Кайда пару раз, отпросившись у босса, выходил на палубу поглазеть. Корабли нескончаемым караванам, что те верблюды в Ливии, ползли то фарватером озера Гатун, то протискивались каналом Гайяр, пока не миновали Puente Centenario. В отличии от «двух Америк», мост Столетия оказался вантовым и напоминал два треугольника парусов, наполненных ветром. До тихоокеанских шлюзов ещё было чапать, да чапать и он благоразумно решил больше не отпрашиваться. Всё-таки на работе, а не сибаритом на туристическом пароме, да и экзотика приелась.
Океан реально был тихим. Слабый, точно от старого фена, заброшенного за ненадобностью местной матроной в чулан, ветерок накатывал волны на вулканический песок пляжа. Здоровенные каменюки, отполированные за века Природой до золотого глянца, млели под лучами солнца.
— Век бы так сидел, — толи усмехнулся, толи грустно вздохнул Мишин. Он провел ладонью по валуна, на котором они устроились и, найдя щербинки, улыбнулся чему-то.
Кайда покосился:
— Хорошо бы. Однако, как говаривал мой первый ротный, некогда сопли жевать, коли приспичило.
— Ваш баркас? — Валентин кивнул на стоящий у стенки пирса контейнеровоз. Два широкоплечих крана вовсю трудились, выдергивая с палубы разноцветные параллелепипеды и переставляя на грузовую площадку.
— Ага. В Коринто ближе к ночи пришли. Пришлось старпому двести баксов подогнать, а то с увольнительной не в какую, — подполковник, поднявшись с камня, потоптался и сделал несколько вращательных движений рукам. — Камрад, чего мнетесь, как на первом свидании? Планы поменялись?
— С планами, как говорят наши заклятые друзья, allright.
— Ну, и хорошо. Когда выдвигаемся? Завтра?
— Сегодня, — простецки улыбнулся полковник. — Сорвал прогулку по пляжам Коринто?
— Я хренею с вас дорогая редакция, — восхищенно выпучил глаза Александр. — Зрите в самый по корень. Да, что в корень, гораздо глубже! Кстати, тягачи через часок подъедут.
— Носорог с Капой?
— Ага, только что в WhatsApp сообщение свалилось.
— Gud. Sehr gud! Получите контейнера, сразу на маршрут. График уплотнился.
— Форс-мажор? — Александр вернулся на валун.
— В каком-то смысле, — замялся Валентин. — Визит Мадуро сдвинули влево.
— Во, как? Тогда, конечно. Ноги в руки и марш-марш. Вы на подстрахуе?
— А, как же. Мигель впереди, на лихом коне. Я, по-стариковски, в арьергарде на ослике.
Озеро впечатляло. Не Байкал, конечно, но … Никарагуа. Имечко вполне себе подходило. Тут ещё ветерок от нечего делать гнал волну. А, та, рада стараться. Бегут гребешки на перегонки, да с юношеской бесшабашностью наскакивают на каменистый берег. Плайя Сан Хорхе по большому счету деревушка вытянулась вдоль кромки. Сказать честно, вся экономическая активность региона вокруг озера. Оно, родимое, и кормит, и поит, и денежку дает. Хоть и не пик сезона, а туристического народишку шныряет вдоль да поперек.
— Нехилая лужица. Берег на той стороне не виден почти. Простор, мать его, — Чупа-Чупс прервал размышления Кайды. Они стояли держась за перила длинного причала из темно-коричневого дерева. Вся пристань и крошечные домики рядом чистый «новодел» в стиле кантри местного разлива. Андрей покрутил головой, глазея по сторонам. — Красивенько, что сказать. Но…, невзаправдашне.
— Ты бы лучше на предмет потенциального милитаризма местность мониторил, — почесал за ухом подполковник и, не таясь, принялся в компактный бинокль разглядывать каменистую косу, что в форме оглобли улеглась метрах в ста левее. — А, вот и наш трамвайчик на подходе. Махни Шопену. Часовая прогулка и мы на Ometepe.
— Угу, — Морозов поискал глазами капитана. Тот с видом филантропа метрах в двадцати объяснял что-то раскосой троице женского пола. Те, встав полукругом, внимали. Алексей, активно используя пантомиму на пальцах, толи лектором общества «Знания» прикинулся, толи к христианской вере призывал, а может зубы заговаривал флиртуя походя. Женщины хоть росточком и не удались, но миловидностью Создатель не обделил. Заметив манипуляции Чупа-Чупс, Шестаков галантно раскланялся с жительницами Востока. Спустя пару минут он догнал их на причале:
— Японки. Расспрашивали как пройти …
— В библиотеку. Причём именно в Ленинскую, — съехидничал Андрей и подмигнул. Основание причала оказалось из железобетона. Только настил и поручни из пиломатериала. — С собой звали, для квартета.
— Отвали, — отмахнулся капитан, ускоряя шаг. — Хоть поговорил с тетеньками и то развлечение. А, то всё кабинет, кабинет …
Кораблик уверенно утюжил волну, зримо приближаясь к Ометепе. Вулкан Concepcion, словно гигантская шапка Великого могола, накрывал большую часть острова, шутки ради проткнув серо-голубые облака, что увивались вокруг вершины.
— Красавчик! — Шопен уважительно кивнул на Concepcion. Они втроем стояли у левого борта. Попутчиков было не густо, да и те спрятались от налетающего ветерка в надстройке. Конечной точкой маршрута был Сан Хосе дель Сур. Не самое тусняковое место на острове, но и не конченое захолустье. По местным меркам городок. Как-никак восемь тысяч индивидуумов обоего пола, тройка отельчиков, аптека, даже продмаг “Licoreria Obregon” в наличии. Круто звучит? А, на деле всего лишь магазин с отделом продажи алкоголя. Делов-то.
— Впечатляет, — поджав нижнюю губу, кивнул Кайда.
— Стратовулкан, — Морозов многозначительно поднял указательный палец вверх. — К тому же, действующий. На склонах фумаролов что конь на…, в общем много.
— Это, что за зверь такой? — Александр в оптику разглядывал приближающийся берег.
— Ну, там расщелины, дырки всякие, — начал подбирать слова Чупа-Чупс. — Через них вулканические газы прут. Остров невезения. Помните Миронов пел, в «Брильянтовой руке»?
— Раз газует, значит чего-то переваривает, — резюмировал Шестаков, подмигнув офицерам. — Раз переваривает, значит живой.
— Спиноза, мля, — фыркнул Андрей, взявшись за леер. Ветерок крепчал, науськивая волны. А, те рады стараться, молотили в борт. Того и гляди, подскочат выше палубы. — Командир, пойдем под навес, не ровен час просифонит.
Глава 2. «Ходят слухи по домам …»
Двое шведских трудяг с эмблемой “Scania”, напористо рыча дизелями и выбрасывая сизые клубы дыма, по очереди спятились к грузовому пирсу. Четверо стропальщиков в оранжевых жилетах и такого же колера пластиковых касках, цепляли крюки автомобильного крана за двадцатифунтовые контейнера. Следовала пантомима профессиональных жестов и стальная коробка, пригодная башмакам Гулливера, отрывался от земли. Тридцатитонный кран, что та балерина, грациозно приподняв стрелу, перенес один за другим оба недетских пенала. На барже, что бортом в потеках ржавчины, прижалась к пирсу, ждали пара стропальщиков.
Еремеев с Капелевым кабин “Scania” не покидали, рассудив, что на кой лишний раз святится. Мигель, как и подобает, представителю компании-получателя груза, стоял несколько в стороне, сунув руки в карманы брюк. Черный клипбор с листами бумаги торчал из подмышки, что дополняло образ клерка средней руки, капризной волей начальства, посланного в «поле».
Тридцать минут и баржа, отшвартовавшись и пыхтя паровозом на горке, направилась в сторону Ометепе, унося на палубе и два рундука с барахлом (как окрестил их Капелев), и Мигеля. Тот, приняв монументальную позу хозяина всех и вся, торчал на баке, подставив гордый профиль утреннему бризу. «Скандинавов» к тому времени и след простыл.
Бардак он, понятное дело, в любом полушарии в наличии. Грузовая площадка и пирс, плотняком заставленные оборудованием в упаковке и без, паллетами мешков, закрытые полиэтиленом, стальными конструкциями, идеальным образом демонстрировала Хаос. Это если по импортному, для нашего уха привычнее бардак. За сетчатым забором копошился людской муравейник в перемешку с техникой. Строительство второй очереди «Playa Arena Blanca» велось по формуле «от зари до зари». Парк развлечений власти решили отгрохать нешуточный. Пригласили частных инвесторов. Те, нашлись. Отгадайте с трех раз кто они? Китайцы, то же мне бином Ньютона. Уже десяток лет муссируются слухи (и, вполне жизненные), на предмет строительства никарагуанского канала. По типу панамского, но … На денежки китайских компаний. Всё просто: за проход танкеров и прочих пароходов, азиаты платят Панаме немалую денежку. По самым скромным подсчетам за полтора десятка лет инвестиции окупятся, не говоря уж о геополитике. Панамский канал, он в двух ипостасях. С одной стороны, самый короткий путь из Атлантики в Тихий океан, а с другой — мышеловка. Янки прихлопнуть лавочку, как два пальца. От Центра Сил специальных операций в Мельгаре, что под Боготой, всего двести верст по прямой. Про флот, вообще, молчу. Так, или примерно, изложил ситуацию Кайда, пока они бездельничали за столиком кафе с видом на озеро.
— Теперь ясно-понятно, на кой китаёзы, вписались в операцию, — Андрей, вытащив соломинку, отхлебнул из высокого стакана. — Какая, всё-таки дрянь, этот ваш коктейль «Маргарита».
— Мишкин с Мигелям крутятся, аки белки-стрелки в космосе, — Шестаков в пижонском батнике с фривольной косынкой в мелкий горошек на могучей шеи смотрелся плейбоем. — Походу матюгаются по-черному.
Александр лениво перевел взгляд на пирс. Потянул через соломинку мутно-розовый напиток. Не мало, но и не взахлеб:
— Кто на кого учился. У каждого свой кусок ржаного. У кого с икоркой поверх малица, а кто и краюхе с солью рад-радёшенек. Народная мудрость. К тому же, на стройке без мата, что с глухонемым скрипичные сонаты Бетховена мусолить.
— Она же сермяжная, она же домотканая и так далее, — икнул Чупа-Чупс. — А, кран накрылся качественно. Паром на зимовку походу здесь оставят.
— Ночером барахлишко заберем, — подполковник поднялся из-за стола. — Пойду огляжусь что да как. Вы пока сибаритствуйте, братья Карамазовы. Покедова.
На прогулочный манер он попетлял дорожкой, мощеной вулканическим гравием. Та крутили замысловатый серпантин, спускаясь к пирсу. Была и автомобильная дорога, идеальной прямой скатывающая к самому пирсу.