– Могу я чем-нибудь помочь вам?
– Что вы там делали? – бесцеремонно оборвала ее Сёдерквист.
Во взгляде медички мелькнула насмешка:
– Я всего лишь осматривала своего пациента.
– Вы врач?
– Доктор Диана Вестон, – представилась блондинка. – А вы кто?
Нависла неловкая пауза.
– Ваш пациент – мой муж, – шепотом ответила Ханна.
Взгляд Дианы смягчился.
– Понимаю, – кивнула она и быстро пошла по коридору. Супруга Эрика поспешила следом.
– Как он? – спросила она в спину врача.
– Мы только что взяли анализы. Вы все узнаете через несколько часов, – ответила та.
В горле у Ханны пересохло.
– Вы что-то недоговариваете… Скажите все как есть…
Вестон оглянулась, взявшись за ручку двери, и как будто засомневалась. У Ханны все поплыло перед глазами. Сейчас она хотела получить хоть какой-нибудь ответ, чтобы вернуться в приемную, забраться на диван и снова читать про лягушку на пикнике. Диана заглянула ей в глаза.
– Час назад он перенес серьезный приступ дыхательной недостаточности – то, что бывает со всеми NcoLV-пациентами. Но с этим мы справились, сейчас он в респираторе. Будем надеяться, что его организм не сломлен, только при этом условии можно рассчитывать на желаемый эффект.
– Можно рассчитывать? – повторила Сёдерквист.
Врач отпустила дверную ручку и посмотрела на нее так, что у Ханны упало сердце.
– Его организм не железный, и если последует новый приступ… – Диана не закончила фразу.
– Что тогда? – шепотом переспросила жена Эрика.
– Тогда мы можем его потерять.
Ханна вцепилась в рукав халата медички.
– Вы не должны его потерять, слышите? Если последует новый приступ, вы справитесь и с ним! И со следующим тоже… Вам понятно?
Вестон кивнула, убирая ее руку:
– Мы справимся.
Но прозвучало это не очень уверенно.
Рядом кто-то закашлялся, и Эрик увидел мужчину в оборванной рубашке. Сам он лежал, не смея шевельнуть даже пальцем. Мужчина харкал кровью, склонившись над мойкой с грудой фарфоровой посуды. Сёдерквист снова оказался в кафе в торговом центре NK, но белого пепла там больше не было. От грязных тарелок в мойке шел запах несвежей еды. Эрик осторожно привстал, а мужчина удалился, что-то бормоча себе под нос.
Эрик наклонился и подобрал с пола будильник. Синяк на внутренней стороне его предплечья почти сошел. Сёдерквист поднялся и последовал за мужчиной в зал. Там за одним из столиков сидела женщина с испуганными глазами. У ее ног лежало тело еще какого-то мужчины, по-видимому, мертвое. Эрик вышел в атриум и остановился на верхней ступеньке мраморной лестницы. Полицейской машины больше не было, и стеклянные двери были целы. На полу валялись пакеты с логотипом торгового дома NK, скомканные платья и что-то похожее на рекламные листовки. Эрик закричал и зажал ладонью рот. В грудах мусора проглядывали очертания человеческих тел, которые, казалось, были выброшены сюда вместе с тряпьем и бумагой. Мимо окон проехала «Скорая» с включенной сиреной. Над освещенной прожекторами площадкой висел кусок голубой ткани с крупными золотыми буквами: «Ральф Лорен»[48]. Очевидно, это было действие будильника. Интересно, можно ли прокрутить еще? Эрик повернул часы циферблатом вверх, сделал еще три полных оборота по солнцу и обернулся в сторону атриума. Посредине освещенной прожекторами площадки стояла маленькая девочка, с кудрявыми черными волосами и в грязном бирюзовом платье. Сёдерквист встретил ее пронзительный взгляд и отпустил стрелки.
Гиллиот, Израиль
Завершив разговор, Давид Яссур задремал – он почти не спал последние несколько суток. Похоже, Меир Пардо избрал ту же стратегию – окопался у себя в кабинете и не высовывал оттуда носа с самого утра. Глазок дымовой защиты все так же мигал в углу потолка, так что о курении можно было забыть.
Разговор, который только что завершил Яссур, был с Сарой Вейзель, следователем военной разведки. Это ее команде удалось выяснить, что «Сальсабиль» – кодовое название источника финансирования террористической группы из Исламабада. Сара работала не покладая рук – и, судя по всему, нашла то, что искала. Давид покрутил головой, разминая отекшие мышцы, и поморщился.
В ходе допроса перебежчица из исламабадской группы назвала имя человека, бывшего, если можно так выразиться, связным между террористами и загадочным «Сальсабилем». Команда Вейзель тут же взяла его. Результатом многочасовой «беседы» – стоившей, помимо прочего, «связному» жизни, – был номер телефона, привязанный, как оказалось, к предоплаченной карте СТС, национального оператора Саудовской Аравии… Итак, следы вели в Эр-Рияд. Само по себе это не сулило ничего хорошего. Отношения Израиля с королевством были натянутыми, так что рассчитывать на помощь тамошнего правительства не приходилось.
Но в таком случае, не удастся ли им заодно выйти на след «спонсора» «Моны»? Что, если Аким Катц тоже скрывается в Эр-Рияде? Стоит только копнуть хорошенько, и они объявятся оба – две крысы, прижавшиеся друг к дружке в одной норке. Давид оторвал верхний лист блокнота и вскочил со стула. Пришло время побеспокоить шефа.
Стокгольм, Швеция
Десять часов до выброса
Ханна свернулась калачиком на диване в приемной. Медсестра собрала со столика газеты и принесла чай. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Карл Эберг.
– Чертовы фашисты… Нет, это непостижимо!
Фру Сёдерквист оторвала голову от подлокотника.
– Карл… Что случилось?
В этот момент в комнату вбежал запыхавшийся Свен Сальгрен.
– Я все еще не получил ответа из Института инфекционных заболеваний. Ульрика Сегер по-прежнему недоступна. А теперь еще Ветье… – Он покосился на Ханну. – Вы не слышали? – Она покачала головой и села на диване. – Мы потеряли его, почти час назад.
Женщина прикрыла рот ладонью.
– О, господи… Наш Томас? – В ее широко распахнутых глазах застыл ужас. – Свен, неужели у вас нет вакцины? У вас ведь совсем не осталось времени…
Сальгрен взял ее за руку.
– Послушайте, Ханна, в лаборатории все давно забыли про сон и еду. Они работают круглые сутки в буквальном смысле. И я тороплю их как могу, но… Я не хочу вам лгать. У нас возникли некоторые проблемы, с которыми мы не можем справиться.
Ханна сникла. Краски сошли с ее лица. Она все еще не спускала глаз со Свена, словно ждала продолжения. Доктор перевел взгляд на Карла:
– Что в полиции?
– Меня вышвырнули оттуда, – отозвался журналист.
Взгляд ученого стал удивленным.
– То есть? А как же документы? Доказательства?
– Они камня на камне не оставили от нашей версии. Бумаги похищены. Лодка в Юргордене – тоже. А «Крионордик» – последняя надежда человечества. Кстати, это подтверждает и ваша знакомая из Института инфекций.
– Они разговаривали с Ульрикой?
– Именно. И она представила «Крионордик» в самом выгодном свете.
– Но что дало ей на это основания? Они же исчезли…
– Бог ее знает. Вероятно, она просто повторяла общие фразы. – Карл оглянулся на Ханну. – На Гиллёге они, кстати, тоже были… И не нашли там ничего подозрительного. Никаких следов борьбы, ничего…
– Зато я поговорил с шефом «Крионордика». – Голос Свена зазвучал неожиданно оптимистично. – С Крейгом Винтером.
Эберг вздрогнул.
– Как вам удалось на него выйти?
– У меня есть номер его мобильного.
– И?..
– Он ответил.
– Где он?
– Об этом я не спрашивал.
– Но ведь это можно выяснить, тогда мы найдем его.
Сальгрен махнул рукой:
– Это был очень короткий разговор… Так или иначе, я рассказал ему об ошибке. И умолял остановиться…
Карл кивнул.
– И?.. Что он?
– Выслушал меня и дал отбой.
Журналист наморщил лоб.
– То есть как «дал отбой»?
– Я пытался перезвонить, но безуспешно… Но я уверен, что он меня послушает, – спешно добавил Свен, заметив разочарование Карла. – Крейг – кто угодно, только не самоубийца.
Все трое замолчали.
– Нет, – тряхнул головой Эберг и посмотрел на часы. – Мы не должны рассчитывать на то, что он остановится. В нашем распоряжении меньше десяти часов. Нам надо узнать все о месте, где они собираются все начать, – о так называемой «нулевой точке». И Эрик – единственный человек, на которого здесь можно рассчитывать. – Карл покосился на Ханну: – Как он?
Та молча покачала головой.
Сначала появился звук, как будто из туннеля – исчезающе приглушенный, словно тянули сурдинку. А потом вокруг ослепительным каскадом взорвалась музыка. Эрик инстинктивно попятился, сжался – ведь он все еще был голым. Откуда ни возьмись появились одетые в белое девушки и молодые люди с подносами, полными тарелок. Они открывали бутылки с шампанским, разносили салаты, доставали из печей дымящиеся противни, гремели фарфором в мойках и громко объявляли заказы. За подвесными дверями, перекрывая звуки оркестра, шумела толпа.
Эрик поднялся и огляделся. Неужели он приблизился к «нулевой точке»? Никто из окружающих его людей не походил на больного. Сёдерквист провел рукой по волосам и заметил, что синяк на предплечье сошел. В обеденном зале толпились люди: они стояли группами с бокалами шампанского в руках и громко разговаривали, пытаясь перекричать друг друга и музыку. Эрик узнал женщину, которая в прошлый раз сидела здесь за столом одна, над трупом мужчины. Теперь ее спутник, живой и невредимый, стоял рядом и что-то говорил, размахивая руками.
Сёдерквист протолкался сквозь толпу в направлении атриума. Внезапно над головами пирующих заплясало яркое световое пятно. Приглушенный ропот прокатился по залу, а потом помещение прорезали лучи множества прожекторов. Посреди зала появилась женщина в красном плаще с развевающимся шарфом. Кто-то присвистнул, и зал одобрительно загудел. Эрик вспомнил баннер «Ральфа Лорена». Это был показ мод.
Он пробирался все дальше и вскоре оказался возле небольшого эскалатора, где толпа заметно поредела. Там Эрик оперся на перила и затаил дыхание. На площадке этажом выше стояла девочка, та самая Мона, и она не отрываясь смотрела на него. Сёдерквист побежал по эскалатору на второй этаж, но вскоре понял, что ему надо еще выше. Он спотыкался и скользил, перепрыгивая через две-три ступеньки. На третьем этаже несколько человек наблюдали сверху за шоу в атриуме. Мона стояла поодаль, повернувшись к ним спиной. Эрик сразу почувствовал ее пронизывающий взгляд.