Йенс усмехнулся:
– Забавно, что они тоже имеют разные версии. Совсем как компьютерные программы.
Винтер кивнул:
– На самом деле у NcoLV много общего с компьютерным вирусом.
Он протянул руку и некоторое время держал ее перед овальным окошком в стене. Загорелась зеленая лампочка, и окошко с легким щелчком открылось. За ним обнаружилось что-то вроде небольшой камеры, из которой Крейг достал маленький стеклянный шарик. Он осторожно оглядел его и протянул Йенсу.
– Позвольте представить нашего последнего монстра NcoLV, версия семь точка один.
Вальберг невольно отшатнулся и сказал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее:
– Впечатляет. Но откуда мне знать, что там не вода из-под крана?
Винтер внимательно посмотрел на шар:
– Я докажу вам, что там не вода.
Он подошел к большому микроскопу и нажал несколько кнопок на панели. Из аппарата полился мягкий свет. Крейг взял со стола две тонкие прозрачные пластины и поместил их под стекло белого шкафа.
– Вообще-то в таких случаях мне обычно требуется помощь, но сегодня я справлюсь сам.
Йенс кивнул. Директор взял со стола небольшой стальной инструмент и пробурил в стеклянном шаре отверстие. Оттуда на пластину упала прозрачная капля. Крейг осторожно вставил шар в пластиковый держатель красного цвета, а потом накрыл эту пластину еще одной и вернулся к микроскопу.
– Ну, сейчас я покажу вам красоту…
Он повернулся к Вальбергу, а затем вставил пластины в отверстие в левой стороне аппарата.
Журналист подошел к нему, сжимая в руке трубки. Шеф по безопасности наблюдал всю эту сцену, неподвижно стоя в нескольких метрах от двери. До сих пор он не произнес ни слова. Йенс положил обтянутую перчаткой руку на стол, склонился над микроскопом и заглянул в нечто похожее на бинокль. Поначалу картинка была размытой, но потом перед его глазами появились круглые вирусные тельца, плавающие в какой-то жидкости. Их светящаяся фиолетовая поверхность была утыкана множеством торчащих в разные стороны шипов.
– Мы до сих пор не знаем, откуда берется эта флоуресценция, – раздался над ухом Вальберга голос Крейга. – NcoLV легко распознать благодаря его размеру. Диаметр вириона превышает сотню нанометров, что намного больше, чем у большинства других вирусов.
Йенс разглядывал вирусное тельце. Действительно, захватывающее, гипнотическое зрелище.
– Впечатляет, – заметил он, выпрямившись. – Но я и не сомневался, что у вас есть вирус. Меня интересует вакцина. Где ваша «Эн-гейт»?
Винтер кивнул:
– Все будет. Но прежде чем вы увидите нашу вакцину, нам предстоит поймать одну маленькую мышку.
– Кого?
– Мышку. Следуйте за мной.
Крейг подошел к стальной двери и снова набрал на панели какой-то код. Замок щелкнул, и он открыл дверь. В этой комнате на потолке мерцали мощные люминесцентные лампы. Шеф по безопасности вошел следом за директором. Йенс же выпучил глаза:
– Вот это да… Кошкам сюда вход точно воспрещен.
Полки на стенах комнаты от пола до потолка были заставлены клетками, в каждой из которых сидела белая мышь. Каждая клетка была помечена бирочкой: «C57BL/6J», «C57BL/7J», «C57BL/8J»… Крейг открыл дверцу и вытащил на свет крохотное дрожащее тельце.
– Мюссе, – представил он зверька, протягивая его Йенсу.
Тот невольно попятился.
– Мюссе?
Винтер коротко рассмеялся.
– Их всех так зовут. При этом, конечно, у каждого имеется свой индивидуальный номер. У этого, например – Cи-пять-семь-би-эл-слэш-шесть-джей. Возьмите его, не бойтесь.
Он посадил мышонка на руку Вальберга. Тот попятился, а зверек быстро вскарабкался ему на плечо.
– Ой! – закричал Йенс. – Сейчас я его поймаю…
Крейг внимательно оглядел его костюм.
– Погодите-ка, – серьезно заметил он. – Сейчас, когда вы задвигались, я кое-что заметил… Нарушение герметичности.
Журналист схватил мышонка.
– Что?
Винтер кивнул Мореману, который стоял за спиной Йенса.
– Один из ваших шлангов, похоже, не слишком хорошо закреплен. В этом нет ничего страшного, но мы должны все исправить, прежде чем вы вернетесь в лабораторию. Стойте смирно, сейчас Николас все сделает.
Йенс постарался сосредоточиться на мыши, которую держал обеими руками. Она смотрела на него маленькими красными глазками и беспокойно водила усиками. Вальберг чувствовал, как Николас вытаскивает шланги у него за спиной. На какое-то короткое время костюм осел, а затем снова наполнился воздухом.
– Ну вот, теперь всё в порядке, – это были первые слова, которые произнес шеф по безопасности за все время их пребывания в лаборатории. – А Софии я задам хорошую взбучку. Ведь это она вас одевала?
Все трое вернулись в комнату с микроскопами. Мореман снова занял свое место у двери, а Крейг взял у Йенса из рук мышку.
– Мне нужно отнести ее в инъекционную комнату. Сейчас мы вернемся, – сказал директор.
Йенс посмотрел на него с подозрением.
– Что вы собираетесь ей ввести?
– Небольшую дозу вакцины. Подождите. Ничего не трогайте, стойте там, где стоите. Это займет всего несколько минут.
Прежде чем Вальберг успел что-либо возразить, Крейг направился к выходу, набрал на двери код, коротко кивнул и исчез в комнате с душевыми насадками на потолке. Николас последовал за ним, и стальная дверь захлопнулась с легким щелчком. Йенс снова склонился над микроскопом, где под стеклом плавали фиолетовые вирусные тельца. Как может такая красота нести смерть? Он выпрямился и взглянул на висящие на стене часы. Директор задерживался. Почему Мореман ушел с ним? Разве он не обязан наблюдать за тем, как ведет себя в лаборатории «посетитель со стороны»? Спустя несколько минут журналист начал беспокоиться. Что за черт, в конце концов? Как долго еще ему торчать здесь одному? Ему пора обратно, в редакцию. В этот момент у него над ухом снова послышался треск.
– Это я, Йенс. Вы меня слышите?
Вальберг огляделся. Крейга нигде не было.
– Я слышу вас. Чем вы там занимаетесь?
– Вы ничего не заметили, пока нас ждали?
– О чем вы?
– О Мюссе. Собственно, я взял с собой не Мюссе, а другого Мюссе. Хотя все они так или иначе Мюссе… Но этого зовут Cи-пять-семь-би-эл-слэш-девятьджей…
– Крейг, какого черта… где вы?!
Проклиная неуклюжий костюм, журналист поковылял к двери.
– Йенс, я же велел вам оставаться на месте, – вновь послышался голос Винтера. – В ваших интересах вести себя разумно.
Вальберг остановился. Маска «скафандра» опять запотела, и откуда-то изнутри в Йенсе поднялась волна панического страха. Было что-то кошмарное в изменившемся голосе директора.
Журналист задышал в микрофон:
– Довольно, Крейг. Выпустите меня отсюда. Но статья в утренней газете вам не понравится, это я вам обещаю.
Ничего не произошло.
– Крейг? – позвал Йенс. – Вы меня слышите?
– Я здесь, – ответил Винтер. – Где мне еще быть? Я не успел рассказать вам о Мюссе, Йенс. Этот Мюссе… Он должен быть вам очень интересен, именно вам…
Вальберг выругался, сделал еще два шага, отделявшие его от стальной двери, и ударил в нее кулаком. Крейг же продолжал:
– Так вот, Йенс, это Мюссе… Он не совсем здоров. Вы слышите, что я говорю, Йенс?.. Где вы?
– Крейг, чертова свинья! Откройте! – На стальную дверь обрушился второй удар.
– Йенс, друг мой, как у вас с математикой? Ответьте мне на один вопрос: что будет, если к функции Cи-пять-семь-би-эл-слэш-девять-джей прибавить функцию NcoLV-семь-один?
Журналист коснулся лбом стальной двери и попытался успокоиться. Что такое хочет сказать ему Крейг?
– Так уж и быть, можете не отвечать, – произнес голос в динамике. – Вы слишком давно ходили в школу. Правильный ответ: получится крайне неприятный мышонок. Собственно, с вашим костюмом все было в порядке, но Николас… Вернемся, однако, к нашему мышонку. Вероятно, он еще не добрался до вас. У вас же такой просторный «скафандр»…
Голос исчез, и Йенс почувствовал, что его комбинезон снова сдулся. Он обернулся и с опаской покосился на микроскоп:
– Крейг, что вы задумали? Там же вирус. Немедленно откачайте воздух!
– О, не волнуйтесь за вирус! Он не распространяется через воздух. А если бы даже и распространялся, ему не пробраться сквозь ваш костюм. Ни один вирус не проберется сквозь него – ни вовнутрь, ни наружу.
В этот момент что-то мягкое и пушистое коснулось ноги Вальберга чуть повыше голенища сапога. Потом его словно что-то кольнуло. Йенс дернул ногой.
– Он укусил меня, слышите! Этот маленький черт укусил меня!
Журналист ударил себя по ноге и как будто попал по чему-то маленькому и мягкому. Он ударил еще раз, и еще, и продолжал молотить, пока в изнеможении не упал на дверь.
– Откройте, Крейг. Меня укусила эта ваша крыса… мне нужна дезинфекция. Введите мне противостолбнячную сыворотку или… что там у вас в таких случаях полагается… Ну!
– Вы не поняли меня, Йенс, – послышался голос Винтера. – Вам не нужна противостолбнячная сыворотка, вам нужна «Эн-гейт». Вы слышите меня?.. Проблема, однако, в том, что до сих пор я не был с вами до конца откровенен. Но теперь, когда мы с вами знаем друг друга немного лучше, вынужден признаться вам, что ее у нас действительно пока нет. Нам нужна кровь Ханны Сёдерквист, это так. И я обещаю вам, что мы ее добудем. Теперь это и в ваших интересах тоже. Но… честно говоря, не думаю, что вы до этого доживете…
Вальберг устало опустился на пол. Похоже, Крейг не блефовал – он и в самом деле подцепил заразу.
– Понимаю, что вы сейчас обо всем этом думаете, но старайтесь смотреть на вещи позитивно, – продолжал Винтер. – Вы поможете нам распространить информацию, разве не для этого и существуют СМИ? Вы – наша ходячая реклама. Журналист, инфицированный NcoLV, – представляете себе заголовки? Тут же развернутся дебаты…
Йенс чувствовал, как из него уходят силы.
– Но я все раскрою. Я расскажу, как заразился…
– Вы амбициозны – это очень важное качество для репортера. Но, к сожалению, в течение ближайших нескольких часов вы впадете в кому. Инкубационный период в вашем случае будет ничтожно коротким, поскольку вы получили вирус непосредственно в кровь. В этом есть и положительный момент – мучиться вам почти не придется. Не беспокойтесь ни о чем, сейчас вы уснете и будете спать сном младенца… С удовольствием продолжил бы дискуссию, но вынужден вас покинуть. Итак, спокойной ночи и приятных сновидений…