– Как Ракель вела себя в последние часы жизни? – спросил Кессель. – Необъяснимая тревожность, странное поведение, конфликты?
Манны взволнованно загудели.
– Нет.
– Ничего такого.
– Все было в полном порядке, Хави, клянусь. Я бы заметил.
– Рамон?
– Что, подозреваешь? – Дядя выразительно фыркнул. – Увы, я не настолько безжалостен и скор на расправу. К тому же, насколько тебе известно, меня здесь не было, когда все случилось.
– Ты не ответил на вопрос.
– Что, теперь ты хочешь знать мое мнение? Ну, так вот, как по мне, все предельно просто. Если Ракель не уничтожил твой новый друг Рохас, прознавший о ее темных делишках, значит, она сделала это сама.
Рука, сжимавшая манипулятор, дрогнула. Самоубийство? Но зачем Ракель убивать себя?
– Сама? Сама?! – От голоса Анхеля, низкого и опасно-тревожного, по телу пробежали мурашки. Я слишком хорошо знала отношение младшего Кесселя к барменше «Логова» и помнила твердость пола под лопатками и смертельную хватку красной лапы, сжимающей горло. – Что ты, шисс подери, несешь?
– А ты не догадываешься? – зло сощурился Рамон, на всякий случай отступая за широкую спину старшего Кесселя. – Ракель Вега, твоя ненаглядная подружка, сотрудничала с литианами. И как только поняла, что ее вот-вот раскроют, совершила самоубийство.
Слова Рамона произвели эффект разорвавшегося снаряда.
– Засунь свои обвинения обратно в лживую пасть! – Анхель, взревев от ярости, бросился вперед. – Ракель никогда бы так не поступила! Слышите! Все, все – слышите?!
– Анхель, довольно. – Темная рука перехватила наполовину трансформировавшегося шейдера за плечо и с силой отбросила назад. – У Рамона есть веские доказательства. Коммуникатор Ракель Вега использовался для передачи данных о местоположении наших групп литианской полиции. Также специалистами Рохаса была зафиксирована попытка взлома системы безопасности. Кто-то из медицинского блока искал способ выйти во внешнюю сеть.
Все заговорили разом.
– Невозможно!
– Не верю!
– Да разве Ракель могла?..
– Никогда!
– Тихо! – Резкий окрик Хавьера осадил возмущенных шейдеров. – Факты говорят сами за себя.
Бип-дилип.
Монитор пискнул, выводя на экран результаты расширенного анализа с куба-анализатора. И рядом – краткие данные объекта. Шприц-ручка Ракель.
«Обнаружено неизвестное вещество. Приблизительная формула…»
Я похолодела. В висках застучало. Воспоминания о белых стенах медицинского отсека и неподвижных телах Саула и Хельми Михелей, таких же безжизненных и бледных, накрыли с головой, затягивая в пучину отчаяния. До последнего не хотелось верить в виновность Ракель, но врезавшаяся в память молекулярная структура литианской дряни, найденная на стенке ее шприц-ручки, стала последней каплей.
Ни у кого из шейдеров «Механического солнца» не могло быть этой отравы. Ни у кого, кроме настоящего предателя.
– Хави…
Он увидел все одновременно со мной – монитор и койка Ракель были не так далеко от места, где стояли шейдеры. Лицо главы «Механического солнца» посуровело, губы сжались в жесткую линию.
Все было кончено.
И для Ракель тоже. Если шейд после воздействия литианской дряни столь долгое время не отзывался, вернуть организм к жизни было невозможно даже с помощью полного переливания крови.
Я знала это лучше других.
– Нет! – Голос Анхеля, отрывистый и резкий, взрезал тревожную тишину медотсека. – Нет! Не верю! Не может быть!..
– Анхель, прекрати…
– Нет! – Младший Кессель вырвался из хватки брата. – Что вы такое несете? Вы себе-то верите? Разве Ракель может быть предателем? Наша Ракель!
Ответом ему было молчание. Шейдеры смотрели – кто с осуждением, кто с сомнением, – но поддержать Анхеля никто не решился. Слишком многие погибли за то недолгое время, что бойцы «Механического солнца» провели прячась по темным норам от облав литианской полиции. У всех был кто-то, кого они потеряли в противостоянии, заранее обреченном на провал.
Бип.
– Судите сами, – проговорил Рамон, стараясь держаться подальше от тяжело дышащего Анхеля. – Рохас не терпит чужаков и предателей, а коммуникатор Ракель, с которого она выходила на связь со своими литианскими дружками, благодаря Солане оказался в руках «Хирургов». Нетрудно было предположить, что и пары часов не пройдет, как сторонний сигнал обнаружат, а после выследят и его отправителя. А все знают, что бывает с теми, кто попадает в пыточную Дамиана Рохаса.
Дядя опасливо оглянулся на голографического главу «Хирургов», и я тоже не сдержала любопытства. Но Дамиан Рохас никак не отреагировал на дерзкие слова бойца «Механического солнца» – лишь холодно улыбнулся, обводя взглядом занервничавших негостей. Светлые глаза холодно блеснули, давая понять, что дурная слава «Хирургов» была абсолютно заслужена.
Бип.
– Осознав безвыходность своего положения, – отвернулся Рамон, – Ракель попыталась воспользоваться местной системой, но снова потерпела неудачу. И тогда…
– Разве у нее был коммуникатор? – неуверенно возразил один из раненых шейдеров. – Если бы кто-то из местных дал ей браслет, мы бы видели…
– Не говори о том, чего не знаешь! – огрызнулся дядя. – Я лично стоял рядом с Ракель около стола, пока она готовила стим, и видел, как она вводила что-то на медицинской панели, у которой, как известно, есть доступ к внешней сети интранета. Заметив, что я смотрю, она сразу же отключила экран.
Бип.
– И ты никому не сказал?
Вопрос Хавьера, заданный ровным и бесстрастным тоном, привел Рамона в бешенство.
– Не сказал? – ядовито выплюнул он. – А что я, по-твоему, сделал, когда пришел к тебе? Как я мог догадаться, что сигнал заблокирует местная система безопасности? Счет шел на минуты!
– Би-и-ип.
Противная имитация механического писка резанула слух. Сжав зубы, я, почти не глядя, дернула локтем – и, судя по возмущенному ойканью, попала. Неоновый манн, секунду назад поднесший динамик проектора к моему уху, скривился, потирая ушибленный бок.
– Босс сказал, иначе тебя не дозовешься.
Я зло посмотрела на голограмму, стоявшую по другую сторону койки Ракель.
– Что еще?
– Изумительная некомпетентность, – покачал бесплотной головой Дамиан Рохас. – И как только у Саула пациенты выживали, ума не приложу. С такой-то медичкой…
Бип. Бип…
Я скосила взгляд вниз и чуть не подпрыгнула от изумления.
Прямая линия пульса дрогнула – слабо, едва заметно. Долгая пауза, за которую начало казаться, что это был последний удар отравленного умирающего сердца, – и…
Бип.
Шисс!
Я бросила на бессознательную фемму короткий взгляд, выбрасывая из головы лишние мысли. За годы, проведенные бок о бок с Саулом, я довела нужный рефлекс до автоматизма. Как бы я ни относилась к Ракель, что бы ни думала о ее возможном предательстве, здесь и сейчас она была пациенткой, а я – медичкой, пусть и без образования и лицензии. И мой долг – сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть пациента к жизни.
– Хави! – позвала я, перекрикивая разгоравшуюся перепалку, а руки меж тем порхали над телом Ракель, подключая дополнительные мониторы и нащупывая вену для стимулирующих инъекций. – Хави, она еще жива! Ракель жива!
А дальше… пусть разбирается Кессель.
– Что?
Анхель подлетел к нам за долю секунды. Оттолкнул зазевавшегося Гаррета и наполовину залез на голограмму Рохаса, падая на колени перед койкой. Чешуйчатая красная лапа бережно сжала узкую ладошку, казавшуюся совсем крошечной в трансформировавшейся руке манна.
– Ракелита, сердце мое…
– Потянись к ее шейду! – приказала я, не отрывая взгляда от экрана жизненных показателей, дополнившегося выведенными мозговыми импульсами. – Давай! Она слабеет.
Шейдер не откликнулся, продолжая бормотать что-то бессвязно-ласковое, поглаживая безвольную руку. Только лицо, искаженное болезненной гримасой, скривилось еще сильнее.
Я в ярости треснула кулаком по стеновой панели. Бесполезен, он просто бесполезен! Гаррет в растерянности, у меня недостаточно способностей. Хави мог бы… но у Хави были другие проблемы.
Вдох.
Выдох.
«Соберись, Сола».
– Да что ты с ней возишься? – Голос Рамона буквально сочился злобой. – Разве не ясно? Она предатель!
– Нужно допросить ее.
– Не нужно! – взвился шейдер, и несколько голосов нестройно поддержали его. – Пусть подыхает, раз сама этого хотела!
Я пропустила слова дяди мимо ушей.
– Мне нужно оборудование для гемодиализа, – обратилась я к Рохасу, с трудом прогоняя из головы разраставшийся страх и воспоминания о неудавшейся реанимации Михелей. – Аппарат для переливания крови, дефибриллятор, капельницы, шприцы, катетеры… – Голографический манн молчал, словно ожидая, когда я закончу список. – Искусственная кровь… хоть что-нибудь…
– Прошу…
Рохас театральным жестом взмахнул рукой, дистанционно открывая нужные ящики.
Я мысленно – ехидная физиономия предводителя «Хирургов» отбила всякое желание говорить такое вслух – поблагодарила его за предусмотрительность. Ну, наконец-то адекватный медотсек, рассчитанный на любой непредвиденный случай, а не только на авось и естественную регенерацию шейдеров.
Тонкая силиконовая трубка потемнела, наполняясь кровью. Дыхательная маска накрыла рот и нос феммы, насос заработал, перегоняя воздух. По монитору одна за другой побежали волны – сердце постепенно оживало.
Бип.
Бип…
Если бы не шейд Ракель, остававшийся недосягаемым для моих отчаянных и неумелых попыток ощутить ответный отклик, я бы сказала, что реанимация проходит успешно.
– Состояние стабилизировалось, – отчиталась я, встретившись взглядом с Кесселем. – Я все еще не чувствую ее шейда, но в остальном жизнь Ракель вне опасности.
– Бесполезно. – Рамон, наблюдавший за моими манипуляциями, презрительно сплюнул на пол. – Шейдер без шейда все равно что мертв. Ты зря тратишь время, Солана. Неужели не помнишь, что случилось с Михелями? Литианская дрянь убивает любого, в чей организм попадает.