– Я быстро стал звездой охотничьей команды, и знаешь почему?
– Ты чертовски хорошо стреляешь, – предположил его подчиненный.
– Нет, там были стрелки куда лучше меня. – Пардо загадочно улыбнулся. – Все дело в том, что я умел выжидать. Все остальные слишком много дергались. Они меняли положение тела, переговаривались, открывали банки с пивом, ели бутерброды…
– А ты – нет? – недоверчиво покосился на шефа Давид.
– Я – нет. Я занимал пост и оставался на нем часами. Мог просидеть в засаде круглые сутки, если дело того требовало. И ни разу не оставался без добычи.
Меир положил яблоко на стол.
– Умение выжидать – первое достоинство охотника, – наставительно заметил он. – И если, как ты говоришь, все ресурсы задействованы, ждать – лучшее, что нам остается. – Шеф «Моссада» перегнулся к Давиду через стол. – Рано или поздно они объявятся, и тогда мы должны быть готовы.
Даларё, Швеция
Они устроились на причальном мостике, у самой воды. Солнце припекало, но воздух оставался прохладным и свежим. Вдали, у Сальткрокана, мелькал катер, в остальном же архипелаг Юнгфруфьёрден был тих и безлюден.
Трудно было одним словом описать чувства Эрика. Мужчина был смущен, озадачен, пристыжен и шокирован одновременно. Он то переводил взгляд с Ханны на Рейчел и обратно, то следил за маячившей в дальних шхерах лодкой. На Ханне были надеты джинсы, футболка университета Киото под жакетом от «Барберри» и кроссовки. Волосы у нее были распущены и непричесаны. А на Рейчел были черные брюки, похоже, форменные – примерно в таких она навещала его в тюремной камере в корпусе «Моссада», – темно-зеленая блуза, тонкая спортивная куртка и массивные черные ботинки. Густые волосы она собрала в тугой узел.
Ханна, похоже, тоже наблюдала за лодкой, держа чашку обеими руками. Эрик знал, что ей сейчас нелегко. Что она, как и он, борется со своими чувствами.
После встречи у булочной Рейчел села в лодку вместе с ним. Она изменилась – так, по крайней мере, казалось Эрику. Дистанцировалась, замкнулась в себе. Уже из лодки Сёдерквист позвонил жене и сообщил, что случайно в центре поселка Даларё столкнулся с известным ей агентом «Моссада». Невероятное совпадение! Ханна выслушала его и, не сказав ни слова, положила трубку. Эрик приготовился к худшему – что она уедет в город или набросится на Рейчел прямо с порога. Но супруга и на этот раз удивила его. Она встретила их на причале с подносом, на котором стоял чайник, три чашки и что-то вроде ревеневого пирога – бог знает, где она его раздобыла.
Тем самым фру Сёдерквист обозначила границу: она как будто хотела показать, что не пустит эту женщину дальше причала. Но пирогом с чаем дело не ограничилось. Когда Рейчел вышла из лодки и протянула ей руку, Ханна ни с того ни с сего бросилась к ней обниматься. Сцена получилась настолько неправдоподобной, что Эрику потребовалось перевести взгляд на море и шхеры, чтобы снова обрести чувство реальности. Ему вдруг подумалось, что он никогда не поймет свою жену. Что она имеет душу во сто крат более широкую, чем его собственная.
Рейчел поздравила Ханну с выздоровлением и заверила ее, что там, в Израиле, Эрик страшно по ней тосковал. Ханна кивнула и даже смущенно улыбнулась мужу, но после приветствий и обмена любезностями за поеданием пирога, который Сёдерквист дополнил свежими круассанами, разговор затух. Нависла невыносимая, давящая тишина, в которой читался один-единственный невысказанный вопрос Ханны: «А что она здесь, собственно, делает?» Жена Эрика не сомневалась, что все было обговорено и подстроено заранее. Случайность казалась ей абсурдом – ведь всего сутки назад он повторял во сне ее имя!
Эрик прокашлялся и обратился к Папо:
– Как ты меня нашла?
Рейчел склонила голову набок – жест, который он помнил с их первой встречи.
– Мы найдем иголку на горе Синай. Неужели ты думаешь, что тебя так трудно выследить?
Сёдерквист не мог удовлетвориться таким ответом. Ему было важно, чтобы Ханна поняла, что он здесь ни при чем.
– Но как? Как ты меня выследила? Никто не знает, что мы здесь.
– Ты упомянул Даларё в одном из интервью несколько лет назад. Оно до сих пор висит в Сети.
– Допустим. Но как ты оказалась возле булочной? Откуда узнала, где именно в Даларё я нахожусь?
Эрик встретил взгляд Ханны, который было трудно истолковать. Рейчел сняла куртку и положила ее на мост, а потом наклонилась, порылась в карманах и поднесла к носу Сёдерквиста мобильный. На дисплее была карта Даларё. На северо-восточной стороне полуострова Рёудд мигала красная точка.
– Передатчик все еще в тебе.
– Во мне? – изумился Эрик.
Разведчица кивнула и взяла его левую руку. Мужчина инстинктивно скосил глаза на жену. Он видел, как она следит за каждым его жестом, за малейшим изменением выражения его лица. Как выискивает малейшее основание для ревности и подозрений. Рейчел прощупала его руку пальцами на несколько сантиметров выше запястья.
– Здесь.
Эрик надавил на указанное место пальцем правой руки и обнаружил крохотное уплотнение. Как он не замечал его раньше?
– Как мне от него избавиться? – спросил он.
– Просто вскрыть и удалить.
– Вскрыть?
– Один порез скальпелем, это совсем нетрудно. Хотя будет лучше доверить это какой-нибудь медсестре.
– И как я объясню ей, откуда в моем теле взялся израильский радиопередатчик?
– Не знаю, – пожала плечами Рейчел. – Если хочешь, я могу сделать это здесь и сейчас.
Сёдерквист одернул руку. Ханна поставила чашку на мостик и повернулась к Рейчел:
– Зачем вы приехали?
Она с самого начала искала возможность задать этот вопрос.
– Я здесь, чтобы спасти вас, – ответила израильтянка.
Ханна испуганно оглянулась на Эрика. Тот выпучил глаза:
– Спасти? С чего это вдруг «Моссаду» понадобилось спасать Ханну? От чего?
– Это не для посторонних ушей, но вы, как мне кажется, имеете право знать правду, – сказала Папо.
Фру Сёдерквист скрестила руки на груди. Эрику хотелось приобнять ее за плечи, но он не знал, как она на это отреагирует. Рейчел повернулась к нему:
– Как ты, наверное, помнишь, ФБР было очень обеспокоено болезнью твоей жены, подозрительным вирусом, который могли взять на вооружение террористы. До сих пор мы наблюдали за ходом событий со стороны, но появление NcoLV все изменило. Поначалу предполагалось… – Разведчица оборвала фразу на полуслове и тряхнула головой. – Пока была только Швеция, нас это не особо волновало, ведь речь шла о единичных случаях. Но когда вирус появился в Голландии, проблема получила совершенно другой статус. Это ты указал на связь NcoLV и «Моны», и мы этого не забыли. В том числе и потому, что это свидетельствует о связи NcoLV с «Хезболлой». Слишком много тревожных звонков. А тут еще выяснились неприятные подробности, касающиеся лаборатории, которая занимается вирусом…
Эрик скрестил пальцы в замок.
– Дай мне угадать… «Крионордик»?
– Есть основания подозревать их в связи с некоторыми… скажем так, подозрительными личностями.
– Подозрительными?
– Если начистоту, я имею в виду их новых владельцев. Среди них есть люди… с весьма сомнительным прошлым.
– Террористы?
– Может, и так, мы пока не знаем.
– И все-таки я не понимаю, от кого нужно защищать Ханну.
Рейчел повернулась к супруге Эрика:
– Вы – единственная среди инфицированных NcoLV, кто выздоровел. И теперь вы в опасности, потому что кое-кто жаждет заполучить вашу кровь. При этом не менее серьезные силы хотели бы, чтобы вы попросту исчезли. Вы для них – ходячая вакцина. И те, кто занимается разработкой лекарства против NcoLV, не желают иметь конкурентов.
– Вы говорите о «Крионордике»? – уточнила Ханна.
– Возможно. В любом случае, вам лучше подстраховаться. Израиль воспринимает угрозу пандемии очень серьезно. И мы тоже думаем о разработке вакцины. В прошлый раз, во время атаки «Моны», террористы застали нас врасплох. Теперь мы не намерены бездействовать. Поэтому я здесь.
У Эрика по спине пробежал озноб. Взглянув на море, он понял, что ветер усилился. Все это походило на сон, который становился все кошмарнее. Дело зашло слишком далеко, если уж «Моссад» направил своего человека в Швецию. Теперь речь шла не о пустых телефонных угрозах.
Но Ханна уже сдала кровь. Каролинский институт получил ее более чем достаточно. Значит ли это, что угроза устранена? Жалкая логика! У Ханны осталось еще много крови. И может, именно теперь, когда у «Крионордика» появился реальный конкурент, от них следует ожидать решающей атаки.
Помимо всего прочего, Эрик был уверен, что Рейчел сказала не все. Когда она заговорила о «подозрительных личностях» в руководстве «Крионордика», он первым делом подумал о Хенрике Дальстрёме и об исчезновении Йенса. Вспомнив о загадочном эсэмэс, Сёдерквист полез в карман брюк за телефоном. Бросил взгляд на Ханну – та сидела бледная как полотно. Эрик положил руку на ее плечо – она не двинулась с места. Он открыл сообщение Йенса и поднес мобильник к глазам Рейчел.
– Вот что я вчера получил от своего ближайшего друга. Он журналист и собирался прижать к стенке руководство «Крионордика». Но потом исчез. И вот пришло вот это… – Мужчина кивнул на дисплей.
– Что это? – спросила Папо.
Эрик слабо улыбнулся:
– Прости. Здесь написано, что Ханну надо спасать от КН, то есть от «Крионордика». Так я понял, по крайней мере. Йенс хочет, чтобы я спрятал ее на острове Гиллёга, во внешних шхерах. Там у него дом.
Сёдерквист внимательно вгляделся в лицо Рейчел. Он был прав, она о чем-то умалчивала.
Папо вздохнула.
– Нам известно, что «Крионордик» пообещал вакцину своим инвесторам. Если у них ничего не получится, инвесторы понесут убытки. Большие убытки. Именно поэтому они готовы на все, чтобы заполучить кровь, и не потерпят никаких конкурентов. Новые владельцы заключили контракт с английским охранным предприятием «Блэк скай». Официально – чтобы обеспечить безопасность лабораторных корпусов в Уппсале. Но для этих целей подобные предосторожности, мягко говоря, излишни. В «Блэк скай» набирают преимущественно профессиональных солдат. По сути, это частная армия, используемая в зонах потенциальных военных действий. И они всегда не на той стороне – в этом отличие «Блэк скай» от прочих предприятий такого рода. Когда их коллеги из других охранных агентств представляют интересы американцев, «Блэк скай» непременно оказывается на стороне арабов. Они защищали сирийское правительство и иранских политиков в их поездках за границу. Что, с другой стороны, очень прибыльно…