Никосия, Кипр
Мариос взглянул на часы – вот уже, наверное, десятый раз за последние тридцать минут. Автомат МР5, поначалу казавшийся не тяжелее перышка, нагрелся и словно прибавил в весе. Мариос скосил глаза на Кристоса, как будто не имевшего никаких проблем со своим куда более тяжелым «калашниковым».
Кристос упорно пялился в сторону терминала. Там, похоже, все уже стихло. Много времени прошло с тех пор, как друзья слышали выстрелы и грохот, а потом со взлетно-посадочной полосы поднялся маленький желтый «Джет», который скрылся в восточном направлении. После этого больше ничего не происходило.
Мариос предложил сесть на землю и расслабиться. К чему суетиться? Ворота заперты на висячий замок и цепь, и дорога отсюда просматривается идеально. Но Кристос лишь покачал головой и пробормотал что-то насчет дисциплины. Повторил – вот уже в который раз, – что израильтяне требуют четкого соблюдения инструкций.
Что проку в этих инструкциях? Их же просто-напросто отстранили от дела. Мариос плюнул на гравий и повернулся к напарнику:
– Давно пора наплевать на все их инструкции. Давай посмотрим, что там с Грантом. Вдруг ему нужна помощь?
Кристос выпучил глаза.
– Ты – солдат. Чего ты стоишь, если не можешь выполнить такой простой приказ? Наше дело – стоять здесь и следить за воротами.
– Пришло время проявить инициативу, тебе не кажется?
– Ты понимаешь, что говоришь? Представляешь, какой бардак начнется…
Голова Кристоса взорвалась, как воздушный шар. Только что он стоял и говорил – и вот его безголовое тело, брызнув фонтаном розовой крови, отскочило в сторону и осталось лежать на земле. У Мариоса перехватило дыхание. Пальцы его сами собой нащупали переключатель МР5, дернули рычаг и открыли автоматический огонь. Мариос стрелял в разные стороны, но врага нигде не было видно. Успокоившись, он пригнулся. В ушах у него стоял звон. Что он должен был делать?
Метрах в шести-семи от ограды торчал сухой кустарник. Может, стоило попытаться спрятаться там? Не очень-то благоразумно торчать перед воротами живой мишенью! Мариос выпрямился – и в этот момент его настигла экспансивная пуля, специально предназначенная для дальней стрельбы. Пуля, летевшая со скоростью восемьсот километров в час, попала в левую половину груди киприота и вылетела со стороны спины вместе с кусками сердца. Тело Мариоса осталось лежать на ржавом заграждении, издали похожее на черно-зеленую тряпку. В устремленных в небо глазах застыло удивленное выражение.
А три минуты спустя из здания терминала выехал белый «Форд Эскорт», который, не останавливаясь, протаранил ворота и на полной скорости покатил по гравийной дороге в сторону города.
Стокгольм, Швеция
Ветер усиливался, и набережная на Юргорден-канале была пуста – за исключением одинокого бегуна с собакой на поводке. Все изменилось за одну ночь. Теперь окончательно стало ясно, что вчерашний день был последним днем лета.
Они собирались отобедать в «Юргорденсбрунне», и поначалу Эрик занял столик на улице, но потом решил, что будет слишком холодно и Ханна замерзнет. Сидеть внутри тоже было неуютно. Шок от посещения дома Филиппы Хагстрём все еще не прошел, и в носу Сёдерквиста стоял все тот же затхлый грибной запах. Вид распухшего тела Филиппы остался, словно выжженный, на его сетчатке.
Следом за официантом Эрик прошел к столику у камина. В огне потрескивали березовые поленья. Сёдерквист опустился на стул и отложил в сторону меню, так и не раскрыв его. Ханна собиралась приехать прямо из банка. Ей не так давно закрыли больничный, и сегодня у нее был первый после выхода на работу недельный отчет. Йенс получил информацию о смерти Филиппы, поэтому задерживался на работе. И хотя Эрика мало волновали эти задержки, аппетита у него все равно не было. Он спрашивал себя, сможет ли когда-нибудь взять в рот хоть кусок, после того что видел? Или уснуть спокойно?
По счастью, возвращаться в дом Филиппы им с Вальбергом не пришлось. Полицию и «Скорую» они с Йенсом встретили на улице и уехали из поселка, как только им представилась такая возможность.
Для начала, правда, их доставили в Каролинскую больницу. Вероятно, Эрик был в шоке, потому что почти не помнил, что там происходило. Перед глазами у него мелькали какие-то лица, трубки, шприцы… Остальное было как в тумане.
И только в кафетерии, куда их препроводил шеф по науке Свен Сальгрен, Сёдерквист вернулся к действительности. Свен отвечал за работу группы вирусологов, которые искали вакцину против NcoLV. Он задал Эрику много вопросов и внимательно выслушал его рассказ. Йенсу уже приходилось иметь дело с этим ученым по журналистской части.
Покидая больницу, оба друга были уверены, что если кому и можно доверить Ханну, то только ему.
Официант подсел к камину, чтобы подбросить дров. Эрик не спускал глаз с ароматных березовых поленьев. «Смертельный вирус продолжает свое победное шествие», – кричал заголовок с первой полосы сегодняшней «Экспрессен». Но Филиппа Хагстрём в этой статье даже не упоминалась. С этой сенсацией всех опередила «Афтонбладет». «Экспрессен» же открывала глаза на нечто куда более страшное, а именно на десятки случаев заражения NcoLV в Голландии. Мысль о том, что вирус может распространиться по Европе, повергла Эрика в ужас. Оставалось надеяться, что хотя бы Ханна не увидит этой газеты. Утаить от нее смерть Филиппы Сёдерквист не мог, но рассказал обо всем вкратце, без шокирующих подробностей.
То, что происходило в Голландии, было поистине началом катастрофы.
– Эй, брат! – Йенс появился откуда-то из-за спины и взъерошил волосы на голове Эрика. – Ты занял место у очага? Молодец.
Вальберг опустился на стул и кивнул в сторону двери:
– Ханна подъехала одновременно со мной. Сейчас прихорашивается перед зеркалом.
– Она видела сегодняшнюю «Экспрессен»?
– Это было первое, о чем она меня спросила, – кивнул Йенс. – Она в шоке. – Он заглянул другу в глаза: – Ну а сам ты как? Оправился?
Эрик покачал головой:
– Это не так просто.
– Ну… так нельзя, – вздохнул Йенс. – Надеюсь, хороший обед пойдет тебе на пользу.
Журналист явно не имел проблем с аппетитом – он же не видел мертвую Филиппу, – поэтому взял со стола меню и тут же поднял глаза на своего товарища:
– Возрадуйся, любезный брат.
Сёдерквист обернулся. Ханна короткими, нервными движениями трогала куртку – как будто пыталась разгладить невидимую складку или что-то стряхнуть.
– Спасибо, Йенс.
Эрик перегнулся через стол и обнял жену. Ее волосы пахли табачным дымом. Он наклонился к самому ее уху:
– Может, поедем домой?
Женщина тряхнула головой:
– Сначала перекусим.
Эрик выдвинул для нее стул рядом с Йенсом.
– Как в банке?
– Похоже, мы справились, – механическим голосом ответила Ханна. – Основная часть информации оказалась на незавирусованных дисках, так что ущерб не столь сокрушителен, как казалось вначале.
Она замолчала. Вальберг попытался сменить тему разговора и стал рассказывать о каком-то своем приятеле, который выиграл миллион в лотерею «Почтовый индекс». Но Ханна оборвала его:
– Ты видел сегодняшнюю «Экспрессен»? Я успела прочитать только заголовок.
– В Голландии, а именно в городе Утрехте, выявлены десятки случаев заражения NcoLV, – кивнул журналист.
– А откуда известно, что это именно NcoLV?
– Этот вирус относительно легко опознается. Хотя голландский вариант, похоже, агрессивнее шведского. Почти все инфицированные находятся в критическом состоянии.
– Агрессивнее? То есть?
– Голландская разновидность поражает больше органов. Кроме того, она использует кровоток для распространения по телу.
Ханна как будто хотела что-то сказать, но тут подошла официантка, изъявившая желание принять заказ. Эрик все еще не чувствовал голод, и его жена, похоже, тоже не испытывала к еде ни малейшего интереса. Поэтому Йенс опередил всех:
– Мне тост «Скаген» и одного гольца. И побольше соуса, пожалуйста. И еще спаржу, ту самую, которую вы обычно подаете на гарнир к треске. Пить будем «Жан-Клод Бессин», то есть белое бургундское, две тысячи седьмого года, если у вас есть.
Официантка записала все в блокнот и посмотрела на Ханну, которая, в свою очередь, перевела взгляд на Эрика:
– Я возьму то же, что и ты.
Ее муж пожал плечами:
– А я полагаюсь на вкус Йенса.
Официантка кивнула, забрала меню и исчезла в направлении кухни. За соседним столиком кто-то громко рассмеялся. Сёдерквист кивнул своему другу:
– «Афтонбладет» выступила с не менее шокирующей новостью.
– Это так. Бёреман пришел в ярость из-за того, что я упустил столько всего, связанного с NcoLV. Но смерть Филиппы Ханстрём – это уже много. Скоро медиадинамики заработают в полную силу, все только начинается…
Вальберг обернулся к Ханне:
– Смертельный вирус начинает победное шествие по планете, и в числе его первых жертв – известный шведский финансист и его жена. Налицо все ингредиенты крутого триллера с продолжением.
Ханна молчала. Йенс, похоже, уже прокручивал в уме будущий сенсационный материал. Он понизил голос:
– У меня хорошие связи с полицией, как вам известно. И один из моих друзей… – он два раза помахал рукой с выставленными средним и указательным пальцами, обозначая цитату, – «…побывал на месте трагедии»… То есть на той самой вилле, где Эрик нашел Филиппу Хагстрём. На месте, правда, мне с ним переговорить не представилось… Но я позвонил ему, как только добрался до редакции.
Эрик не желал слушать дальше. Он уже знал: то, о чем собирается рассказать Йенс, напрочь разрушит хрупкое спокойствие Ханны. Сёдерквист взял ее за руку, словно хотел подготовить к тому, что приближалось к ним обоим со стремительностью торпеды.
– Филиппа вела дневник, – продолжал тем временем журналист.
Словно некий беззвучный будильник зазвонил в голове Эрика. Он умоляюще посмотрел на Йенса – неужели тот сам не понимает? Но Вальберг бывал порой на удивление нечувствительным. Он продолжал как ни в чем не бывало: