— И вы хотите сказать, что в Системе-84 собрана такая подробная информация о каждом?
Вопрос Люка остался без ответа, потому что в этот самый момент они подошли к кабинету Турена.
Люк не без удовольствия отмстил про себя, что крес- • ло для посетителей на этот раз занял Бергстрем. Сам он пододвинул себе стул, стоявший у двери.
— Нету, — сказал Турен, пошарив в крошечном хо- -лодильнике, который он по собственной инициативе вмонтировал в письменный стол. — Нету у меня пива. А может, пропустишь рюмочку покрепче?
— Что угодно.
— А ты, Бергстрем?
— Если только чуть-чуть...
Турен еще раз с уважением посмотрел на него. «А он не так уж глуп», — подумал комиссар и разлил в три стакана импортное виски двенадцатилетней выдержки.
Выпили.
— Отвечаю на второй вопрос. Возможно, и не о каждом шведском гражданине собрано такое же количество информации в Системе-84... Но ведь и не все попадают в кутузку за пьянство каждый год.
— Да ладно, перестань. Это я и сам понимаю... Погоди-Ка... Теперь все сходится! Если Хальстрем был программистом... он мог с помощью Системы-84 раздобыть сведения о наркоманах — тех, кто употребляет сильные наркотики. А потом остается только открыть... возродить, так сказать, старый рынок.
Турен потер нос. Больше всего ему хотелось, чтобы эти двое ушли и оставили его наедине с лампой. «Кстати, куда я сунул очки?»
— Но как связать это с картинами и долговыми расписками? — спросил Люк.
— Какими еще картинами? — вмешался Бергстрем. — Сегодня я слышал несколько странных историй о наркоманах, которых заставили подписать долговые обязательства...
— Что? — хором воскликнули Турен и Люк.
— Ну да, приблизительно через пару часов после того, как обнаружили труп Деревянного Исуса...
— Деревянный Исус умер? — Улле Люк не верил своим ушам.
— Кто такой Деревянный Исус, черт возьми? — сказал Турен. — Ах, да-да, спаситель...
Бергстрем коротко проинформировал шефа о случившемся. Несколько наркоманов явились по собственному почину в разные полицейские участки и рассказали странную и бессвязную историю о том, как они получили картину в обмен на собственную душу.
— И часть из тех, кто рассказал сегодня эту байку, утверждают, что рассказывают только ради Деревянного Исуса. Кажется, он напал на след... Кое-кто явился в участок всего полчаса спустя после того, как его нашли мертвым. Телеграф джунглей работает быстро...
— Значит, та же самая история, — сказал Турен. — Черт, а как мы узнаем... Какого дьявола это нам дает?
— Ну, если существуют письменные обязательства... — предложил Бергстрем.
— Письменные обязательства! Ты иногда болтаешь, как какой-нибудь чертов законник, выворачивающий закон наизнанку. Продавать дорогие картины не запрещено! Контракты ведь подписаны не на героин, а на картины.
Турен был рассержен и про себя решил, что Бергстрем не стоит тех хвалебных слов, которыми мысленно сам одарил его в последние полчаса.
— Да... конечно...
Люк просительно протянул пустой стакан Турену. Тот автоматически наполнил его, не задумываясь над своими действиями, энергично потер нос, который стал заметно краснеть.
— Должен признаться, есть еще одно обстоятельство, внушающее мне тревогу. Хальстрем не мог действовать в одиночку. Кто-то из нашего управления помог ему получить некоторые цифры.
— Какие цифры? — спросил Люк. — Ты хочешь сказать, что замешан фараон?
— Скорее всего. У Системы очень сложная... Объясни ему, Бергстрем, ты разбираешься в этом лучше.
— Система-84 закодирована, получить из нее инфор-
13 Зарубежный детектив \ 93 мацию можно, только зная код, разрешающий машине отвечать. Есть коды персональные и секретные. Те, кто занимался программированием, сами не могут получить никаких сведений. Только у нескольких особо доверенных лиц в Доме полиции, как, например, у комиссара... — Турен послал ему взгляд, полный яда, — ...как у комиссара и меня самого, в удостоверениях личности проставлен код. Но кроме того, мы сами набираем персональную комбинацию из девяти цифр, которая должна соответствовать коду на удостоверении... Девять цифр плюс секретный, неизвестный даже нам код на удостоверении.
Два стаканчика выдержанного папнтка согрели Улле изнутри. Теперь он мог позволить себе расслабиться.
— А если Хальстрем раздобыл удостоверение? — предположил он.
— Исключено. Все удостоверения на месте, — сказал Бергстрем.
— Мы знаем это точно, — добавил Турен.
— Каким образом?
— Проверили всех владельцев. Компьютер выдал нам имена всех, кто имеет удостоверения с кодом. У всех удостоверения на месте. Но...
— Но? — заинтересованно повторил Турен.
— Но в комплексе мер обеспечения безопасности Системы существует одна тонкость — Система сообщает, когда и при каких обстоятельствах была выдана информация. И кем она была затребована.
— Так медь тогда нужно только спросить! Какого, черта ты не сделал такой элементарной вещи?
Турен был в высшей степени раздражен, и раздражение его еще больше усилилось, когда он заметил, что начал говорить как начальник государственной полиции. Уж кому-кому, а начальнику полиции Турен хотел бы подражать меньше всего.
— Может, машина нам выдаст имя убийцы? — Люк чувствовал приятное щекотание в животе от напряженного ожидания.
— Я спрашивал, — тихо ответил Бергстрем. Он не спеша вынул свой черный блокнот. Турен уже прошел точку кипения, но так и не придумал какой-нибудь убийственной колкости. — Вот здесь у меня есть... Я подумал, что комиссару интересно будет самому взглянуть на результат... — Бергстрем развернул бумажную ленту. На лице расплылась широкая улыбка. — Сведения о бывших наркоманах, употреблявших сильные наркотики, были затребованы из Системы-84...
— Да говори же скорее, пока мы не лопнули.
— ...комиссаром Свеном Туреном, начальником отдела насильственных преступлений города Стокгольма.
Свен-Эрик Свенсон ел свое любимое блюдо — сосиски с картофельным пюре.
Еда являлась одним из пунктов расхождения между ним и Улле Люком. Люк предпочитал ходить в изысканные рестораны, во всяком случае, в рестораны, славившиеся своей кухней, к чему Свенсон не испытывал ни малейшего энтузиазма. Он вряд ли чувствовал разницу между жареным и вареным мясом. Свинина, телятина, баранина были для него примерно на один вкус. Жареная картошка с чесноком пахла отвратительно, отдавала жиром. Кроме того, частенько язвил Свенне, сидение в ресторанах не слишком вяжется с социалистическим мировоззрением.
— Грубиян, — обычно отзывался Люк. — А потом, с каких это пор вкусная еда стала привилегией буржуазии?
— Только в старых шведских детективах фотографы изображались как гурманы, — парировал Свенсон.
Но в сосисках и пюре он знал толк, принадлежал к тем энтузиастам,, которые могут объездить половину Йокгольма, только чтобы съесть по-настоящему приготовленные сосиски и пюре.
Сегодня Свенне Свенсону не пришлось ехать далеко. Одно из его любимых заведений на улице Эрика Даль-берга было открыто.
— Не позвонить ли мне Улле, — сказал Свенсон, обращаясъ к сосиске. — Мне кажется, что это была та самая картина... Или ее родственница. — Он решил купить еще одну сосиску. —- Будьте добры, еще одну, — сказал он в окошечко. — Хорошо прожаренную, с кетчупом, и побольше горчицы, пожалуйста. Хлеб, если можно, тоже поджарьте.
Сегодня Свенсон выполнял работу для отдела культуры. Такого рода задания он не любил. Журналисты-культурники никогда с ним не ездили, просто давали задание,; сидя в редакции и пытаясь на словах объяснить, чего бы им хотелось. Так и на этот раз. Чарли Лагер из отдела культуры открыл одного художника из Андорры, чья выставка должна состояться через месяц в Нюнесхамне,
Но одна его картина по непонятным причинам оказалась выставленной в художественной галерее на Эстермальме. Поэтому Свенне нужно поехать туда и сфотографировать эту картину.
«Скучища», — подумал Свенсон, придя в галерею, как вдруг его взгляд упал на картину, висевшую рядом с произведением андоррского художника.
Свенне разговаривал сам с собой. Две жареные сосиски, порция пюре, две поджаренные булочки и банка ко-ка-колы благополучно достигли желудка. И Свенне направился к телефонной будке.
В центральной редакции ему посоветовали звонить по номеру, знакомому Свен-Эрику. Никак Улле опять в Доме полиции? Свенне пожал плечами и набрал номер.
— Добрый день, будьте любезны, соедините меня с комиссаром Туреном. Спасибо. — Ему пришлось подождать несколько секунд. — Алло... Это говорят из «Дагенс нюхетер». Скажите, у вас сейчас 'Улле Люк? Могу я с ним поговорить? Спасибо... Привет, Улле, это Свенне... Постараюсь покороче. Мне кажется, я нашел близнеца той картины, о которой говорил Роффе... Ага, приблизительно так она и выглядит... Что?.. Да, в галерее Фэрди-ер... Она находится на Нюбругатан почти на пересечении с Карлавеген... Да, почти наверняка. Прекрасно. Пока.
— ...комиссаром Свеном Туреном, начальником отдела насильственных преступлений города Стокгольма.
Леонард Бергстрем с трудом сдерживал смех. Он закрыл свой черный блокнот.
— Я носом чуял, что улова не будет. Эти ребята слишком умны, чтобы позволить так просто себя разоблачить... — Турен замолчал, заметив ухмыляющуюся физиономию Бергстрема. — Ну а ты — ты ведь у нас все знаешь, — ты узнал, каким образом туда попала моя фамилия?
— Нет, сам я справиться с этим не мог. А парень, занимающийся программированием, болен, так что придется подождать, пока вместо него не придет другой.
— Смотри-ка! Наконец-то в этом проклятом регистро обнаружилось что-то человеческое. Значит, когда операторы болеют, Система не работает. А когда явится другой?
— Через полчаса.
Зазвонил телефон.
— Турен у телефона... Да, он здесь, минуточку.
Он протянул трубку Улле Люку.
— Тебя.
— Люк слушает... А, привет... Как будто масса красных травинок?.. Но где... Фэрдиер? Угу... Ты уверен?.. Ну пока. — Люк положил трубку и попытался изобразить на лице безразличие.