Я растерянно моргнула. В то, что на одном из центральных каналов Абисс-сити решились показать настоящую, а не вывернутую наизнанку картину событий, верилось с трудом. Но, кажется, на этот раз правда об экспериментах «Ли Тек» и безумном полете Ли Эббота оказалась такой огромной… как космический крейсер. Утаить ее было просто невозможно.
Голос Абисса – не подпольное головидение Дамиана Рохаса, а настоящий, живой голос разумных существ, населявших наравне с литианами эту планету, – впервые звучал как никогда громко и твердо.
Я повернулась к Хавьеру и поймала в светлых глазах манна отблеск довольной усмешки.
Новый щелчок – и канал сменился. На экране голопроектора возникла знакомая комната, представлявшая собой проекцию кабинета мэра. А в самом центре кадра, крепко держа усталого и пожеванного шиссами Кесселя, стояла…
– Вы же знаете Саула и Хельми Михелей? – Голографическая Солана яростно сверкнула глазами. Увидь я такое представление в кино, поверила бы безоговорочно – настолько проникновенно звучали слова, брошенные в лицо Дамиана Рохаса, в кадре, естественно, не появившегося. А я-то думала, что актриса из меня так себе. – Уверена, знаете. Сообщество трущобных медиков довольно замкнуто. Михелей убили литиане. Полицейские. И за что? Потому что не нашли меня. И потому, что я случайно узнала об их последней разработке. О той дряни, которую они планируют использовать, чтобы подавлять наших шейдов вернее любого блокиратора. И эта шиссова штука уже на финальной стадии испытаний.
Словно в подтверждение моих слов изображение сменилось кадрами трансляции из подпольной лаборатории – похоже, Никс и Фабио все-таки удалось получить их, даже несмотря на глушилки.
«Ре-ин-те-гра-ци-я». Тогда я не понимала, что скрывается за этим сложным словом. Как и Анхель. Как и многие из нас».
«Сейчас я знаю, что «Ли Тек» с нами делали. Изучали воздействие различных веществ на детей, чья связь с шейдом еще не сформировалась в полном объеме. А тогда…»
«Здесь хранились запасы реагентов. В холодильных установках держали образцы крови и тканей – по одному агрегату на каждую группу испытуемых».
«Игла в предплечье отвечала за блокиратор. В позвоночном столбе отверстие для пункций, на ноге катетер для инъекций. Сначала его подсоединяли к локтевому сгибу, потом на запястье, а когда вены рук становились непригодными, переключались на ноги. А это…»
«Дети. Они делают свою отраву… из наших детей!»
Я смотрела на спины знакомых и не очень шейдеров, добровольно вызвавшихся помочь нам с ликвидацией линии производства смертоносного антишейда, и в сердце словно проворачивался тупой нож. Пройдет всего лишь несколько минут, и лабораторию охватит пламя, сожравшее всех… Кроме Хави. Но даже это казалось мне чудом…
Взгляд почти бессознательно метнулся к моему манну, скользнул по острым скулам, подбородку, покрытому легкой щетиной, широким плечам, крепкому мускулистому торсу. Черный шейд Кесселя был спокоен и сыт, и оттого на смуглом теле не осталось ожогов и шрамов. Но у меня всегда было слишком живое воображение…
Яркое пламя, поглощающее комнату за толстым стеклом, торжествующая усмешка Ли Эббота…
– Выдыхай, мелочь, – раздался над ухом голос Хавьера. – Все живы.
Я удивленно моргнула, только сейчас осознав, что сижу, уткнувшись носом в голую грудь манна, крепко прижавшего меня к себе.
– Но… как? – с трудом выдавила я. Пальцы скользнули по горячей смуглой коже моего Кесселя, словно желая убедиться, что он действительно был передо мной, живой и невредимый. – Ведь был взрыв. И ты… А остальные…
– Они в порядке. – Кессель успокаивающе погладил меня по спине и, отстранившись, заглянул в глаза. – Все четыре группы уцелели… более-менее. Рохас вызвал подкрепление сразу, как только Никс и Фабио потеряли с нами связь. Третья группа встретила Хьюго на полдороги, и они тут же повернули обратно. Мы успели начать эвакуацию как раз вовремя. Если бы ты не пошла с Химиком… – Губы Кесселя недобро сжались при упоминании предателя. – Если бы я вовремя отреагировал, мы бы покинули лабораторию вместе – за считаные секунды до взрыва. А так я провел несколько не самых приятных минут, думая, что вы оба остались под завалами.
– И что было дальше? Вас не задело?
Он поморщился.
– Почти. К счастью, большинство оказалось далеко от эпицентра. Конечно, о выходе на поверхность и возвращении по воздуху не могло быть и речи. Мы прекрасно понимали, что литиане нашли стоянку ховеров и, скорее всего, патрулируют район. Но к счастью, Хьюго и скауты вовремя вспомнили о тоннелях, используемых крыланами. Группа укрылась там, а после благополучно выбралась на поверхность.
– А ты?
– Вернулся в лабораторию. – Он посмотрел на меня внимательно и серьезно. – Искал тебя, но, когда сумел разгрести завалы, нашел только труп предателя-Химика и выход на посадочную площадку, которой воспользовались литиане. Угнал транспортник, украл экзокостюм, а дальше шел по твоему следу. Семнадцатый был перекрыт, но в одиночку пробраться через кольцо блокады не составляло труда… По крайней мере до того, как капитан Ли Эббот разнес половину района.
Я поежилась. Воспоминания о часах – или даже днях, – проведенных в капсуле с мозговым буром Ли Эббота, все еще отзывались в теле болезненным эхом.
– Прости. Я добрался до «Логова» слишком поздно, чтобы можно было остановить безумие, сотворенное твоим отчимом. Еле сумел попасть на борт, когда наконец почувствовал то, что так безуспешно искал. Тебя. А остальное… ты знаешь.
Я кивнула.
– В общих чертах. Хотя после фрагментатора я ни в чем не уверена.
– Сказать по правде, я вообще сомневался, что Ли Эбботу удастся поднять корабль в воздух. Думал, шиссы давно погрызли обшивку, а топливные блоки, которые я перенастроил для автономного питания базы, почти разрядились и крейсер, закопанный под окраинными кварталами семнадцатого, больше не представляет опасности для мирных жителей. К сожалению, моя ошибка дорого стоила всем нам.
– Ошибкой было прятать корабль под городом. Но если бы не это и не одержимость Ли Эббота моим отцом, нам не удалось бы раскрыть его замысел и остановить истребление шейдеров. Жаль только, что нельзя повторить в суде то, что он говорил мне, когда был уверен в своем триумфе. Рохас бы ухватился за такой компромат на мэра, «Ли Тек» и полицейское управление.
Хавьер неопределенно хмыкнул.
– Что?
Он многозначительно кивнул в сторону экрана.
«Маленькая потаскуха! – Брызги слюны украсили прозрачное стекло. – Похотливая дрянь! Все вы, дикие твари, одинаковы – можете лишь драться и совокупляться. Таким не место в цивилизованном обществе».
«Так всего-то и нужно было, – услышала я со стороны свой голос, – позволить Андресу Диазу довести свой план до конца и подарить шейдерам новое солнце. Дайте нам уйти, и все проблемы исчезнут сами собой. Не нужно будет выдумывать отраву и производить миллионы порций блокиратора каждый месяц. Какое облегчение для литиан и непоправимый удар для экономики, не так ли?»
«Уйти? – Лицо Эббота, искривленное разделявшим его и камеру толстым стеклом капсулы, приблизилось. – Улететь? Так ты знаешь о корабле Диаза? Знаешь и продолжаешь упираться…»
Изображение сменилось, показывая Ли Эббота уже за главным пультом в капитанском кресле, прежде принадлежавшем Хавьеру, а до него – моему отцу.
«Андрес Диаз… когда корабль разнесет в клочья семнадцатый, который давно нуждался в очистке, жертвы будут на твоей совести. Уж я об этом позабочусь. Весь Литианский сектор узнает, каким редкостным уродом был герой шейдеров Андрес Диаз!»
«И передайте, что операция санкционирована лично мэром Абисс-сити Ли Обеллем. К тому моменту, как власти разберутся, что на самом деле происходит, все уже будет кончено. Мэру ничего не останется, кроме как признать мои неоспоримые заслуги по очистке города от трущобной грязи».
Я удивленно повернулась к Хавьеру. Голозапись показывала Ли Эббота слишком близко для того, чтобы быть изображением с визора экзокостюма, в который был одет Кессель. А половину сказанного манн вообще не мог слышать. Да и ракурс съемки был такой…
Я скосила глаза вверх и зашарила пальцами в волосах, выискивая невидимую камеру.
– Дай я.
Хавьер наклонился ко мне, ловко подцепил что-то, дернул…
– Ай!
– Прости, мелочь.
Манн показал мне добычу. На раскрытой ладони лежал крохотный чип. Я недовольно потерла поцарапанное место, уже скрытое чешуйкой шейда.
– Ума не приложу, когда Рохас успел вживить его.
– Прогулка по студии. Помнишь?
Я скептически фыркнула. А потом еще раз – только теперь от возмущения.
– Шисс, так, выходит, он работал, когда мы с тобой…
– Да.
– И потом, когда…
Хавьер помрачнел.
– Да.
– Шисс!
– Я ему припомню эту самодеятельность, – туманно пообещал Хавьер, сминая в кулаке хрупкий чип камеры.
– Эй! – Насмешливый голос – совершенно невозможный в трущобах семнадцатого – раздался из коридора, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Обернувшись, я увидела на пороге комнаты неонового, державшего голопроектор. Голографический Дамиан Рохас, как всегда безукоризненно одетый и абсолютно невозмутимый, висел рядом, оскалившись в широкой улыбке. – Нечего портить дорогостоящее оборудование. Напомню, Кессель, ты со мной еще за прошлую операцию не расплатился, а уже набираешь новые долги. Разве я не просил вернуть технику в целости и сохранности?
– Извини. – Хавьер улыбнулся еще шире «Хирурга». – Испортилась при транспортировке. И осторожнее, а то я решу, что твой интерес к интимному видео со мной в главной роли какой-то… подозрительный.
– Оставь шутки ниже пояса брату, – фыркнул Рохас. – Нас ждут великие дела. Сейчас к вам поднимется моя команда гримеров и приведет вас в достойный вид. Нам предстоит долгая и, надеюсь, продуктивная встреча в кабинете бывшего мэра Абисс-сити. Не зря же я столько лет примеривался к его креслу.
Бронированный ховер городской администрации ждал у закусочной Нор Лю-Циня. Охранники – два хмурых полицейских в экзокостюмах – посторонились, пропуская нас и неонового манна с голопроектором. Нор-ры и шейдеры, столпившиеся вокруг ховера, напряглись, в воздухе отчетливо запахло дракой. Но один взгляд Хавьера – и толпа нехотя расступилась. Хоть ситуация и напоминала арест, на самом деле, как объяснил неоновый, это было чем-то вроде ускоренной доставки.