. Воздух был сухим, но мягким и пах цветами. Должно быть, ветер дул со стороны сада.
За ночь Катц изучил переданные Энесом материалы и даже успел немного поспать – ему хватило двух часов, несмотря на усталость. Зато к утру новый план в общих чертах был намечен. Проект «Джавда» превратился в нечто такое, что Аль-Твайри не смог бы представить себе даже в самых дерзких своих фантазиях. Теперь речь шла не о деньгах, а кое о чем несоизмеримо большем.
Акиму придется лгать и притворяться, потому что Энес не поймет его. А если поймет, тем хуже. В этом случае он не пожалеет никаких средств, чтобы остановить Катца.
На одной из многочисленных дорожек, пересекавших сад, показались две горничные. Поведение Ханны Сёдерквист ставило под угрозу успех всего проекта. Она словно затерялась куда-то. Неужели так трудно найти человека в этом Стокгольме? Хотя кто сказал, что она до сих пор в Стокгольме? Что, если она так перепугалась, что сбежала за границу? Или подалась куда-нибудь на север, в леса? В Швеции даже в последней деревушке есть медпункт, где она может сдать свою драгоценную кровь. Думать об этом было просто невыносимо.
Кому доверить ее поимку, если даже «Блэк скай» не может ее найти? Кто выследит женщину, которая теоретически может находиться в любой точке земного шара? Можно было бы, конечно, воспользоваться связями Энеса, но Аким не хотел к нему обращаться. Чем дальше нефтяной магнат будет держаться от «Новой Джавды», тем лучше.
Горничные ушли, и Катц остановил взгляд на красно-белом конусе ветроуказателя возле вертолетной площадки. Он вспомнил свою встречу с Тарой Папо вчера вечером. Энес оказался прав – это была хорошая разрядка. Возможность выпустить из себя хоть немного гнева, накопившегося за месяцы пребывания в тюрьме.
Внезапно в голову Акиму пришла еще одна идея – сумасшедшая до смешного, но от этого не менее соблазнительная и гениальная. Он посмотрел вдаль, на желто-бурые барханы пустыни. У самого горизонта поднимался в воздух одинокий самолет. Где-то в той стороне располагался аэропорт имени Короля Халида.
Что делать, если в сложных ситуациях порой лучше всего срабатывают именно безумные идеи? Рейчел Папо, вот кто найдет для них Ханну Сёдерквист! Стоит ли так рисковать? Рейчел – прекрасный агент, но она слишком непредсказуема. Правда, на этот раз у Акима на руках хороший козырь. Рейчел сделает все, чтобы заполучить девушку, которая томится у Энеса в подвале. Если у нее все получится, она передаст Ханну Николасу Мореману и «Блэк скай». Катцу захотелось громко рассмеяться. В конце концов, после того, что с ним было, он имеет право на собственного агента в «Моссаде». Конечно, Рейчел может и не справиться, но не стоит лишать ее возможности попытаться.
Номер ее мобильника Аким помнил наизусть. Он лично получил его в информационном центре «Моссада» в Герцилии. Оставалось надеяться, что этот номер все еще актуален.
Катц направился к лестнице, выходящей на крышу. Нет, это и в самом деле гениально! Рискованно, конечно, но от того еще более соблазнительно.
Стокгольм, Швеция
Йенс сбавил скорость и взглянул на навигатор. Синяя точка на GPS приближалась к красной. Он почти прибыл на место.
Спустя еще семь минут его автомобиль остановился перед красно-белым шлагбаумом возле сторожевой будки. Двое мужчин в черной униформе подозрительно покосились на Вальберга. Он выключил зажигание, опустил стекло и улыбнулся тому охраннику, который стоял ближе.
– У меня на одиннадцать назначена встреча с Хенриком Дальстрёмом.
Охранник вытащил айпад.
– Кто вы?
– Йенс Вальберг.
Журналист обратил внимание, что второй страж, остановившийся в метре от первого, вооружен. Оба походили скорее на солдат, чем на сторожей при научной лаборатории.
– Вы опоздали, – сказал ближайший к нему охранник.
Прежде чем Йенс успел что-либо понять, этот мужчина скрылся в будке, на ходу давая знак своему коллеге. Спустя несколько минут шлагбаум беззвучно пополз вверх.
Проезжая по территории «Крионордика», Вальберг заметил предупреждающие знаки по обе стороны от дороги: «Внимание! Опасность биологического заражения!»
Стеклянное здание главного корпуса встретило Йенса еще двумя охранниками. Он предъявил журналистское удостоверение и ответил на несколько вопросов, после чего был наконец пропущен в хорошо кондиционированный, светлый холл.
Там Вальберг огляделся. Высота потолков была не меньше десяти метров. В углах холла на черном мраморном полу стояли безликие металлические фигуры. Йенс прокашлялся:
– Эй, кто-нибудь…
Его негромкий голос отозвался в пустом пространстве глухим эхом. Журналист сделал несколько шагов и наткнулся на инсталляцию, которую видел в Интернете. С потолка на канатах свисал огромный хрустальный шар, внутри которого мерцал серебряный глобус.
– Господин Вальберг?
Йенс оглянулся. Перед ним стояла молодая женщина в сером костюме.
– Я припозднился, извините. Слишком тщательная проверка на вахте, – сказал ей журналист.
– К сожалению, у нас проблемы.
Вальберг нахмурился:
– Что за проблемы?
Женщина кивнула в сторону лифта:
– Наш директор все вам объяснит. Следуйте за мной, пожалуйста.
– Надеюсь, интервью все-таки состоится? – спросил Йенс в тугой узел волос на затылке служащей. – Я приехал сюда из самого города.
Женщина молча открыла дверь лифта и пропустила туда Вальберга.
– Надеюсь, интервью состоится? – повторил он.
Его спутница нажала на кнопку второго этажа, не заходя в лифт, и двери между ними сомкнулись.
Итак, Йенсу предстояло встретиться с Крейгом Винтером, тем самым нахалом, который угрожал Ханне. Двери разъехались, и журналист шагнул в светлый, просторный зал. Между рядами кресел и овальных столиков из какого-то прозрачного материала стояли серебристые скульптуры в стиле абстракционизма. Сквозь прозрачную стену Йенс мог видеть свой автомобиль на парковке. Откуда ни возьмись появился невысокий мужчина в элегантном темном костюме.
– Добро пожаловать в «Крионордик». Я – Крейг Винтер, – представился он.
Меньше всего Винтер походил на ученого. Стильный костюм, черные волосы зачесаны назад – внешность уроженца Южной Европы.
Вальберг пожал протянутую руку.
– Ваша сотрудница говорила о каких-то проблемах? – спросил он.
Лицо его нового знакомого сразу омрачилось.
– Да-да… Это ужасно. Мы в шоке… Хенрик… – Директор замолчал и отвернулся к окну.
– Что?
– Он попал в автокатастрофу.
– И сильно пострадал?
– Он мертв. – Глаза Крейга стали непроницаемо черными. – Зато я к вашим услугам, – продолжил он, вздохнув. – Надеюсь, что сумею ответить на вопросы, которые вы хотели задать Хенрику. – Он показал на ближайшую диванную группу. – Желаете чего-нибудь? Чая? Воды?
Тригический тон сразу выветрился из его голоса. Теперь Винтер был само дружелюбие.
Подумав, Йенс отрицательно покачал головой и опустился в прозрачное кресло напротив дивана в форме буквы L. Его удивило, каким мягким оказался жесткий с виду материал этого дивана. Крейг как будто прочитал его мысли.
– Промышленный желатин плюс пластик. В первый раз я увидел их на открытии выставки «Хамбургер Банхоф» в Берлине, – рассказал он.
Вальберг коротко кивнул, соображая, как действовать дальше. Смерть Хенрика никак не вписывалась в его программу. Кроме того, было что-то крайне неприятное в спокойствии Винтера и в той отстраненной манере, с которой он говорил о трагедии. Но так или иначе, нужно было с чего-то начинать. Лучше с самых невинных вопросов, чтобы дать директору возможность расслабиться. Йенс уже понял, что ему следует проявлять осторожность.
Он обратил внимание на расставленные по залу безликие скульптуры. Некоторые из них представляли собой скорчившиеся человеческие фигуры; другие стояли, отвернув лица, будто прятались. Одна скульптура изображала человека, который закрыл глаза ладонями и как будто считал про себя.
Крейг перекинул ногу на ногу и поправил складку на брюках.
– Композиция называется «Игра в прятки», – кивнул он на скульптуры. – Автор – Мария Мисенбергер[21]. Они стояли здесь уже до меня – вероятно, это приобретение Хенрика. Сделаны из алюминия. Фантастический материал, несмотря на несчастливое число.
– Несчастливое? – не понял Йенс.
– Атомная масса алюминия – тринадцать. Эти фигуры полые и почти ничего не весят.
Вальберг пролистал свою записную книжку. Крейг тем временем задумчиво продолжал:
– Мне представляется, что все эти статуи хорошо выражают суть нашей эпохи постмодерна. – Йенс вопросительно посмотрел на Винтера, и их взгляды встретились. – Все мы – не что иное, как отражение друг друга. Но отражаются только поверхности. Мы боремся и конкурируем, стараясь казаться более твердыми и блестящими, чем мы есть. И при этом никого не заботит внутреннее содержание. Полые люди – главный идеал нашего времени.
Журналист открыл чистую страницу в записной книжке. Он решил расслабиться и положиться на интуицию. Пусть вопросы приходят сами собой.
– Вы имеете в виду душу? – переспросил он Крейга. – Вы религиозный человек?
Винтер улыбнулся.
– А вы когда-нибудь видели вирусы под электронным микроскопом? Невероятно красивое зрелище, доложу я вам. Они похожи на морских чудовищ самых немыслимых форм и размеров. На сегодняшний день известно около миллиона различных типов вирусов, и каждый из них уникален. – Он положил руки на колени. – Видели бы вы, как они двигаются, как внедряются в клетку-хозяина! Это похоже на совокупление. Вирус сливается с клеткой, овладевает ею… и в конце концов уничтожает ее. С людьми происходит то же самое. Мы сами выбираем свой круг и каким-то образом подходим друг другу. Мы влюбляемся, становимся зависимыми друг от друга, но со временем кто-то один неизбежно берет верх. И тогда вся гармония рушится. Из партнера высасываются все соки, пока от него не остается безжизненный труп. А выживший идет дальше и ищет себе новую жертву. Такова драматургия природы.