Внизу, по Айялон-хайвей, спешили крохотные автомобили. Их вели целенаправленные, уверенные в себе люди. Те, кто знал свое место в жизни и ощущал себя частью единого целого. Меир был не из их числа. Он – одиночка. Никого в «Моссаде» не волнует, где он и чем занят. Никто не будет тосковать о нем, если однажды он перестанет появляться на работе. Они боятся его. Возможно, уважают. Но любить… Он отшельник, и это его выбор. По большей части, по крайней мере.
Пардо никогда не держался за друзей, которые приходили и уходили. Он никогда не был женат и так и не обзавелся детьми. В еврейской традиции дети – это всё. Ценность человека на земле определяется количеством его детей и внуков. Но руководитель «Моссада» так и не исполнил этого главного предназначения, не приумножил род человеческий. Скорее, наоборот, он его сократил.
– Меир!
Шеф «Моссада» обернулся. К нему, спотыкаясь о протянутые между антеннами толстые кабели, бежал Давид Яссур. Похоже, коллега был взволнован не на шутку. Пардо сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза. Запыхавшийся Давид остановился перед ним.
– Угадай, кто только что забронировал билет на рейс «Британских авиалиний» из Стокгольма?
– Не буду и пытаться.
– Надира Аль-Нсур!
– Это ни о чем не говорит, – покачал головой Меир.
– Собственно, Надиру придумали здесь, в этом здании. – Яссур показал вниз большим пальцем. – Это пакет документов: паспорт, кредитная карточка, водительские права – все как обычно.
Меир посмотрел на коллегу:
– Ближе к делу, Давид.
– Несколько недель назад этот пакет был передан одному нашему агенту, направлявшемуся с заданием в Сомали.
– Кому именно?
– Рейчел Папо.
– Ты уверен? – Пардо вынул трубку изо рта.
– На все сто.
Меир схватил коллегу за плечо:
– Хватит дурацких загадок, Давид! Давай выкладывай все, – потребовал он и добавил уже мягче, встретив измученный взгляд подчиненного: – Я тоже устал.
Яссур заморгал, собираясь с мыслями:
– Она летит к «источнику», в Эр-Рияд. К Сальсабилю то есть.
На некоторое время Меир растерялся, а потом заговорил медленнее, обращаясь скорее к себе, нежели к Давиду:
– Но она ведь не случайно использовала наши документы?
Тот кивнул:
– Она подает нам знак. Хочет, чтобы мы помогли ей.
Некоторое время Пардо задумчиво жевал трубку, а потом выпустил в небо сизое облачко.
– Не думаю, что она летит в Эр-Рияд ради Сальсабиля или даже Синона.
– Рейчел летит к сестре, – доверительно улыбаясь, подтвердил Давид.
Меир повернулся и пошел к лестнице. Яссур поспешил следом.
– Когда она там будет? – не оборачиваясь, спросил шеф «Моссада».
– Она летит через Лондон и приземлится в Эр-Рияде через двенадцать часов.
Пардо не отвечал, и Давид наконец решился заговорить о том, что с самого начала беседы крутилось у него на языке:
– Меир, я знаю, ты радуешься тому, что Рейчел жива. Но она все еще в розыске, и на нее имеется красный ордер, подписанный лично Беном Шавитом.
Руководитель разведки по-прежнему молчал. Сейчас его занимали совершенно другие мысли.
– Кто такой этот Сальсабиль? – спросил он наконец, перекрикивая ветер. – У вас ведь есть имя и конкретный адрес?
– Энес Аль-Твайри, нефтяной магнат. Его дворец находится сразу к северу от Эр-Рияда.
– Не самое удобное место, – рассудил шеф «Моссада». – Военная операция совершенно исключена.
– Это было бы чревато массой дипломатических осложнений, – вздохнув, согласился Яссур.
Меир со скрежетом открыл белую стальную дверь.
– Может, нам вообще ничего не предпринимать? – продолжил он рассуждать. – Пазл так или иначе сложится.
Дверь захлопнулась, и по стальной лестнице застучали шаги. Давид шел позади шефа и поэтому не видел, как тот улыбается. Душа Меира ликовала: Рейчел жива, значит, теперь он не один.
Эр-Рияд, Саудовская Аравия
Черный «БМВ» припарковался в трех километрах к юго-западу от дворца. Водитель Ядир Дрори оставил мотор включенным, чтобы работал кондиционер. Иначе продержаться на сорокасемиградусной жаре было немыслимо.
Дворцовые владения – всего около двадцати гектаров земли – окружала пятиметровая стена. В километре от ее западной стороны Ядир и высадил свою пассажирку. За всю дорогу они не перекинулись ни словом, и сейчас женщина тоже молча подхватила свой потрепанный рюкзачок и трусцой побежала по направлению к стене и возвышавшемуся за ней синему минарету.
В инструкциях Гиллиота четко предписывалось оставить ее здесь одну. Ни при каких обстоятельствах Дрори не должен был помогать ей. Эта женщина – обыкновенная туристка, а он – таксист. Ни к ней, ни к нему «Моссад» не имеет ни малейшего отношения.
У хозяина дворца личная армия и служба безопасности, оснащенная по последнему слову техники. Вероятность того, что эта маленькая, слабая женщина вернется, ничтожна. Ядиру было предписано дожидаться ее в течение трех часов, а потом уехать в Эр-Рияд, уничтожить инструкции и забыть все, как страшный сон. Но если она все-таки вернется, он должен отправить в Израиль ее и того, кто, возможно, придет с ней. На этот случай на базе НАТО к северу от Эр-Рияда их ждет американский «Геркулес»[50].
Дрори закурил очередную сигарету и сощурился на испещренную выбоинами стену.
Аким Катц быстро шагал по жилым апартаментам дворца нефтяного шейха. Он обманул Энеса Аль-Твайри. Не сказал ему всей правды ни о вакцине, ни о пропавшем отряде «Блэк скай», ни о Ханне Сёдерквист. Он сделал все, чтобы держать магната подальше от проекта. Но теперь это потеряло смысл. Вирус Винтера никогда не будет выпущен, а Николас Мореман сидит в полиции. Полный провал – и все по вине Катца. Он повел себя легкомысленно, не заручившись резервной копией вируса. Осознание божественной миссии ослепило Акима, но у Аллаха, как оказалось, были другие планы.
Катц заправил рубаху в брюки. Кто знает, может, еще не все потеряно? В конце концов, ничто не мешает Крейгу Винтеру сконструировать еще один вирус. Главное – он знает как, а материалы всегда можно купить. Аким оживился. Теперь он не сомневался, что до сих пор Аллах лишь испытывал его. «Джавда» остается в силе. Если Катц будет достаточно храбр и осторожен, он обязательно получит второй шанс. Поэтому не зря Аким решил открыть Энесу хотя бы часть правды. Лишь в той мере, в какой это необходимо для дела, не более.
Аким ускорил шаг. В самом конце выложенного золотой плиткой коридора он вдруг понял: что-то не так. За большим письменным столом в приемной никого не было. Обычно здесь сидела Адара, личный секретарь Энеса Аль-Твайри. Катц уважал ее за ум и за умение держать язык за зубами. И она всегда встречала его здесь.
Теперь Аким вспомнил, что также не видел во дворце ни единого охранника, и огляделся.
– Адара? – позвал он.
Молчание. Уж не случилось ли чего? А может, Энес собрал какое-нибудь совещание? Катц сделал еще несколько шагов – и замер на месте. Он ошибся. Адара была здесь. Она лежала за сдвинутым письменным столом, между стеной и креслом. В знакомом Акиму голубом костюме, разорванном и пропитанном кровью. В ее широко раскрытых глазах застыло удивление.
Аким поскользнулся на ворсистом ковре и позвал на помощь. А Адара все смотрела на него. Надо найти Энеса! Катц скачками пересек зал, обогнул хрустальную нефтяную вышку и рванул дверь кабинета шейха.
– Энес!
Голос Акима дрогнул. За огромными окнами сверкала бирюзовая гладь бассейна. Катц неуверенно шагнул в кабинет и скользнул взглядом по персидскому ковру на полу. Бежевые кресла в углу были запачканы кровью, и за одним из них торчала рука со скрюченными пальцами – странный жест, судорожный и взывающий о помощи. Аким узнал наручные часы Аль-Твайри. На руке не хватало трех пальцев.
Катц попятился. В голове у него били колокола. Он уже понял, что произошло. Но что ему было делать? Безоружный, он не имел ни малейшего шанса уйти от нее живым. Аким стал лихорадочно вспоминать дорогу к ближайшему выходу. Все бесполезно, ему не успеть. Она уже поджидает его за одной из дверей или на какой-нибудь лестнице. И все-таки ему есть что ей противопоставить…
С бьющимся сердцем мужчина выскочил из кабинета Энеса и побежал по длинным коридорам. Он не встретил ни одного охранника, ни единой горничной или лакея. Дворец затаил дыхание. Катц достиг мраморной лестницы и, воззвав к Аллаху, помчался вниз, перепрыгивая через две-три ступеньки. В подвале он добежал до последней двери, ведущей в каморку, где уже успел провести столько вечеров.
Аким рванул на себя тяжелую дверь и включил свет. В первый момент он никого не увидел, а потом услышал знакомое сопение. Она скрючилась в углу, за картонными коробками – выродок, идиотка, его пропуск из ада. Катц бросился к ней. Женщина зажмурила глаза и жалостливо заскулила. Она всегда так делала. До сих пор Акима это возбуждало, но только не сегодня. Он схватил ее за волосы – и тут заметил кровавые следы на полу. Маленькие, босые ноги… По спине у него пробежала холодная дрожь.
Она стояла за открытой дверью. Зверь… Нет, демон в пропитанной кровью одежде. Волосы свисали ей на плечи мокрыми прядями. На липком от крови лице горели глаза. Левая рука сжимала нож.
Синон рухнул на четвереньки. Существо в дверях закрыло дверь изнутри.
Стокгольм, Швеция
Две недели спустя
Эрик лежал на диване в гостиной и пытался сосредоточиться на «Соловье» Стравинского. В руке все еще пульсировала боль. Свен Сальгрен показал себя искусным дипломатом, запатентовав разработанную в Каролинском институте NcoLV-вакцину – в сущности, дистиллят крови Ханны. Йенсу заметно полегчало, но он все еще лежал в больнице под наблюдением.
Вирус Винтера Свен передал в Институт инфекционных болезней, Ульрике Сегер. По слухам, тот уже был уничтожен. Карл нанес повторный визит в полицию, на этот раз с конкретными доказательствами на руках, самым весомым из которых был доставленный в участок преступник. Человек, с которым Эрик дрался в торговом центре, оказался Николасом Мореманом, шефом отдела безопасности компании «Крионордик».