный водосток, выдолбленный в квадрах. К вымостке примыкал дом III в. н. э. с двориком и несколькими помещениями. Под ним сохранились остатки разных построек более раннего времени, планы которых выяснить не удалось. Еще ниже лежали слои V и IV вв. до н. э. Именно здесь археологи нашли обломки сосудов VI в. до н. э., поверхность которых была орнаментирована полосами черного лака. Такие сосуды привозили в Северное Причерноморье из греческих городов Ионии (так называлась область на побережье Малой Азии, куда переселялись из Греции ионийцы в конце II тыс. дон. э.). На этом же участке обнаружены целый сосудик V в. до н. э. с поверхностью, покрытой блестящим черным лаком, украшенный штампованным орнаментом в виде изящных пальметок, и обломки расписных краснофигурных и чернолаковых сосудов. Поскольку именно здесь найдены самые древние предметы из обнаруженных на территории Горгиппии, можно предположить, что в этой части Анапы и удастся разыскать следы Синдской гавани. Однако расширить площадь раскопок в этом районе не представляется возможным, так как в настоящее время он плотно застроен.
В 1963 г. археологи продолжали работы у восточного крыла гостиницы, в том конце двора, который граничит с Греческим переулком, где в 1940 г. была обнаружена статуя Неокла. Им повезло: на глубине 1,6–2 м оказался фундамент очень большого здания. Судя по толщине каменной кладки фундамента — 2,4 м, — оно было величественным. Может быть, здесь стоял один из горгиппийских храмов, о существовании его мы знаем из надписей.
Удобное место в самой высокой части города вблизи берега, откуда открывался прекрасный вид на море, одинаково подходило и для храма Посейдона и для храма Афродиты Навархиды — покровительницы моряков. Но весь фундамент здания открыть не удалось, так как над большей частью его расположена современная гостиница. Поэтому остался невыясненным и план постройки.
Археологи обратили внимание на то, что все находки на раскопках во дворе гостиницы отличаются от тех, что встречались на других исследованных ими участках Анапы. Здесь нет бытовой кухонной посуды, нет обычных жилых домов. Вероятно, тут находился общественный центр города, может быть, площадь — агора, вокруг которой возвышались храмы и стояли статуи. Ведь кроме статуи Неокла были найдены обломки еще двух таких же больших мраморных статуй и монументальные надписи-рескрипты боспорского царя Аспурга, список членов фи-аса и ряд других.
Агора в греческих городах являлась местом народных собраний, рынком, где продавались съестные припасы и ремесленные изделия, местом деловых встреч и прогулок. В приморских городах агора обычно находилась вблизи гавани. В Горгиппии, являвшейся сравнительно небольшим по размерам городом, агора, вероятно, была небольшой, но по аналогии с агорой Милета, Приены и других греческих городов, наверное, занимала территорию нескольких городских кварталов. Часть ее сейчас скрыта под асфальтом набережной и Греческого переулка, часть находится под гостиницей и зданием столовой пансионата «Мать и дитя». Поэтому исследовать этот важный общественный центр Горгиппии необычайно трудно.
К агоре, по-видимому, подходила описанная выше магистральная улица, отрезок которой раскрыт во дворе анапского горисполкома, и параллельная ей северная улица: направление ее, вероятно, совпадало с современной набережной.
Во дворе гостиницы, так же как и в 150 м к востоку от нее, во дворе анапского горисполкома, были встречены обломки амфор из средиземноморских городов Хиоса и Фасоса и из южнопричерноморских городов Герак-лея и Синопа, а также амфоры, центры производства которых неизвестны. Некоторые из них имеют клейма на ручках или горлах, оттиснутые штемпелями еще до обжига сосудов. На этих клеймах имена городских магистратов, иногда имена гончаров, а на клеймах Фасоса — и название городской общины. Наиболее ранние из найденных в Горгиппии клейм — клейма на фасосских и гераклейских амфорах. Фасосские клейма относятся примерно к концу V — первой половине IV в. до н. э., а некоторые из клейм на горлах гераклейских амфор — к рубежу V и IV вв. до н. э. Наиболее ранние из синопских клейм с эмблемой в виде орла, клюющего дельфина, исследователи датируют второй четвертью IV в. до н. э.
Клейма и монеты позволяют археологам наиболее точно определять время отложения культурного слоя и дату сохранившихся остатков античных построек. Но как мы видим, клейменные амфоры, использовавшиеся в качестве тары, в которой привозили вино и оливковое масло, появляются в Горгиппии несколько позже времени основания города и оформления его агоры. Монеты, найденные при раскопках, относятся к IV в. до н. э. — III в. н. э., т. е. также не дают нам возможности установить дату основания города. Зато они позволяют говорить о времени его гибели. При этом на всех исследованных участках поздний материал одинаков, т. е. жизнь в городе прекратилась одновременно. Что же касается самого раннего периода — конца VI–V вв. до н. э., то он прослеживается пока только в районе гостиницы.
МАСТЕРСКИЕ ГОНЧАРОВ
В древности гончары селились обычно на окраинах городов. Иногда они занимали по нескольку городских кварталов. В Афинах квартал гончаров назывался «Керамиком». По-видимому, подобный «керамик» был и в Горгиппии.
Во время археологических раскопок в районе между улицами Кубанской, Свободы и Набережной были найдены три гончарные печи, которые функционировали в различное время: в III–II вв. до н. э., в I в. до н. э. — в I в. н. э. и во II–III в. н. э.
Особенно интересна мастерская гончара, погибшая в пожаре начала II в. до н. э. при нападении врагов. Все помещение, где жил и работал гончар, было заполнено золой, сажей, кусками рухнувших обугленных балок. На полу среди золы и углей лежали предметы, находившиеся в помещении в момент катастрофы: глиняные сосуды, раздавленные упавшими перекрытиями потолка, большие амфоры для вина и масла, горшки, миски, а также изящные чаши, покрытые черным лаком с накладным орнаментом.
Сохранилось несколько бронзовых монет IV и III вв. до н. э., упавших на пол. Но особенно интересна статуэтка из глины розового цвета, покрытая блестящим черным лаком, изображающая рабыню-негритянку, которая держит на голове корзину с фруктами. Женская фигурка являлась основанием светильника, сделанного в виде корзины. На верхнем щитке его были оттиснуты рельефные яблоки и груши. Через небольшой носик в сосуд пропускали фитиль, который и зажигали. Простые, без статуэток, глиняные светильники, иногда даже с обуглившимися фитилями из скрученной жгутом шерстяной ткани, очень часто находили при раскопках Анапы и других боспорских поселений. Такими светильниками пользовались для освещения домов.
В углу помещения, возле гончарной печи, стояли рядом около 20 сосудов, по всей вероятности, обожженных незадолго до катастрофы и ожидавших отправки на рынок. Интересна обнаруженная возле печи, среди сосудов, форма для оттискивания статуэтки. Археологи сделали с нее гипсовый слепок, и в руках у них оказалась фигурка сидящей в кресле богини. Такого типа статуэтки часто находят в античных городах. Обычно это изображения богини Деметры — покровительницы земледелия, Кибелы — покровительницы растительного и животного мира, Афродиты — богини любви. Отличаются статуэтки друг от друга деталями: головными уборами, предметами, которые богини держат в руках или на коленях, наличием или отсутствием рядом с ними животных. Но эти атрибуты гончар, вероятно, добавлял к уже оттиснутой в форме сидящей фигуре.