О создании «Второй Балканской Антанты» было официально объявлено в декабре 1941 года на конференции министров иностранных дел в Софии. Подписанию договора об оборонном союзе предшествовала двухмесячная напряженная работа НКИДа Советского Союза по приведению позиций сторон к общему знаменателю, однако результат того стоил.
Пусть даже эти четыре страны не стали полноценными союзниками СССР, то, что удалось переломить германское влияние и оторвать Румынию, Болгарию и Югославию от Третьего рейха, было огромным достижением.
Ну а с военной точки зрения, если эти страны останутся нейтральными в возможном будущем конфликте между СССР и Германией – этого уже будет достаточно. По крайней мере, не нужно будет переживать по поводу обороны Стамбула – или после переименования Калининграда – от атаки по суше.
Создание союза вызвало закономерно негативную реакцию в Берлине и Риме. Столько сил и средств оказалось потрачено впустую. Вот только до закрытия Французского вопроса сделать что-то на южном направлении сил у Оси не было.
На Западном же фронте осенние дожди и испортившаяся погода поставили активные боевые действия на паузу. Стороны за пять месяцев непрерывных боев истощили резервы практически до дна. Пауза нужна была обеим сторонам, чтобы привести потрепанные войска в порядок и приготовиться к третьему раунду противостояния.
При этом, проблемы испытываемые по разные стороны колючей проволоки, тоже были разными. В Германии, не смотря на всю промышленную мощь, промышленность не успевала компенсировать потери в технике. Танки, самолеты, пушки – все это сгорало в горниле войны быстрее чем заводы производили новые. Экономика, которую Гитлер до последнего не хотел переводить на военные рельсы, начала буксовать.
Доходило до смешного – стало не хватать стрелкового оружия. Казалось бы – что проще, но нет. А дело было вот в чем: после поражения в Великой Войне и позорного Версальского мира, рейхсвер был ограничен числом в сто тысяч человек. Соответственно и оружия немцам оставили примерно на такое количество солдат. А остальные маузеры, не мудрствуя лукаво, отправили на переплавку. В общем-то логично – не свое, не жалко. После прихода к власти нацистов и возрождения германской армии, этот вопрос, конечно решили, и наклепали достаточное количество карабинов, что бы хватило на каждого Ганса из пятимиллионного вермахта. Вот только какого-то либо запаса не было, и теперь немцы столкнулись с тем, что «расход» винтовок опережает их производство. Нет, ни о какой «одной винтовки на троих» речь и близко не шла. Пока. Но и на решение этой проблемы приходилось отвлекать дополнительные ресурсы.
В кабинет премьер-министра Республики распахнув дверь ворвался всесокрушающий вихрь. А, нет. Большой нос с горбинкой, мешки под глазами, рост под два метра и генеральские погоны на плечах. Это Военный министр зашел к другу и к начальнику по очередному очень важному делу.
В дверном проеме показалась верхняя часть премьерского секретаря, всем своим видом показывая, что ничего сделать он не мог хоть и сражался как лев. Кивком показав, что все в порядке и дождавшись, пока они останутся вдвоем Рейно вопросительно посмотрел на своего друга.
– Вот, – генерал протянул премьер-министру папку, которую принес с собой, а сам устроился в кресло для посетителей.
Считается, что кресло для разного рода визитеров, зашедших в кабинет большого начальника должно быть максимально неудобным, что бы проситель чувствовал себя не комфортно и вообще осознавал свою ничтожность по сравнению с владельцем кабинета. Видимо Поль Рейно не был приверженцем данной теории или, возможно, вовсе о ней не знал, однако то кресло, на которое пристроил свое седалище де Голль, было вполне удобным.
– Что это?
– План по мобилизации на 1942 год, который предлагает военное министерство. Я, собственно, чего зашел. Хотел спросить, что там русские думают насчет покупки какой-нибудь нашей посудины. Или может даже не одной.
– Идея прикупить, как ты говоришь, посудину русских заинтересовала, – протянул Рейно, задумчиво листая принесенную папку, – мы предложили им забрать «Жан Бар», с нашей помощью в достройке его в России. Сейчас согласовываем цену. Как ты понимаешь, деньгами они платить не будут, поэтому нужно понять, что они могут нам предложить в качестве бартера.
– Ну да, деньги нам, собственно, не так уж и нужны, ни есть бумажки, ни ездить на них, ни стрелять. Так что тут никаких возражений, – де Голль кивнул, и неожиданно широко зевнул. – Черт нужно поспать. Глаза слипаются.
– Мне нечем тебя обрадовать, мой друг, – премьер-министр перелистнул последнюю страницу, закрыл папку и бросил ее на стол. – Твой мобилизационный план, боюсь, мы не потянем. Призыва полутора миллиона человек в следующем году наша экономика не выдержит.
– Все настолько плохо?
– Более чем. Сейчас во всех наших вооруженных силах в Европе числится около четырех миллионов человек. Из них почти миллион – колониальные части, мы их в расчет не берем. И так – собственно французов – три миллиона. За два года убитыми, пленными и пропавшими без вести Франция потеряла чуть меньше миллиона. Плюс раненные. Какой процент у нас в строй возвращается, напомни.
– Половина. Не много больше, на самом деле, но грубо – половина.
– Вот. Половина. Раненных, за два года прошло через госпитали что-то около восьмисот тысяч. Половина вернулась в армию – а четыреста тысяч списали. Не все они конечно остались нетрудоспособными инвалидами, но около ста пятидесяти тысяч теперь повисли у нас на шее.
– Как ты можешь! – Военный министр вздернулся в негодовании.
– Сядь! Могу. Тебе не пятнадцать лет, успокойся. И так: мы потеряли больше миллиона трудоспособного населения за два года войны. Еще три – уже под ружьем. Сорок миллионов населения. Двадцать мужчин. Призывного возраста – около десяти. Минус всякие больные, минус инвалиды прошлой войны, минус занятые на военных и других критически-важных работах. Ах да, минус те, кто остался на оккупированной территории. А еще есть те, кто с началом войны уехал или вовсе спрятался. Уклонисты – в общем. В стране просто нет столько мужчин.
– На сколько я могу рассчитывать? – Пассаж про оккупированные территории больно уколол де Голля. Провалы 1941 года он считал во многом своей виной.
– Давай посчитаем. В следующем году около трехсот тысяч юношей отметят восемнадцатилетие. Считай – двести пятьдесят тысяч призывников. Кроме этого… – Глава правительства задумался на секунду, – на некоторых работах мы заменяем мужчин женщинами. Где это возможно. Сколько получится высвободить рук – не знаю. Может еще тысяч сто – сто пятьдесят. Это все.
– Плохо. Этого может не хватить. Боюсь, следующий год будет жарким.
– Можно попробовать кинуть клич среди женщин.
– Призвать Парижских проституток? – Де Голль грустно усмехнулся, – окопы рыть у них не плохо получалось.
– Объявить, что принимаем женщин-добровольцев, – не принял Рейно шутливого тона друга, – понятное дело, что в первую линию ставить их не будем. Не поймут нас, да и толку будет – чуть. Но всякие тыловые должности. Писарей заменить, водителей может быть. Зенитчиков. Сыграем на патриотизме опять же. В том ключе, что смотрите – даже девушки встали на защиту Франции.
– Свобода, ведущая народ… Что-то такое?
– Вот, ты улавливаешь. Становишься политиком, мой друг. Не знаю, хорошо это или плохо. Но во всяком случае, будет на кого оставить страну. Лет через десять.
– Много это не даст, – де Голль пропустил шпильку, обдумывая предложение.
– Не даст. Я бы не рассчитывал больше чем на несколько десятков тысяч. Может полсотни, вряд ли больше. Хотя, учитывая наши проблемы с продовольствием, может и больше набежать. А армии во всяком случае кормят бесплатно.
– А если опустить призывной возраст на год? Призвать семнадцатилетних?
– Можно, но это будет выглядеть крайне паршиво как раз с политической точки зрения. Так что только в крайнем случве.
– В том-то и дело, – де Голль грустно усмехнулся, – что в крайнем случае призывать мальчишек будет уже поздно. Их же мало того, что призвать, их и обучить чему-то нужно.
– Можно опустить возраст для добровольцев, – подумав пару секунд предложил Рейно, – в том ключе, что призываем мы с восемнадцати, но если человек очень хочет защищать свою родину, то может идти на войну и на год раньше. Но опять же много это не даст.
– Полмиллиона, – суммировал генерал. – Как насчет потрусить англичан?
– Обязательно, но опять же, я бы не рассчитывал на много. Британцы не любят воевать до последнего своего солдата.
– Американцы?
Рейно отрицательно мотнул головой.
– Нет. Разве что произойдет что-то экстраординарное. Вступать в войну, пока победитель еще не определился они не будут.
– Русские?
– Точно нет. И боюсь, что второй раз нам такой трюк провернуть уже не удастся.
– Плохо. Но до 1942 года мы протянули, – де Голль в задумчивости начал рассуждать в слух, – так что тут мы в расчёте.
– Что? – Не понял Рейно.
– А? Нет ничего. Буду думать. – Генерал встал, поправил китель и протянул руку для рукопожатия, – сообщи если о чем-нибудь с русскими договоришься.
– Непременно, мимо тебя не пройдет.
За генералом закрылась дверь, оставив премьер-министра в задумчивости. Взглядом Рейно «щупал» принесённые другом документы, а в голове крутилась так и не озвученная мысль. «Еще пару лет такой войны и солдаты во Франции кончатся совсем. А вместе с ними кончится и сама Франция».
Документ 4
История второй мировой войны 1939–1947 гг. М. Воениздат 1973 г.
Таблица № 16
Сравнение потерь в живой силе стран участниц конфликта в 1941 г. (Европейский ТВД)
Страна_________Убитые(1)______Раненные(2)_________Пленные
Германия_______712478_______1078241______________27698
Франция_______528713________447781______________178376
Великобритания_187655________204891______________28989