– Тогда вникай в обстановку. В крайнем доме за твоей спиной, где угол разрушен, замечены люди. Ведут наблюдение в оптику. Я послал водителя глянуть, что да как… – Александр ощутил ритмичную дрожь от смартфона в нагрудном кармане жилета. – Опаньки, вот и он. Легок на помине.
– Вы водителя отправили на разведку? – Сириец обомлел.
Кайда, прижав значок на сенсорном экране, открыл сообщение:
– Точно он. Водилой-то он по совместительству, а так вполне. Шустрый мальчонка, боевой.
Подполковник, дочитав, выключил телефон.
– Пишет, что трое бармалеев в доме. РДГ. Диверсанты, короче. Автоматы и пистолеты у каждого, ну и прочие побрякушки в излишестве. Всё чин-чинарем.
Александр не спеша вернул аппарат в карман разгрузки.
– Усек?
– Так точно, господин подполковник… – В голосе офицера мелькнули и погасли нотки волнения. Порой один бой пацана превращает в бойца, а тут третий год в пекле. И каком! Гражданская война…
– Слушай приказ. Едешь до перекрестка. Завернув за угол, спешиваешься и начинаешь прочесывать развалины. Двигаешься в нашу сторону. Не черепахой, но и не бегом. – Кайда озорно подмигнул. – Держи хвост пистолетом, дружище!
– Господин подполковник, разрешите с вами?! Не могу оставить одних. Права не имею. Это моя страна, моя Родина, а вы – наши гости и союзники. Разрешите?
– А бойцы твои с кем в бой пойдут?
– У меня ракиб, сержант то есть, бывалый. Справится. – Глаза лейтенанта умоляли.
«Все-таки мальчишка еще», – мелькнуло в голове Александра.
– Ладно, что с тобой поделать, уболтал! Но чтобы без команды ни-ни. Понял? Тогда поехали, помолясь!
Глава 5Не ставьте лешему капканы
Грузовик с бойцами скрылся из виду. Они шли, будто старые приятели, болтая на нейтральные темы. Кайда, беззаботно щурясь от солнца, спросил:
– Лейтенант, а звать тебя как?
Сириец шел рядом, придерживая калашников, висящий на правом плече.
– Аббас, господин подполковник.
– Меня Александр. Алекс для простоты.
В носу защекотало, и Кайда громко чихнул.
– Будьте здоровы, Алекс. – Мулязим держался спокойным, лишь глаза выдавали внутреннее напряжение.
– Благодарствую, дружище. – Подполковник промокнул арафаткой лицо. – Как только окажемся у дома, резво двигаем внутрь. Я иду первым, ты прикрываешь. Тактику работы парой знаешь?
– Перемещаемся уступом вправо или влево. По месту. Держу спину. – Аббас улыбнулся. – Верно?
– Правильно, лейтенант. Помни, в доме работает мой напарник. Не шмальни по горячке. – Александр смешно подвигал носом. – Не дрейфь, прорвемся! Делай как я. На счет «три» начинаем.
Они поравнялись с углом дома. Адреналин разгонял кровь, но Кайда уже не улавливал бешеный стук в висках. Вальяжная походка сменилась на упругую поступь, и он начал отсчет, усиливая голос с каждым словом:
– Раз, два, три!
По намеченным камням Александр в два по-кошачьи точных прыжка оказался на подоконнике. Не теряя ни секунды, тут же ушел в сторону, вправо. Толстая подошва тактических ботинок смягчила приземление. Пыль, вспорхнув, закачалась в потоке солнечного света, что заливал комнату сквозь окно. Ствол «Вектора» двигался синхронно с глазами. Тело превратилось в один оголенный нерв, вопя «алярм» даже не от угрозы, а лишь от слабого намека на нее.
Аббас, держа калаш на изготовку, влетел следом. Едва коснувшись подоконника, отпрянул в сторону. Камушек из-под подошвы берцев, выскочив, угодил в шкаф, и сириец недовольно чертыхнулся, вспугнув тишину. Бедолага заметалась по зданию, шарахаясь по углам. Подполковник укоризненно глянул на напарника. Лейтенант, будто красна девица, вспыхнул лицом, виновато разведя руки.
Сдвоенный выстрел, что хруст сухой ветки в сонном лесу. Неожиданный и короткий. И началось… Длинно закудахтал автомат, поперхнувшись на полуслове. Резкий вопль перешел в длинный стон, тягостно затихающий. Что-то глухо рухнуло на пол, словно уронили мешок с мукой. Судорожно зашуршало и стихло.
Кайда, жестом приказав сирийцу двигаться за ним, переместился вдоль стены к арке. Вправо и влево разбегался узкий коридор. Прямо начинала закручиваться лестница на второй этаж. Короткий взмах рукой, и Аббас переместился ему за спину. Ткнув указательным пальцем прямо и налево, Александр показал на глаза. Получив понимающий кивок лейтенанта, он двинулся в правый рукав, где виднелись два дверных проема.
Стены холла и коридора некогда украшала декоративная штукатурка. Красивая пестрота африканских тонов еще сохранилась местами. Тем пакостней смотрелись грязные пятна сажи, что чередовались с глубокими царапинами и сколами.
В ближнем проеме дверная коробка оказалась вырвана с мясом.
«Кувалдой выбили, нехристи. На кой?» – некстати пронеслось в голове подполковника.
Осторожно присев, он, сдерживая дыхание, прислушивался. Потянул ноздрями воздух. Затхлость и слабая вонь стоялой воды. Кайда аккуратно заглянул внутрь.
«Ванна ножками вверх валяется в углу, разбитый унитаз, осколки зеркала на полу. Окон нет. Биологические субъекты отсутствуют. Ни двуногих, ни прочих, что радует. Идем дальше, видим Крым», – мысленно подбодрил он себя.
Вторая комната явно была когда-то спальней. Скособоченная кровать в центре, матрац с прожженными дырами затыкал разбитое окно. Кресло с вывихнутой ножкой, окосевший шкаф с распахнутой дверкой, тряпье пестрит на полу.
«Разруха, – мелькнула мысль в голове Александра. – С другой стороны, чисто. Бармалеев нет».
Аббас, держа калашников на изготовку, поднял левую руку, соединив пальцы в знак «ОК». Процедура обмена знаками повторилась. Сириец упрашивал проверить левый коридор. Подполковник, вздохнув, согласился. Физиономия лейтенанта засияла, будто выиграл в лотерею. Он, перекинув автомат за спину, вытащил потертый кольт. Александр одобрительно показал кулак с большим пальцем вверх.
Минута, и обе комнаты левого крыла были проверены. Прислушиваясь к звукам, вернее отсутствию оных, Кайда чиркнул в памяти, что сириец грамотно работает. Оставив Аббаса в арьергарде, начал восхождение по винтовой лестнице. Ступени из дуба лояльно помалкивали, терпя вес офицера. Пройдя пол-оборота спирали, он скосил глаза вниз. Лейтенант, словно филин, поворачивал голову вправо-влево. Рука с кольтом замерла стволом вверх. Перехватив взгляд, подполковник жестом приказал двигаться следом.
Подъем по лестнице в такой ситуации та еще нервотрепка. Казалось, каждая волосинка стоит дыбом, а уши только что не шевелились, уподобляясь радару зенитно-ракетного комплекса.
Движение за спиной он не услышал – почувствовал. Уходя в развороте и заваливаясь одновременно, Кайда еще периферией зрения уловил силуэт с направленным пистолетом.
«Не успеваю», – мелькнула мысль, и…
– А-а-а, – пантерой прыгнул Аббас, перекрывая директрису стрельбы.
Тук, тук, тук – стучал злобный молоток, вгоняя свинцовые гвозди в лейтенанта.
– Ахыр-р… – рычал сириец, вцепившись в горло стрелка.
– Хий-а, – визжал на выдохе тот, пытаясь отшвырнуть Аббаса, невольно поворачиваясь спиной к Александру.
Дзеньк, дзеньк – спринтером сбегал затвор «Вектора», выбрасывая гильзы.
Чав, чав – в затылок стрелка впивался свинец, кроша череп и выбивая брызги красного.
– Командир! – гаркнуло сверху.
Подполковник крутнулся, ловя на «Вектор» фигуру, и…
– Чупа-Чупс?
– Не стреляй, командир! – Морозов стоял, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги. Ствол его пистолета смотрел вверх. – Это я. Цел?
– Цел. Наверху чисто? – Александр, перепрыгивая через ступени, кинулся вниз.
– Чисто. Два холодных. Третьего вы уконтрапупили. Четвертый откуда? – Чупа-Чупс нависал над лестничной клеткой.
Кайда отпихнул труп боевика, освобождая Аббаса. Силы покидали офицера, и он ослабил хватку, раскинув руки. Веки дрогнули, открывая глаза. Взгляд зафиксировался на склонившемся.
– Командир, – дернулись губы. Сириец пытался улыбнуться. – Мы их сделали.
Пятно в районе солнечного сплетения набирало красно-коричневый оттенок. Александр, стоя на коленях, расстегнул ремень сирийца и в три секунды справился с пуговицами куртки. Под оливкового цвета рубашкой ритмично набухали три бугорка. Кровь, пропитав ткань, растекалась по животу и скатывалась на пол.
Подполковник вытащил из набедренного кармана брюк аптечку и ППИ. Положив аптечку рядом, он по надрезу разорвал наружную оболочку перевязочного пакета. Зажав английскую булавку губами, Кайда потянул разрезную нитку, разрывая пергаментную упаковку.
– Живот? – справа наклонился Морозов. – Давай помогу.
Пока Андрей, схватив под мышки, держал на весу Аббаса, подполковник бинтовал живот. Одного ППИ явно не хватало, и он поднял глаза на Чупа-Чупса:
– Твой где? В боковом?
– Угу, в левом, вместе с аптечкой. А его?
Александр рванул клапан набедренного кармана спецназовца:
– У лейтенанта нет. Пижоны. Геройством маются, не носят.
– Недалеко наш полевой госпиталь. Может, успеем? – Капельки обильной росы высыпали на лоб Морозова.
– Постараемся. Сейчас вколю обезболивающее. – Подполковник выщелкнул из открытой аптечки шприц-тюбик с белым колпачком. – Сооруди носилки!
– Ну, Станиславский, докладывай! – Кайда, мрачно оглядев комнату, подошел к столику. – Лицедейство-злодейство прокатило? Аплодисменты сорвал?
Взяв заварочный чайник, он приник к носику и потянул в себя жидкость.
– Про аплодисменты рано говорить, а сцена подготовлена. Актеры нетерпеливо топчутся за кулисами, рвутся на планшет. С декораций лично пыль сдул. Самое время врубать софиты да поднимать занавес. – Еремеев вопросительно зыркнул на Чупа-Чупса. – Командир! Случилось что?
Подполковник, осушив сосуд, вернул его на место.
– Командировочка образовалась небольшая. Ты на хозяйстве остаешься. С собой беру Ляха и это юное создание, – он кивнул на Морозова.
– Понятно. А случилось-то что?
Чупа-Чупс, дисциплинированно выдержав паузу, кашлянул: