– А почему ты приехал без жены?
У девочки и в мыслях не было, что в отпуск женатому можно ехать одному.
– Мне удалили недавно гланды. Врачи послали в санаторий.
– А она осталась одна с дочкой?
– Да. Дочке только полгода.
Оксана закрыла лицо руками и замолчала совсем.
– Поехали «домой», – сказал Андрей и взял девушку за руку.
Она пошла покорно, но совершенно отстраненно, как ещё не проснувшийся ребёнок, которого поутру ведут в детский сад.
Часов в девять вечера они вернулись катером на причал «Золотого пляжа». Всю дорогу молчали.
– Поехали наверх в «Горный», – предложил Андрей. Оксана внимательно поглядела на него:
– На танцы?
– Танцев сегодня нет. Приглашаю тебя к себе в гости, ты ведь не была у нас в комнате.
– Там будет твой сосед?
– Алексей? Алексей увлёкся, похоже, сразу двумя дамами на третьем этаже и в комнате редко бывает.
Оксана посмотрела на парня ещё более внимательно и решительно объявила:
– Поехали!
Они заскочили в трамвайчик фуникулёра и поплыли по тросам вверх. Андрей, вообще, старался чаще подыматься в гору к санаторию пешком для тренировки, но в трамвайчике ездить любил – так волнительно было наблюдать изменение перспективы видов на море и побережье при подъёме вверх. Оксана тоже любила эти совместные полёты на канатах.
Но сейчас она смотрела не в безбрежные ночные дали, а вниз под ноги, и сердца влюблённых сжимались от печали.
Алексея в комнате не было.
Андрей посадил Оксану на свою кровать, стульев в небольшой комнате всё равно не было, и достал из тумбочки бутылку «Солнечной долины», яблоки и шоколадку. Всё это было заранее приготовлено на прощание с ней. Оксана сначала отказалась от вина.
Андрей вздохнул:
– Напьюсь сегодня! – и один хлобыстнул полный стакан. Девушка сказала:
– Ладно, наливай. Сопьёшься, провожать будет некому.
Он сел с ней на кровать рядом, выпили по паре раз, из динамика на стенке запел Киркоров:
Я за тебя умру
Посмотри в глаза мне
Я не лгу. Ты скажи,
Я за тебя умру
Только бы ты знала
Что никто тебя не любит так, как я люблю!..
Ты живёшь в душе моей…
Оксана разрыдалась и кинулась парню на грудь. Тот тоже чуть ли не ревел. Потом девушка вытащила из кармашка платья носовой платок, вытерла слёзы и… легла на кровать. Андрей прилёг сбоку рядом и обнял её. Она закрыла глаза, прижала его тело к себе и сказала:
– Милый, я хочу быть с тобой. Вся!
Судя по всему, это были не шуточки. Когда мужское естество осознало это – кровь хлынула Андрею в голову. Тёплые руки девушки на спине под его рубашкой, винно-яблочный аромат её губ, возбудившиеся груди с твёрдыми сосками, которые она вдавила в него, ощущение под руками сквозь шёлковые трусики округлостей пружинистых ягодиц сделали своё дело, и затвердевший орган упёрся ей прямо в плотный живот.
Андрей снял с неё платье и трусики, разделся сам и лёг на неё сверху. Она расставила свои ноги и впустила его в своё святилище.
Он ощутил своим естеством мягкое горячее тепло её внутренней слизистой поверхности и осторожно стал продвигаться дальше, но во что-то упёрся. Он поднажал. Тут она плотно сжала губы, но не вскрикнула, Андрей посмотрел на её лицо. Оно всё побелело, по щекам текли обильные ручьи слёз.
– Господи, зачем я это делаю! – пронеслось в его голове, он соскочил с девушки и быстро надел спортивный костюм.
Оксана прикрылась краем одеяла.
– Так будет лучше? – наконец, спросила она.
– Да, Оксана.
Тут она разрыдалась и, отбросив прикрытие, вскочила и обняла Андрея.
– Я тебя ещё больше люблю, милый!
Так они и стояли: одетый в спортивный костюм молодой мужчина и повисшая на нём рыдающая, обнажённая девушка.
Андрей проводил её до вагончика. В последний раз прошлись они по пляжу, там, где гуляли с ней почти две недели, каждый день. Оксана заглянула Андрею в глаза:
– Хочешь, я спою тебе любимую песню мамы?
– Да.
Девушка запела звонким, чуть вибрирующим голосом:
Ещё один звонок и стихнет шум вокзала, Ещё один звонок и поезд отойдёт.
Быть может, вот сейчас тебя я потеряла, Быть может никогда свиданье не придёт!
Эта незатейливая, наивная песенка, через которую любимая светилась простой искренней чистотой, застряла в душе Андрея на всю жизнь.
Утром пришёл служебный автобус и повёз практиканток прямо до Львова.
Сосед уехал за два дня перед Андреем, он остался в комнате один.
Провожали Мишку, соседи за столом пригласили и Андрея. Дни приездов, отъездов были примерно одни и те же, весь санаторий уже два дня гудел от пьяных проводов и новых встреч. Изо всех окон неслись песни, соседи переходили друг к другу из одной комнаты в другую, где, в который раз, прикладывались к живительной влаге источника веселья.
Собрались в комнате у Полины с Татьяной.
– Ну, Андрей! – кричал пьяный Олег, – такую принцессу отхватил!
– А я, что не принцесса? – обиделась Татьяна.
– Ты… ты королева! – нашёлся Олег и чмокнул её в губы.
– Король мой! – зажмурила глаза москвичка.
Полина оттанцевала с Мишкой. Запела Алсу:
Свет в твоём окне…
Как он нужен мне!
Полина пригласила Андрея.
– Ты у нас один, бедный! – сказала она в оправдание перед любовником.
Тот, впрочем, ухом не повёл, налегая на копчёную розоватую кефаль.
– Жаль, не получилось у нас, – прошептала Полина Андрею в ухо.
– Да всё хорошо, ты же нашла себе любовь.
– Нашла… – согласилась Полина без особого энтузиазма.
Тут Мишка справился, наконец, с объеденьем и сказал:
– Ну, я раньше всех отчаливаю, через час такси.
– Ага, мы пошли прогуляемся! – отозвался с пониманием Олег.
Андрей вышел вместе с парой, но гулять не пошёл и плюхнулся в одежде на кровать в своей палате.
Сон не шёл.
– Как там Оксана? Наверно, парень её встретил.
Потом его мысли перенеслись домой.
– Слава богу, не согрешил перед женой. Никогда один больше не поеду в отпуск!
Тут тихо отворилась незапертая дверь, и на пороге показалась расхристанная Полина. У неё было помято платье, причёска съехала на бок, в руке она держала початую бутылку с коньяком.
– Пришла прощаться, завтра тоже уезжаю. Не выгонишь?
– А Мишка? – поднялся Андрей с кровати.
– Мишка уехал.
– Ну что ж, выпьем. Всё-таки три недели за одним столом.
Он разлил коньяк по стаканам, чокнулись.
– Когда ты первый раз подошёл к столу, знаешь, как у меня поднялось?
– Что, у женщин тоже поднимается? – пошутил Андрей.
Полина проглотила махом коньяк:
– Весь отпуск мне испортил!
– Ну, зачем ты так? Не одна ведь была.
– А? – отмахнулась Полина, – знаешь, сколько раз я смотрела тайно на тебя с этой девкой? Не замечал?
– Да нет.
– Конечно, смотрел только на неё. Порядочный семьянин!
– Чья бы корова… Полина.
– Понимаешь в чём разница? Я не скрываю своих измен. А ты… ты лицемер, – нашла она, наконец, подходящее слово.
– Я не изменял жене с Оксаной.
То была большая ошибка Андрея перед опытной жрицей любви. Она шестым чувством поняла, что парень не врёт, что прояви она наглый натиск – голодный организм среагирует.
Полина толкнула Андрея на кровать, тот не устоял от неожиданности, и одним рывком сбросила с него спортивные штаны.
– Ты что, Полина? От Мишки не высохла! – попытался он сдержать бешеный натиск фурии.
– Мишка распалил меня, но не удовлетворил. Ты ещё не знаешь как сладка такая женщина!
Между тем, Полина уже успела вытащить у ошарашенного парня застоявшийся от безделья орган и заглотила его. Не повинуясь больше хозяину, воспрянувший мученик восстал и импульсивно забился в распалённой страстью глотке. Но женщина не стала дожидаться, когда он расслабится, разрядившись от долгого страдания, и вскочила на него сверху.
Когда первая атака завершилась блестящей победой нападающей стороны, враг больше не сопротивлялся.
Коньяк бодрил силы бурно совокупляющейся пары, и к утру, Андрей рухнул и заснул совершенно измочаленный.
На завтрак Андрей не пошёл.
В обед Олег загадочно улыбался, они остались за столом одни – спутницы уехали, но ничего не сказал.
Дома всё произошло так, как и ожидал возвратившийся глава семейства. Любящая, соскучившаяся жена, смеющаяся, пускающая пузыри дочурка.
– Господи, какой я подлец! – думал Андрей. Он стремился забыть южные события, как сон, да они и представлялись ему теперь сном из привычного обжитого места.
Скоро в уютной тихой обстановке семейного гнезда отлегло от сердца. Но и воспоминания стали возвращаться. Как-то он заскочил на почту и спросил до востребования. Точно! Лежало письмо от Оксаны, твёрдое на ощупь. Андрей вскрыл конверт:
Внутри лежал плотный лист. Он достал его. Перед глазами возникло милое юное лицо – цветной портрет Оксаны. Девушка писала, что любит, что с парнем она не стала встречаться и… просила передать привет жене и дочурке.
– Святая наивность! – вздохнул Андрей.
Насмотревшись, он спрятал письмо в потаённом месте, рядом с раньше подаренной фотографией почти обнажённой девушки, сидящей на скале «Парус».
Однажды он пришёл с работы домой, жена ещё не вернулась, и нашёл на столе разорванные письмо и фотографии, всё-таки законная подруга что-то подозревала и сумела обнаружить их в потайном месте.
Андрей сам пошёл, не дожидаясь, к ней на работу, он любил жену, и подумал, как она всё это переживает, и не хотел ни минуты лишней ждать, чтобы попытаться облегчить её душу. Случилась череда неприятных объяснений, но она простила.
– Если бы она узнала ещё про Полину! – с содроганием вспомнил Андрей неожиданную вспышку.