— Алекс, первая скрипка за тобой, — ловко перевалился через спинку сидения Мишкин. — Я пока в теньке зашхерюсь. Понаблюдаю, что за крендель достался. Чует сердце, тот ещё скот.
— Раз доктор говорит в морг, так тому и быть, — подполковник поднял с пола полуторалитровую бутыль с водой. — Носорог, на шухер!
— Пойду-ка и я схаваю пару-другую кубов кислорода, — щелкнул замком водительской двери кубинец. — Ого! С озера ветерок дует — чудо!
— Мигель, тусуйся недалече. Мало ли, — бросил ему в след полковник.
— Пан поручик, будь ласков, зафиксируй копа вертикально, — Александр, набрав полный рот воды, дождался, когда Чупа-Чупс усадить синьора начальника прямо, и резко выдохнул, слегка разжав губы. — Guten Morgen, херр Родригес!
Физиономия начальника академии покрылась обильной росой. Веки дрогнули и раскрылись. Зрачок, проделав полукруг, задержался на миг в центре и заполз вверх.
— Э, так не пойдет! Вертайся, Иудушка! Пусть не на Суд Божий, но на спрос, — Кайда влепил три звонкие пощечины, сдерживая себя от желания вмазать от души. — Дедовские методы ой как девственны. Дайка, Андрэ, неврастенику водички хлебнуть. Да, не лей спешно, не ровен час захлебнется.
Родригес на удивление очухался быстро. Была попытка «поплыть», но Морозов сунул под нос симулянту кулак, приговаривая:
— «Косить» станешь, в рыло схлопочешь. Командир он добрый, а я вообще по жизни пацифист, как и ты. Выхлестну челюсть, придётся пластмассовую пользовать. На ночь отстегнул и в стаканчик. Комфорт — слов нет.
— Всё! — подполковник рявкнул так, что даже Чупа-Чупс вздрогнул, а полицейский дернулся, попытавшись прикрыть лицо скованными в наручники руками. — Реверансы кончились. Теперь суровая проза. Вякнешь типа, меня с кем-то спутали и не жрал я вашего с вареньем из айвы, вколем амитал натрия.
— Дозировку и увеличить можно невзначай, — неожиданно вступил в дело Мишкин. — Поболтаешь с полчасика, потом … Сердечная мышца выдержит, поживешь маленько. Хотя, между нами, какая в «дурке» жизнь. Иллюзия.
Родригес откровенно ухмыльнулся:
— А, смысл? Какой после «сыворотки» с меня толк? Ну, наговорю под «болтунчик» и чё? Для оперативной разработки годится, слов нет. В суд с этим …? Дохлый номер.
Кайда с Валентином переглянулись и одновременно захохотали в голос. Андрей таращился на офицеров с не меньшим удивлением, чем Родригес.
— Ты дурак? — давясь смехом, спросил Александр, постукивая по сиденью. — Или прикидываешься?
— Чего вдруг? — искренне обиделся никарагуанец. — Новое в методике воздействия на психику арестованного?
— Сударь! Вы клинический тупица, — тоном врача, оглашающего неутешительный диагноз, вздохнул полковник. — Полагаешь похищение игра такая? Попугают и вернут в кабинет. Ну, максимум к следакам сдадут, а там … Мда. Везёт мне последнее время на идиотов.
— Ладно, покалякали — пора и делом заняться, — Кайда посмотрел на Морозова. — Доставай химию. Только спеленай пациента надежно, да про кляп не забудь.
— Принято, — Андрей перешел на русский, вмиг пристегнув второй парой наручников к нижней опоре диванчика. — Командир, передай саквояж. На переднем сидении лежит.
— Момент, — Александр, перегнувшись через спинку, перетащил чемоданчик. — Залоснился-то как!
— Работы много, — буркнул Чупа-Чупс и, ловко захватив шею Родригеса в локтевой сгиб, прижал к себе. — Там ветошь в ногах валяется. Для кляпа в самый раз.
— Пого …ди, — захрипел начальник академии. — Дак, вы русские? Да?
— Ни, эскимосы из-под Жмеринки, — Валентин, запустив руку под сиденье, вытащил тряпку в масляных пятнах. Потянув воздух, брезгливо сморщился. — Бля, сплошной аммиак. Не блевануть бы.
Кайда извлек из набедренного кармана штанов Victorinox приличного размера и, с ловкостью уличной шпаны, раскрыл. Подцепив снизу форменную брючину открытым лезвием, в один прием располосовал.
— Держи крепче! — Мишкин скинул колпачок с шприц-тюбика. Старший лейтенант слегка придушил неудачливого заговорщика.
— Ууу, — выл тот, суча ногами и крутя головой. Куда там! Валентин вогнал иглу в оголенную ляжку и плавно выдавил жидкость. — Через минуту ослабь хватку, должно торкнуть.
— Уже торкнуло, — хмыкнул Андрей, кивнув на увеличивающееся влажное пятно ниже гульфика. — Не дай Бог обдристается. Вот Мигель обрадуется. А, вот и он. Легок на помине.
— Пошел процесс! — кубинец, распахнув водительскую дверь, сунул голову во внутрь. — Вижу несговорчивый клиент попался.
— Не то слово! — хихикнул Морозов, ослабляя хватку. Родригес только крутил выпученными глазами, прекратив попытки вырваться.
— Парни, чем это за духан у вас? — поморщился кубинец. — Даже глаза слезятся!
— Клиент протек, мля, — полковник наполовину открыл откатную дверь и, повернувшись к копу, ехидно поинтересовался. — Как самочувствие синьор комендант? Поболтаем или добавить зелья?
— Горит всё внутри, — пересохшими губами, выдавил Родригес. — Пить дайте.
— Дадим. Конечно, дадим, — убежденно ответил Валентин. — Ответишь на пару вопросиков, сразу стакан нарзана налью. Холодного, со слезой.
— Спрашивай, — выдохнул шеф академии Вальтера Мендосы Мартинеса.
— Меня терзают смутные сомнения, — проводив взглядом шагавших к озеру Родригеса «обрученного» с Чупа-Чупсом, Мишкин задумчиво затянулся сигаретой. До кромки воды было метров тридцать. Берег, плотно заросший низкорослым камышом, шелестел, что старая кровля, под усиливающимся бризом.
— Поделитесь, сударь, — Кайда мысленно похвалил старшего лейтенанта. Тот, с терпеливостью сиделки у постели тяжелобольного, помог полицейскому справиться с гульфиком.
— Что-то не так с откровениями иудушки, — недовольно покрутил носом полковник. — Директор американского колледжа и вожак комплота. Страсти провинциального театра, мля.
— Не мне тебе рассказывать о легендах для нелегалов, — удивился Александр, раскинув широко руки и глубоко вздохнув. — У самураев даже боссы разведки и ассенизаторами трудились, не толи что преподами.
— Так оно, — уныло согласился Валентин, равнодушно глядя, как возвращаются после променада арестант с охранником.
— Ладно, по ходу разберемся. Не впервой вместо морковки брюкву жевать, — подполковник энергично развернувшись, пошагал к микроавтобусу. — Вперед, труба зовет! Нам ещё сельпо посетить треба.
Мигель так ловко парканул Volkswagen Transporter, что послеполуденной солнце не могло пролезть сквозь листву канадского клена, как не старалось. Дерево с примятой, толи бурей-ураганом, толи другой неприятностью, верхушкой рассыпало крону на манер прически Анджело Дэвис.
Родригес полулежал на диванчике салона под надзором кубинца. Мигель, сущий добряк, освободил запястье левой руки от «браслета», пристегнув к вертикальной стойке сидения. Осмотрев творение, он со вздохом констатировал, что нарушил некую гармонию и пристегнул левую лодыжку к нижней опоре.
Удовлетворённо крякнув, перфекционист с острова Свободы отечески поинтересовался:
— Пить или писать хочешь? Нет, но было б предложено. Тогда медитируй покуда. Александр, устроившись на переднем сидении, был занят переговорами в эфире и не обращал внимания на выходки Мигеля, а вот Мишкин просто умилялся:
— Ну, ты, прям отец родной. Гуманист с большой буквы.
— Да, я такой, — без ложной скромности согласился кубинец. — В попы что ли податься? В монастырь, к примеру.
— Мужской? — сдерживая улыбку, поинтересовался Валентин.
— В мужской? Не, без баб не могу, — замотал головой Мигель. — Я не враг своему здоровью!
— Развлекаетесь? — повернул голову подполковник. — Заканчивайте веселуху. Пора.
— Звонок другу? — посерьезнел полковник, доставая из внутреннего кармана ветровки кнопочный мобильник.
— Угу. Открываем «Поле чудес». Но, без Якубовича, — подмигнул Александр. — Телефон в студию!
— Ваш выход, герр комендант, — Мишкин, шустро натыкав номер, передал аппаратик Родригесу. — И, без пошлостей типа кодовых слов, сигналов опасности. Накажу беспощадно. Самоса покажется сущим ангелом.
— Наруч…, — начал было бормотать никарагуанец, но узрев под носом кулачище кубинца, заткнулся. Тут и в мобильнике ответили. К слову сказать, громкая связь в иные моменты вещь незаменимая. Иудушка, как мысленно называл копа Кайда, залопотал на испанском весьма энергично. Собеседник отвечал хотя и не столь экспрессивно, но настороженности в голосе не звучала. Александр вопросительно глянул на Валентина. Полковник утвердительно кивнул, внимательно слушая диалог. Уловив короткое “Chao”, Мигель тут же забрал сотовый у Родригеса и отключил связь.
— Почему “Chao”? — равнодушно бросил Мишкин, мысленно отметив легкую тень усмешки, что дернула губы полицейского. — Hasta luego не уместно?
Никарагуанец неопределенно хмыкнул, поджав нижнюю губу и собрав брови домиком:
— Не знаю. Вырвалось, наверное. А, в чем криминал?
— Ни в чём, — мотнул головой Валентин и отвел взгляд. — У меня школярские знания испанского. Диалекты, сленги не ведомы, увы.
— Поторопимся, herr Oberst, — Кайда, щёлкнув замком, отворил дверь. — Не каждый день американских лазутчиков брать приходиться. Считай, Mary Christmas!
Он пересек чистенькую улочку, пустынную по причине будней, и направился к закрытой калитке металлического забора. Штакетник из вороненных стержней квадратного сечения и наконечниками в виде алебарды. Приличной высоты, кстати. Никелированная табличка на ближнем столбике гласила, что американский технический колледж имеет честь здесь быть. И циферблат электрического замка.
— Как в школьный сад через забор? — догнал Мишкин.
— Мы ж законопослушные люди, — нащелкал шесть цифр кода Александр. — Сим-сим, откройся!
Замок выдал трехнотный бравур, и калитка приоткрылась.
— Хорошо быть информированным, — с деланной завистью вздохнул полковник, первым заходя на территорию. — И, куда теперь? В здание?
— Момент, эфир, — Кайда, поправив микронаушник, замедлил шаг. — Принял, «Семерка»!