Сёдерквист оживленно закивал:
– Да… да, конечно. До сих пор я не слышал ни о чем подобном.
Ханна рассеянно ковыряла ложкой карамельное желе. Ее муж и не заметил, как подали десерт.
– Чудовищная наглость, – продолжал возмущаться Йенс. – Даже не то, что он сказал, а то, как он этосделал.
Эрик повернулся к Вальбергу. Тот доедал кусок яблочного пирога, пропитанный заварным кремом.
– Что ты знаешь о нем? – спросил Сёдерквист.
– О Крейге Винтере? Новые владельцы назначили его директором «Крионордика». Первым делом он уволил почти всех старых сотрудников, что само по себе ничего хорошего не предвещает. Если верить краткому коммюнике, одно время он работал в компании «Байер» замом директора по развитию. А до этого был генеральным директором одного финансового предприятия, частично принадлежавшего правительству Египта. – Йенс отодвинул пустую тарелку и откинулся на спинку кресла. – Полагаю, речь пойдет в первую очередь об ожиданиях и обещаниях. «Кристал глоуб» делает ставку на вакцину против NcoLV, из расчета на его дальнейшее распространение. Поэтому я не удивлюсь, если завтра продавцы «Крионордика» объявят о повышении курса акций. Именно за этим им и нужен Крейг Винтер, и… – журналист пристально посмотрел на Ханну, – именно поэтому они боятся, что ты сдашь кровь кому-нибудь другому.
Женщина вздрогнула.
– Именно поэтому мы и должны отправиться к тому доктору из Каролинской больницы, – подхватил Эрик.
– Всё так. – Йенс положил руку на ладонь Ханны. – Его зовут Свен Сальгрен, и он как будто неплохой парень… Крейг с ума сойдет, когда узнает. И потом, – продолжил он, – с учетом вышесказанного, а также той шумихи, которая еще поднимается в СМИ, думаю, вам будет лучше на время уехать из города. Пожить в деревне, а? – Вальберг вопросительно посмотрел на своего друга. – Полагаю, ваш адрес в Даларё известен немногим?
– Да… – Эрик задумался. – Хотя у меня есть идея получше. До конца месяца наш сосед Ярмо в отъезде, и он оставил мне ключи. Думаю, мы можем воспользоваться его домиком для гостей. Там нас точно никто не найдет… Сегодня же позвоню Ярмо.
– На том и порешили, – удовлетворенно кивнул Йенс. – Завтра же отвезу вас в Каролинскую больницу к Свену. Ну, а потом за город, так?
Сёдерквист посмотрел Ханне в глаза. Идея действительно удачная – шутить с угрозами Крейга было опасно. В гостевом домике Ярмо не имелось даже телевизора, а если Эрик сделает все необходимые закупки, Ханна не будет иметь никакого доступа к газетам. Конечно, работой на время придется пожертвовать, но ведь это всего на несколько дней, пока все уляжется… Он повернулся к Йенсу:
– Ну, а сам ты чем намерен заняться?
– Историей «Крионордика». Для начала намереваюсь взять интервью у Хенрика Дальстрёма – одного из немногих оставшихся там сотрудников прежнего состава. Он мне его уже обещал. Главное – пробраться на их территорию, а там уж я нарою… Я всегда так делаю. – Вальберг достал бумажник и вложил в счет пластиковую карту «Виза». – Я сразу сказал вам, если помните: здесь дело нечисто.
Уппсала, Швеция
На дисплее мобильника высветилось сообщение о шести пропущенных звонках – все от Паулы. Ничего удивительного, Хенрик Дальстрём должен был быть дома уже три часа назад. В четверть десятого утра поступила информация о первых двух случаях заражения в Голландии. Больные находились в отделении «Скорой помощи» больницы Ю-эм-си в Утрехте – который при трехстах тысячах населения считался третьим по величине городом страны. Сорок минут спустя стало известно о поступлении еще четырех больных с признаками NcoLV в больницу Святого Антония, в том же Утрехте. Все шестеро пациентов уже лежали в коме. А еще через два часа в первую больницу привезли еще четверых. Во всех случаях болезнь протекала агрессивно – с обильными кровотечениями, затруднениями дыхания и острыми сердечными нарушениями. Состояние трех человек оценивалось как критическое уже через тринадцать часов после обнаружения первых симптомов.
Каким образом эти тринадцать человек, не вступая в контакт друг с другом, могли заразиться одним и тем же вирусом? До сих пор это оставалось для Хенрика загадкой. Всего полчаса назад ему удалось уговорить врача из больницы «Скорой помощи» прислать ему сегменты ДНК с голландским вариантом вируса. Этому доктору потребуется несколько часов, чтобы уладить все бумажные дела, прежде чем он сможет переслать файлы. Дальстрём нервничал. Несколько минут он постукивал пальцами по столу, а потом рывком снял халат и вышел из кабинета.
Передвигаться по территории лаборатории с некоторых пор стало затруднительно. «Блэк скай» – охранное предприятие новых хозяев – держало сотрудников в строгости. Весь день территорию патрулировали вооруженные охранники с мрачными лицами, которые могли остановить кого угодно. О том, чтобы выйти прогуляться за ворота, нечего было и думать.
Хенрик пошел вдоль высокого забора, отделявшего территорию «Крионордика» от леса. Он споткнулся о камень и оцарапал ногу большой веткой. Дорогие ботинки из тонкой кожи – не лучший вариант обуви для лесных прогулок. Было холодно, и сгущавшиеся сумерки полнились ночными звуками и запахами. В кроне высокого дуба стучал дятел.
Очевидно, Дальстрём что-то упустил, но что и когда? Он понял это, уже когда из Голландии поступили первые тревожные вести. Хенрик как будто не мог чего-то припомнить, не мог уловить нечто, маячившее на самом краю его сознания. Он тряхнул головой и решил сосредоточиться на проблеме распространения вируса.
NcoLV передается только при непосредственном контакте. Поэтому одно из двух: либо кто-то из голландских носителей вступал в контракт с инфицированными из Швеции, либо – подумать страшно! – существует один или несколько невыявленных больных, которые до сих пор не изолированы.
Ученый дошел до края огражденной площадки, где сухая трава уступала место голой каменистой земле. Вариант вируса, взятый у Филиппы, почти идентичен тому, которым заразился Матс Хагстрём. Поскольку NcoLV мутирует каждый раз, попадая в новый организм, его варианты у каждого зараженного индивидуальны, как отпечатки пальцев. Поэтому не стоило труда установить, что Филиппа заразилась именно от мужа. Хенрик запустил руки в карманы пиджака и оглянулся на корпус лаборатории из стекла и бетона. Уже порядком стемнело, и на парковке зажглись фонари. Дальстрём посмотрел на другой корпус, где на окутанной мраком стене одиноко светилось на втором этаже окно его кабинета. Очевидно, он единственный работал сверх положенного времени. Хенрик вернулся к главному входу, пересек атриум и поднялся на лифте в свой отсек, а потом почти бегом помчался по темному коридору, рывком открыл дверь и взглянул на монитор компьютера. В левом нижнем углу мигало сообщение о поступлении нового письма.
Utrecht_Strain1&2.pdf[17]
Хенрику казалось – еще немного, и он поймет свою ошибку. Несколько минут ученый смотрел на экран, напрягая память, а потом раздраженно тряхнул головой и открыл присланные из Голландии файлы.
На экране возникли длинные ряды букв: A, G, T, C… повторяющиеся в разных комбинациях[18]. Дальстрём открыл программу BLAST и сличил голландский вариант со шведским. Кое-что прояснилось сразу. Утрехтский сегмент кодировал мембранный белок коронарного вируса и фермент гамегглютинин-эстеразу. Это означало, что он представляет собой мутировавшую версию ДНК шведского вируса. Хенрик продолжил сличение. Вскоре ему удалось выявить ряд точечных мутаций, а спустя еще полчаса он мог смело утверждать: прототипом голландского вируса был вариант, обнаруженный в крови доктора Томаса Ветье, то есть именно та версия вируса, которую «Крионордик» использовал для секвенирования, культивирования и искусственных мутаций. Хенрик поднял глаза от монитора. Вероятность случайного совпадения составляла примерно один на миллиард. Он задумался. Нужно было добраться до результатов последних экспериментов Крейга Винтера, причем срочно. Мобильник ученого завибрировал, и на дисплее высветилось очередное эсэмэс-сообщение от Паулы. Хенрик проигнорировал его. Затем вошел во внутреннюю сеть и попытался открыть одну из папок Крейга. «У вас нет доступа к запрашиваемым файлам», – высветилось на мониторе.
Дальстрём наморщил лоб и попытался еще раз. Та же история. Он попробовал открыть папки с предыдущей версией вируса – ничего не получилось. В чем дело? Даже в новой должности Хенрик должен был иметь доступ к этим файлам. Он попробовал еще более старую версию пароля, и на этот раз все сработало. На мониторе выплыли новые ДНК-секвенции, и ученый сравнил оба варианта. Вне всякого сомнения, они происходили от субтипа Томаса Ветье. Именно с этим вариантом NcoLV и работал Крейг, подвергая его мутациям вместе с различными вирусами из банка проб «Крионордика».
Варианты из Утрехта тоже были его разновидностями – очевидно, смутировавшими в организмах новых носителей. Хенрик взял со стола ручку, приставил ее к монитору и внимательно вгляделся в последовательность нуклеотидов. Как же так?..
Он приблизил лицо к экрану. Ручка прыгала с одного файла на другой. Дальстрёма прошиб холодный пот, и волосы у него на затылке встали дыбом. Мобильный продолжал вибрировать, но Хенрик не обращал на него внимания. Вариант Крейга содержал узнаваемые идентификационные блоки – сигнатуру «Крионордика». Небольшие секвенции, которые вживлялись в ДНК в качестве своего рода знака копирайта. Каждый исследовательский центр имел такие.
В утрехтском варианте они отсутствовали – что было вполне естественно для «дикого» вируса, который развивался и мутировал вне стен лаборатории. Но секвенции из Голландии содержали много так называемой «мусорной» ДНК, то есть последовательностей, которые ничего не кодировали. Самое интересное было, однако, в том, что «мусорные» участки располагались именно в тех местах, где у лабораторного вируса были идентификационные последовательности.