ПУТЬ
Глава IВЗГЛЯД С ВЕРШИНЫВОЗЗРЕНИЕ (ДЖНЯНА)
Увидеть мир
Недвойственное видение: три точки зрения
«Нет рождения, нет смерти, нет связанности сансарой, нет и того, кто стремится к Освобождению, нет желающего спастись, нет и спасенного – такова высшая Истина».
«Сами себе создавая сансару и нирвану, люди ложью опутывают сами себя».
В Лайя-йоге, как и в классической Веданте взгляд или видение может быть выражено в следующих трех позициях, первая и вторая соответствут сутре, вторая и третья – тантре и Ануттара-тантре.
Устранение
«Во Мне, непроявленном, недвижимом Брахмане, все, что кажется отличным, полностью лишено реальности. Брахман Я только один и есть», – это «точка зрения устранения» (баддха-дришти). Ей соответствует изречение «нети, нети» («не то, не то»).
Иллюзия
«Я, мир и все остальное, что появляется во Мне как результат внешнего мира, подобен магии, иллюзии, сотворенной фокусником, только Я являюсь Истиной», – это «точка зрения иллюзии» (митхья-дришти).
Существуют следующие примеры иллюзии: луна в воде, эхо в горах, радуги в небе, город гандхарвов, миражи и магические фокусы, созданные чародеем, отражение в зеркале. Наше видение и восприятие лишь кажется реально существующим, но на самом деле таким не является. Принимаемые объекты лишь кажутся плотными и реальными, однако, когда мы глубоко погружаемся в состояние присутствия, мы обнаруживаем, что такая кажимость всего лишь иллюзия. Йогины-махасиддхи, реализовавшие такое понимание иллюзорности, могли летать по небу, проходить сквозь скалы или оставлять отпечатки в камнях, пить кипящий свинец или ходить по воде. Это означает, что когда мы по-настоящему погружены в присутствие, мы обретаем власть над энергиями, благодаря которым это присутствие проявляется.
Великое растворение
«Так же, как пузыри и волны – суть только океан, также и все внешние формы, которые кажутся независимыми, неотделимы от Меня. Все, что видится во сне, видимо в том, кто видит сон, подобно этому во мне, как в океане или как в человеке, который видит сон, все, что кажется отдельным от меня – есть проявление Меня самого», – эта точка зрения называется «растворение следствия в причине» (правилапа-дришти). Ей соответствует изречение «ити, ити» («и то, и то»).
В первой точке зрения мы игнорируем внешнюю реальность, пребывая в сосредоточенности на внутреннем «Я» и рассматривая его как абсолютное.
Во второй точке зрения мы признаем игру внешней реальности, однако рассматриваем ее как иллюзию, отдельную от нашей пустотной природы Ума.
Наконец, в третьей точке зрения, мы признаем все и проявленное, и непроявленное. Природа Ума абсолютно пуста, однако все в ней проявляется, ничто неотделимо от высшего «Я», даже все энергии, которые кажутся иллюзией, являются игрой полностью чистой пробужденной энергией высшего «Я». Мир един с Умом, субъект полностью воссоединен с объектом, внешнее пространство полностью объединено с внутренним пространством. Мы наслаждаемся ничем не описуемой свободой без всяких ограничений, вызванных делением на субъект и объект, внешнее и внутреннее, йог становится центром Вселенной.
Взгляд, присущий Лайя-йоге (правилапа-дришти), является наивысшей точкой и кульминационной фазой завершения духовного пути любой религиозной традиции. Первые две точки предназначены для начинающих и для тех, кто не способен принять высший взгляд. Полное видение предполагает неразделение на себя как субъекта и внешний мир как объект. Внешняя Вселенная, галактики и метагалактики, миры богов и людей, прошлое и будущее, горы и деревья, – с точки зрения «правилапа-дришти» являются вселенским телом йогина. Его динамическая активность – это беспричинная игра, проявляющаяся в относительном измерении и по закону кармы, однако, сама не связанная законом кармы.
В первой точке зрения (баддха-дришти) мир просто игнорируется, а от тела нужно отрешаться, считая его нечистым и приносящим страдания. Хотя такая точка зрения предназначена для отрешения от обусловленности, она не является абсолютной, поскольку понятие «Брахман» включает в себя все, то есть и мир, и тело. Точка зрения тантры и Ануттара-тантры, гораздо более глубока и возвышена, она предполагает абсолютное восприятие всех проявлений во Вселенной, а значит то, что видится, и тело, также уже является Абсолютом. Наше тело – это само пробужденное тело Абсолюта, а поступки его необусловленная игра. Даже если мы с самого начала не ощущаем так, тем не менее, видение предполагает, что мы пытаемся понять такую точку зрения, чтобы со временем применить ее.
Во второй точке зрения (митхья-дришти), внешняя энергия признается, однако, она признается как майя, вынужденное зло, неабсолютная, играющая вторую роль, иллюзорная, которую просто нужно рассматривать как не имеющую самобытия и не придавать большого значения.
Наконец, в третьей точке зрения (правилапа-дришти) все проявленное неотделимо от ума, и нет никакой разницы между проявленным и непроявленным, внутренним и внешним, между иллюзией и реальностью. Иллюзия и есть реальность, реальность не более реальна, чем проявленная иллюзия, а иллюзия не более иллюзорна, чем непроявленная реальность. Такой йогин устраняет кажущуюся веру в плотность материальных объектов и своего физического тела, поэтому он может проходить сквозь стены, горы или деревья, перемещаться в пространстве быстрее мысли и посещать в своем собственном теле миры и богов.
Контур путиМудрость, медитация, действие
Путь духовной практики в Сахаджаяне описывается в трех понятиях: взгляд или воззрение (джняна), медитация (дхьяна) и поведение или действие (крийя).
Взгляд – это видение, которое Учитель передает ученику, однако не следует путать видение вне концепций, которое практикуется в Лайя-йоге, с неким философским видением или взглядом, когда, например, Учитель, используя тексты песен сиддхов или Адвайта-Веданты, объясняет тождество индивидуального сознания и абсолютной Реальности ученику. Видение в Лайя-йоге означает прямое неконцептуальное видение, основанное на понимании философии недвойственности. Считается, что взгляд важнее, чем медитация, так как, если у нас наши воззрения неправильные, то и медитация, и действия тоже будут неправильными.
Поэтому когда мы приступаем к практике медитации, в первую очередь следует рассмотреть сущность воззрения, постараться усвоить принцип недвойственного воззрения, который принят в Лайя-йоге, и получить в этом некоторый личный опыт. Можно сказать, что практика поддержания естественного состояния заключается больше в привыкании к воззрению, нежели к самой медитации. Воззрение можно сравнить с верой в двойственных религиях, мы должны пропитаться верой, доверием к нашему взгляду так, чтобы эта вера проникла в самые глубинные уголки нашего сознания и пронизывала всю нашу жизнь, для этого мы практикуем медитацию. Традиционно в воззрение вводит нас Духовный Учитель и, получив введение во взгляд, мы затем самостоятельно должны его развивать, благодаря практике медитации через осознавание.
Разумеется, воззрение находится вне концепций, поэтому это «не-воззрение». Совершенное воззрение выражено Авадхутой Даттатрейей в «Авадхута Гите» или песнями махасиддхов (из циклов «доха» и «карья-гита»), такими как Сараха, Горакшанатх, Канхапа, Джалантхари и Чаурангинатх. Совершенное воззрение заключается в твердой убежденности в том, что все видимое внутри и вовне ничто иное, как единая трансцендентная Реальность, бесконечная, непостижимая, всегда совершенная и чистая, не имеющая никаких ограничений и изъянов, обладающая способностью проявляться в именах и формах и пребывать в непроявленном состоянии за пределами качеств, имен и форм.
Второй главный принцип в Лайя-йоге – обдумывание и пребывание в непоколебимой уверенности (манана). Это означает, что, получив прямое введение в естественное состояние, получив объяснение взгляда и его переживание, следует обрести непоколебимую уверенность в этом взгляде, но достичь его возможно только непрерывно упражняясь в осознавании. Когда мы получили понимание воззрения, это означает, что мы поняли принцип недвойственности и обрели его некоторый «вкус». После этого мы его закрепляем непрерывной практикой созерцания.
Созерцая, йогин постоянно тренируется пребывать в самоосвобождающемся состоянии вне двойственности. Это состояние обнаженной осознанности, которая находится за рамками понятийного мышления обыденного ума (манаса), однако оно включает также и ту деятельность, которая связана с обычным мышлением, логикой и понятиями. Даже если возникает мысль при созерцании, она не связывает йогина, но йогин освобождается от нее, оставляя ее «как она есть», пребывая в созерцании, поэтому практика заключается в таком созерцании, когда мы не совершаем никакого умственного усилия, и нет нужды что-либо делать или не делать. Мы выполняем практику оставления всего так, «как оно есть», считая, что пребывать в таком созерцании, осознавая воззрение, совершенство, чистоту, безупречность воззрения уже достаточно. Однако, практика не ограничивается только созерцанием.
В Лайя-йоге практика подразделяется на две части. Первая связана с умом и пребыванием в естественном состоянии, вторая часть связана с энергией.
Практика работы с умом включает в себя как созерцание, так и различные медитации, такие как медитация остановки мыслей, самонаблюдение и пр.
Работа с энергией включает в себя две основных йоги: Нада-йогу и Джьоти-йогу, где йогин практикует созерцательное присутствие, нераздельное с внутренними звуками и внутренним светом. Медитируя на единство проявляющихся звуков и видений света, йогин углубляет свое созерцательное присутствие до такой степени, что в этот процесс вовлекается даже энергия. Как дополнительные практики выполняются также Кундалини-йога и Йога-Нидра. Фактически, поскольку пребывание в естественном состоянии является вершиной всех путей, абсолютной свободой, на пути естественного состояния нет никаких ограничений, поэтому йогин не ограничен в средствах, которые он может применять как вспомогательные методы.
Последним аспектом духовного пути является действие или поведение (крийя). Поведение означает тот способ, которым проявляется Учение в повседневной жизни. Это способ проявить энергию нашей Мудрости и созерцательного присутствия в обыденных ситуациях в относительном измерении. Благодаря этому практика смешивается с обыденной жизнью, поэтому стираются границы между программной медитацией сидя и любыми действиями.
Искры от пламениСпособы прямого введения
Кроме словесной передачи существует оригинальная традиция методов, благодаря которым Учитель прямо вводит ученика в естественное состояние. Обычно такие методы предназначены для йогинов с наивысшими способностями. Тем же, чьи способности не являются наивысшими, следует изучать философию, выполнять предварительные практики и развивать понимание принципа неконцептуальной осознанности. Йогин же, обладающий наивысшими способностями, может прямо войти в состояние изначальной Реальности, применяя методы.
Первый метод: интеграция со вкусом.
«Во время еды или питья проникни в состояние единого вкуса».
Получая тантрическое угощение из рук Учителя, ученик практикует созерцание во время еды, когда он переживает различные виды вкуса, он объединяет свое созерцание со вкусом, пытаясь постичь «единый вкус», который пронизывает все Бытие.
Следующий метод:
«Двигаясь в повозке, созерцай, ритмично покачиваясь, или, если повозка стоит, раскачивайся по воображаемой окружности, замедляя темп».
Вслушиваясь в ритмичную музыку, йогин позволяет своему телу начать двигаться по «невидимым кругам», постепенно увеличивая амплитуду движения. Дойдя до пика амплитуды вращения, он постепенно вращается все меньше и меньше, затем полностью останавливается. Когда он останавливается, он находится в бдительном созерцании единства энергии и осознавания, переживая опыт недвойственности и блаженства.
«Вслушиваясь в звучание струнных инструментов, обнаружь единый звук – источник и стань вездусущей».
Вслушиваясь в звучание вины, ситара, табла или любого другого струнного инструмента, ученик находится в бдительном присутствии, не оценивая, не думая о звуке, а пытаясь выяснить источник звука. Медитируя на источник звука, он постепенно понимает принцип возникновения звука. Он не думает об объекте, откуда исходит звук, а постепенно выясняет, что звук возникает в его барабанных перепонках, в его теле. Исследуя дальше, откуда появляется звук, он обнаруживает, что звук даже появляется не в его физическом теле, а в тонкой энергии, которая движется по каналам и исходит из центра груди – сердца. Когда же он сосредотачивается на источнике этого звука, он видит, что этим источником является чистая энергия (прана), которая возникает в виде колебаний. Медитируя на единство вибраций и Пустоты, йогин обнаруживает подлинный источник звука – изначальное осознавание вне двойственности. Когда подлинный источник звука найден, обнаруживается единый центральный звук, когда все звуки видятся как проявление единого звука.
«О божественная, смотри на весь мир как на игру. Вселенная пуста, подобно раковине, так пусть твой ум играет в ней без ограничений».
Этот способ прямого введения связан с разрушением привычных стереотипов поведения и самоосвобождением поведения, когда мы воспринимаем весь мир недуальным способом, а свое тело как тело божества или как проявление, как сосуд (упадхи), через который проявляется игра энергии Абсолюта (лила Брахмана). Практикуя нестандартное поведение, мы внезапно отбрасываемся к нашему внутреннему центру, который позволяет нам понять, что мы не являемся ни телом, ни умом, ни волей, и что наша осознанность может быть полностью свободна и пребывать вне всяких ограничений. Принцип игры означает спонтанную игровую непривязанную деятельность. Он может быть осуществлен только тогда, когда ученик находится в состоянии подлинной передачи от Гуру и истинно раскрывает принцип созерцания. Если же принципа созерцания нет, то такое неадекватное поведение просто становится очередной формой обусловленности, происходящей из собственных двойственных представлений и ведущей к накоплению новой кармы. Когда мы слышим о самоосвобождении поведения, это кажется очень интересным, однако, мы всегда должны помнить, что истинное самоосвобождение возникает не благодаря внешним ситуациям, обстоятельствам или поведению, а благодаря наличию непрерываемой осознанности.
«Прикоснись острием иглы к какой-либо части своего божественного тела, затем, созерцая, объединись с этим ощущением».
Здесь для того, чтобы получить представление о единстве пустотного осознавания и энергии, йогин работает с неприятными ощущениями, к примеру, такими, как боль. Это не означает, что мы можем выполнять эту технику буквально, достаточно понять принцип неприятного ощущения или боли и интеграции с этим неприятным ощущением. Когда мы испытываем боль от укола, от укуса насекомого, наступаем на колючку, сидим долго в «позе лотоса» и испытываем боль от того, как затекают ноги, от холода, жары, все неприятные ощущения являются дестабилизирующим воздействием энергии, когда наше сознание затмевается сильными выбросами энергии, освобождающейся в результате неприятных ощущений. Это защитная реакция тела, которое таким образом стремится поддерживать баланс пран в теле.
Когда мы работаем с неприятным ощущением, пытаясь пребывать в созерцании, и бдительно наблюдать его, не порождая оценок, проникнуть в ощущение, обнаружить его пустотность, обнаружить, что ощущение проистекает из пустотного источника осознавания, удержать пустотность и проявить это ощущение как танец, игру энергии в Пустоте, мы обнаруживаем, что трансцендировали неприятное ощущение, и боль превратилась просто в игру энергии, которая втягивается в центральный канал. Благодаря такому переживанию мы можем придти к состоянию «единого вкуса», когда наслаждение и боль действительно предстают как переживания одной энергии, которая выходит из центрального канала и проявляется благодаря взаимодействию пран и внешних объектов через физическое тело и органы чувств.
«Верь величественному, беспредельно могущественному, всезнающему, наполняющему собой все формы».
Следуя этому методу, Учитель объясняет принцип абсолютного Сознания, подчеркивая его непостижимость (ачинтья), безграничность (ананта), подчеркивая его изначальную чистоту (ниранджана) и совершенство. По мере объяснения Учителя, ученик объединяет свое сознание с принципами всемогущества, всеведения изначальной основы Бытия. Постепенно интегрируясь с этими принципами, он все более настраивается на них, обретая к ним доверие, а затем сильную веру. Таким образом, он открывает свою подлинную сущность как абсолютную трансцендентную Реальность, величественную, неописуемую, которая пронизывает собой все и неотделима от его «Я». Укореняясь в такой вере, он открывает подлинное созерцание и пребывает в нем вплоть до полной реализации.
«Когда сильно возжелаешь чего-либо, оставайся беспристрастной».
Здесь Учитель провоцирует различные желания ученика, а затем рекомендует на пике желания наблюдать желание и отрешаться от желания. Благодаря этому, между внешними объектами, телом и сознанием возникает сильная дистанция, мы реально отходим внутрь, в состояние непоколебимого свидетеля (сакши). При этом возбужденные праны оказывают сильное влияние на сознание и, если ученик способен пребывать в подлинном присутствии, бдительном созерцании, это является глубоким опытом проникновения и отделения созерцательного сознания, не связанного телом, пранами или объектами.
«Когда возникнет желание чего-либо, осознай его и позволь ему исчезнуть».
Эта практика противоположна предыдущей, она заключается в аскетической практике уменьшения желаний и отрешения от как можно большей части желаний. Когда йогин отрешается от большинства желаний, его праны оказывают серьезное давление на его тело и ум и, если праны недостаточно очищены, ум может буквально взбунтоваться. Если же йогин натренирован в созерцании, он может непоколебимо созерцать возникновение желаний, осознавать, как они влияют на ум и находиться независимым, вне связанности желаниями. Таким образом, его сознание полностью отделяется от отождествления с телом, объектами, энергией и открывается в своей подлинной, первозданной, чистой сущности.
«Созерцай, глядя на сосуд, не различая ни поверхности, ни стенок, ни материала. Так мгновенно станешь пробужденной».
Здесь Учитель показывает чашку или сосуд, или любой предмет и дает наставления ученику как видеть, не видя. Глаза смотрят, объект воспринимается, однако не выносится никаких суждений по этому поводу. Ученик не думает: «Это чашка», или «Это инициация», или «Сейчас я должен получить прямое введение», он также не думает, откуда эта чашка взялась, из чего она сделана и что будет дальше. Он просто живо и с любопытством рассматривает ее, с полной вовлеченностью, с тотальностью, однако, ум, умственные интерпретации и логика в это время не работают. Он смотрит без оценок и суждений, подобно ребенку, который рассматривает с предельным любопытством фрески на стенах храма, не понимая, на что же он смотрит. Он прилагает всю свою энергию, тем не менее, он не включает понятийное мышление.
«Всякий раз, делая вдох или выдох, касайся легко источника, наполняющего тебя энергией».
В этой практике йогин тренируется в созерцании дыхания. Наблюдая вдох и выдох, он постепенно отделяет себя от тела и дыхания, прикасаясь к великому Источнику вне двойственности. После того, как такое прикосновение произошло, техника перестает быть нужной, и ученик может просто пребывать в созерцании природы Ума.
«Задерживай дыхание на выдохе или на вдохе, созерцай Великое Небытие, тогда личное “я” растворяется. Это трудно только для неопытных».
Здесь ученик выполняет задержку дыхания (кумбхаку), однако, цель задержки дыхания не пробуждение Кундалини, как в Кундалини-йоге, это не техническая практика, цель здесь–во время задержки дыхания пребывать максимально осознающим, не потеряв созерцания, проникать во внутренний центр, когда ум и прана остановлены. Когда мы проникаем в такую вселенскую паузу, наше эгоистичное восприятие, движение поверхностного ума, мыслей, на время блокируются, понятийный ум буквально сносится сильным воздействием, которое происходит при задержке дыхания, благодаря этому мы открываем обнаженное осознавание.
«Концентрируй ум в какой-либо точке пространства или на точке на стене, до тех пор, пока она (точка) не сольется с твоим умом, так ты превзойдешь все желания и достигнешь Освобождения».
Здесь ученик практикует концентрацию на точку до тех пор, пока точка не станет растворяться в его восприятии. Вначале йогин начинает с концентрации, но по мере того, как ум объединяется с точкой, точка начинает растворяться, и на поверхность выступает чистое осознавание, не сфокусированное на точке, а распространенное и не имеющее никаких ограничений. Это отличается от практики фокусировки ума, как в обычной концентрации. Точка здесь предназначена для пробуждения этого расфокусированного сознания. Когда расфокусированное сознание достигнуто, прямое введение достигло цели.
«Закрыв глаза, всматривайся вовнутрь себя, так постигнешь свою изначальную сущность».
Этот способ прямого введения также известный, как медитация «Великого Покоя» (Махашанти). Закрыв глаза, мы всматриваемся в свое внутреннее пространство, наблюдая ментальный экран (Чит-акашу), пытаясь пресекать мысли или, что еще лучше, не следовать за мыслями. Отыскивая тонкий ментальный экран осознавания, мы постепенно переносим свою внимательность. Когда же внимательность перенесена на экран, мы постепенно начинаем исследовать границы этого экрана, и обнаруживаем, что границ у экрана нет. После этого мы входим в чистую осознанность, которая находится за пределами всех концепций и мыслей. Пребывая в такой осознанности, мы постепенно распахиваем ум, избавляясь от усилия, тогда наша постигающая ясность получает импульс от трансцендентного Источника, и внутреннее пространство постепенно начинает смешиваться с внешним пространством.
«О, сияющая, обрети понимание в промежуток между двумя дыханиями, после того, как дыхание вышло и до того, как вошло, – созерцай источник высшего счастья».
В этой практике мы наблюдаем промежуток между входящим и выходящим дыханием. Время промежутка между двумя дыханиями – это время, когда прана находится в центральном канале. Она не находится ни в правом канале (пингала), ни в левом канале (ида). Когда прана находится в центральном канале, это особые моменты ясности, когда мы испытываем повышенное состояние осознанности в теле и уме. Все больше проникая в такие промежутки, растягивая их, мы углубляем свое созерцание, открывая чистую неконцептуальную осознанность вне двойственности.
«Сконцентрируйся на канале тонком, как нить волокна лотоса, в центре позвоночного столба и так обрети Просветление».
Представляем в середине центрального канала тонкую светящуюся нить, а сам центральный канал воображаем трубой или похожим на древко копья. Внутри этого древка существует тонкая светящаяся нить. Чем тоньше мы ее представляем, тем лучше. Мы переносим все свое сознание в эту тонкую светящуюся нить. По мере практики центральный канал наполняется. Мы можем дойти до такого уровня, когда мы перестаем ощущать свое физическое тело, и ощущаем себя как тонкое нитеподобное состояние, мы состоим только из энергии и сознания. Иногда возникает ощущение, словно голова опустилась на уровень живота или верх и низ в теле соединились и смешались. Это происходит благодаря насыщению праной центрального канала. Это указывает на то, что две сущностные капли в нашем теле (белая и красная) смешиваются, и мы переживаем подлинный опыт недвойственности. Вслед за этим мы можем испытать некоторое вращение или ощущение невесомости. Если мы полностью осознанны и расслаблены, мы можем последовать за этим состоянием вращения и на долгое время войти в самадхи. Благодаря этому мы углубляем наш недвойственный опыт осознавания вне тела.
«Медитируй, закрыв все отверстия головы пальцами. В месте между глаз возникнет пространство, содержащее в себе все».
Выполняя шанмукхи-мудру, мы всматриваемся в ментальное пространство между глаз (Чит-акашу) до тех пор, пока она не приобретет объем, и внутреннее и внешнее пространство не начнут смешиваться.
«Легко касаясь глаз, подобно перышку, откроешь свет в межбровье, и в сердце возникнет беспредельное пространство».
Выполняя шанмукхи-мудру, мы очень легко, слегка надавливаем на глазные яблоки. Если мы делаем так, глазной канал, ведущий от сердца к глазам, активизируется, и спонтанно начинают возникать видения. Эта практика выполняется в особых ритритах Джьоти-йоги, но она также может выполняться для прямого введения, начала развития видений ясности. Испытывая различные вспышки света, видения кругов, мандал, бинду, мы пребываем в осознанности, не следуя за ними и не любопытствуя, не пытаясь их рассматривать, таким образом, наша осознанность углубляется.
«Концентрируясь на межбровье, пребывай в осознанности за пределами мыслей, тогда тело наполнится праной до макушки головы и Великий Свет воссияет там».
Эта медитация очень похожа на медитацию «Махашанти». Здесь мы пребываем в осознанности, останавливая мысли до тех пор, пока ментальный экран не станет полностью пустотным. Благодаря объединению сознания с таким пустотным экраном, наши ветры начинают подниматься, и мы открываем состояние Ясного Света. Пребывая в единстве созерцания света и осознавания, мы углубляем присутствие осознанности.
«Пой протяжно “аум”. Медленно входи в полноту звука, созерцая звук нераздельно от себя».
Здесь мы произносим мантру «Ом», не разделяя на «а», «у» или «м», и не медитируем специально над значением и соотношением букв и состояний ума, мы просто интегрируемся со звуком. По мере того, как сознание смешивается со звуком, мы все больше превосходим свою телесную концепцию и поглощаемся звуком до той точки, пока мы не войдем в невыразимое состояние вне субъекта и объекта. Когда мы обнаруживаем, что мы полностью слились со звуком, существует безграничное пространство звука, где мы исчезаем как субъект, а звук перестает быть объектом. Находясь в недвойственном пространстве, состоящим из одного звука, мы открываем свою изначальную природу.
«Воспринимай окружающий мир как свое собственное тело, полное блаженства».
Это весьма продвинутая техника, которая связана со свадхистхана-чакрой и с переживанием блаженства в теле (махасукха). Практикуя единство созерцания и смешивая его с блаженством в теле, мы воспринимаем весь мир как проявление энергии блаженства. До тех пор, пока различия между внутренним блаженством и внешним миром не сотрутся, и мы не войдем в универсальное сознание вне двойственности.
«Распахни двери чувств, чувствуя все, даже как ползают муравьи, тогда обнаружится это».
Мы пребываем в распахнутом состоянии осознанности, где каждое восприятие и переживание становятся путем, тогда с чем бы мы ни объединили сознание, переживание становится подобно Вселенной. Испытываем ли мы ощущение кожей, слышим ли звук, вкус, дыхание, отсутствие осознанности – все это вырастает до состояния безграничного пространства, где уходят субъект и объект.
«Делай все, что тебе нравится и приносит блаженство, чем бы это ни было».
Эта практика заключается в том, что мы делаем то, к чему легко привязывается наш ум, т.е. то, что нам нравится. Давая себе захватиться чем-либо, мы при этом не утрачиваем созерцания, если же созерцание утрачивается, это становится обычным сансарным действием, приводящим к новому рождению. Поскольку эта практика требует глубокой внутренней зрелости и больших успехов в поддержании бдительного созерцания, она никогда не дается начинающим. Минимум, она требует поддержания способности к медитации во сне со сновидениями и самадхи начального уровня. Когда наш ум интенсивно концентрируется на том, что ему нравится, наша энергия собирается в центральном канале. Работая с единством энергии и присутствием пустотного осознавания, мы открываем подлинный «вкус» недвойственности (раса) вне субъекта и объекта.
«Летом, когда небесное пространство чисто абсолютно, созерцая, объединись с этой чистотой».
Ранним утром мы смотрим в сторону, противоположную той, где восходит солнце, и вечером в сторону, противоположную той, где заходит солнце. Мы медитируем на небо, выполняя шамбхави-мудру до тех пор, пока внутреннее и внешнее пространство не начинают сливаться. При этом мы медитируем на аспект чистоты, незапятнанности, понимая, что это есть зеркало нашего собственного изначального состояния.
«В миг, когда возникнет побуждение к действию, – замри».
В этой практике Учитель действует спонтанно, пробуждая осознанность ученика, когда тот идет, к примеру, он говорит ему: «Остановись» или внезапно задает шокирующий, сбивающий с толку вопрос, либо побуждает его делать что-либо, а затем, внезапно, говорит оставить. Таким образом, импульс, ведущий к побуждению делать что-либо, отсекается, и на некоторое мгновение обнажается недвойственная осознанность.
«Смотри, не рассуждая, в голубизну неба за облака. Так познай безмятежность».
Здесь мы не выполняем шамбхави-мудру, а просто находимся в состоянии расслабленности, мы даже не созерцаем, а находимся в предельной безмятежности. Благодаря этому, мы отбрасываем личностное усилие, и уходят наши оценки и суждения. Когда мы длительное время пребываем в безмятежности, возникает мощное ощущение ответного импульса Ануграхи, и мы чувствуем, как внешнее пространство начинает втягиваться во внутреннее пространство, где они начинают смешиваться. Таким образом, йогин реализовывает состояние «единого вкуса».
«Вся эта кажущаяся Вселенная возникла спонтанно, она подобна магическому шоу фокусника, видя это обрети высшее счастье».
Здесь йогин тренируется рассматривать весь проявленный мир как магический фокус, как шоу, сновидение, спектакль, нечто с самого начала нереальное, полную иллюзию, виртуальную реальность или голограмму. Ни на секунду не утрачивая такого осознавания, добиваясь однонаправленного поддержания, йогин пресекает вынесение собственных оценок, суждений и также привязанности к этой иллюзии. Вслед за этим отсекаются его надежды, страхи и цепляния за внешнюю, видимую реальность, и он осознает единственную реальность внутреннего наблюдателя. Когда внутренний наблюдатель реализован, практика достигла успеха.
«О, любимая госпожа, переживая наслаждение или боль, не позволяй уму привязываться, а будь внимательна к тому, что за ними».
Здесь мы пребываем в переживании многообразных ощущений, упражняясь в состоянии «единого вкуса». Для этого Учитель может показать ученику нечто приятное или неприятное, и затем обратить внимание на осознанность ученика, которая находится за пределами приятного или неприятного. Так, к примеру, он может дать ему понюхать что-либо приятное, а затем – отвратительное, и потом обратить внимание, что и то, и другое, если находишься в осознавании, воспринимается равностно; либо он может показать ему изображение гневного и мирного божества, дать послушать красивую, чудесную музыку или воспроизвести неприятный звук, например, хлопок или скрип; либо дать потрогать нечто мягкое и шелковистое и нечто неприятное и колючее. Когда ученик воспринимает то, что ему приятно или то, что неприятно, или он касается чего-либо чистого или нечистого, он пребывает в предельном осознавании, думая, что и то, и другое по сути равностно, чисто и абсолютно совершенно. Сначала он думает, что и то, и другое является иллюзией, затем он понимает, что если пребываешь в осознавании, сущность этой иллюзии – это высшая чистота и абсолютное совершенство. Тогда он приходит к состоянию и убеждению в «едином вкусе» переживаемого.
«Когда ходишь, спишь, предаешься мечтам, созерцай себя светом».
Здесь Учитель объясняет принцип сознания как света. Настраиваясь на свет, ученик пытается поддерживать состояние огромного пространства света непрерывно, до получения мощного опыта вне двойственности.
«Не разделяя себя и других, созерцай, ощущая каждое живое существо как себя. Так, отбросив цепляния за “я”, стань пребывающим во всех живых существах».
Здесь йогин практикует, преодолевая разграничения на себя и других и заботясь больше о других, чем о себе, так полностью сметаются его надежды, страх, цепляния за себя и эгоцентричная мотивация. Перестав беспокоиться за себя, он отбрасывает чувство собственной важности, ощущая свое осознавание в каждом живом существе. Идеал всеобщего Просветления (Лока-санграха) – это способ отбросить беспокойство за себя, помогая другим вплоть до их полного Просветления.
«Блуждает ли твой ум внутри или снаружи, везде будет только это».
Этот способ заключается в непрерывном памятовании без усилий о спонтанном присутствии всепроникающей осознанности. Мы не контролируем ум и позволяем ему делать все, что угодно. Единственное, при этом мы не выносим никаких суждений, не порождаем комментариев, мы не прилагаем усилий, но только находимся в бдительном созерцании, полностью уверенные, что какие бы переживания не случилось нам испытать, везде будет присутствие саморожденной Мудрости. Эта практика также называется «оставление всего, как есть» или «путь без метода». Она предполагает подлинное пребывание в созерцании и высокий уровень практикующего йогина.
«В миг начала чихания или в бою, замирая от страха над пропастью или в любопытстве, в начале чувства голода или когда голод исчез – будь непрерывно осознанна во всех действиях».
Здесь йогин погружается в многообразные, иногда экстремальные ситуации, некоторые из них пробуждают его ясность, а некоторые сбивают. Но чем бы он ни был занят, он пытается быть непрерывно сознательным, благодаря этому состояние его внутреннего центра усиливается. Он воспринимает все недуальным способом, только глазами осознавания.
«Чистота, которой учат другие Учения, не есть истинная чистота, смотри на все, не разделяя на чистое и нечистое».
Этот принцип означает все рассматривать как чистое, но эта чистота исходит не из дуального восприятия, а из понимания, что чистота, понимаемая умственно, не является истинной чистотой. Истинной чистотой является осознавание. Тогда все, что бы мы ни воспринимали, воспринимается как проявление абсолютного совершенства, как игра Абсолюта. Для этого Учитель может указать ученику, показав ему нечто нечистое, к примеру, труп собаки, если ученик находится в бдительном состоянии осознанности, он может получить мощный «вкус» (раса), переживание недвойственности, состояние «единого вкуса».
«Это сознание существует только как чистое Бытие, ничего, вне него, не существует».
Здесь ученик, однажды пережив опыт недвойственного сознания, держится только его, игнорируя что-либо, до тех пор, пока все кармические завесы не исчерпают себя полностью.
«Оставайся одинаковой с близким другом или с чужим, переживая славу или стыд и бесчестье».
Здесь йогин тренируется, попадая в многообразные ситуации, в состоянии «единого вкуса». Когда ситуации оборачиваются против него или, наоборот, приносят ему радость, помогают ему, он невозмутимо наблюдает все колебания и перемены в своем уме с тем, чтобы возвращаться к присутствию осознанности. Хвалят его или порицают, переживает ли он гордость, восторг или стыд, угнетенность и депрессию, – ничто не является важным. Наблюдая любые переживания, которые возникают, йогин остается в центре, не отождествляясь с ними.
«Созерцая, вообрази нечто за пределами чувств, восприятия, понимания, за пределами Пустоты и осознай: это – ты».
Здесь Учитель дает прямое введение вне всяких ограничений, слов, концепций и мыслей, указывая на невыразимое, непостижимое. Признавая это как свою собственную природу, ученик избавляется от тонких и грубых иллюзий и устраняет свое непонимание, обнажая свою осознанность.
Эти методы не означают, что мы их практикуем постоянно. Мы их практикуем некоторое время до тех пор, пока не будет пережит подлинный «вкус» недвойственности.
Свернуть пространство и времяСамотрансценденция: нисхождение просветляющего импульса сияния Абсолюта, подобное милости
Самотрансценденция, т.е. самоотдача за пределами усилий, является ключевым моментом в практике Лайя-йоги. Ее также называют силой раскрытия божественности за счет самоотдачи (Ануграха). Исконная Мудрость великого «Я» уже существует. Абсолютное сияние «Я» совершенно без усилий, достижения и практики. Само усилие и мысли о связанности только усиливают кокон индивидуального «я». Но до тех пор, пока горшок «я» не будет разломан и не произойдет самотрансценденция эго, энергия пробужденности изначального «Я» не может низойти в ум и тело.
Йогин должен практиковать сначала путь усилий с тем, чтобы когда-нибудь выйти на путь выхода за пределы усилий. Самотрансценденция является второй ступенью самоосвобождения (прапатти) и предшествует самоузнаванию. Путь самотрансценденции – это путь мгновенного Просветления. Самосуществующая изначальная пробужденность существует всегда, и мы никогда не покидаем своего естественного состояния, поэтому, кроме продолжения созерцания, нет нужды усердствовать в чем-то другом. Изначальная пробужденность уже присутствует в нас, и мы уже обладаем природой Абсолюта, поэтому нет смысла искать ее в другом месте, и даже пытаться ее достичь с помощью практик. Следует просто признать ее существование.
Однако признать ее существование означает свести свои эгоистичные тенденции к нулю. Наша изначальная Реальность существует всегда подобно солнцу, она естественно присутствует, непоколебимо пребывая в основе нашего сознания. Практики метода подобны попыткам воспроизвести солнце с помощью усилий. В Лайя-йоге считается, что эти попытки без их трансценденции заранее обречены на неудачу, хотя полезны. Они подобны попыткам человека сотворить солнце путем размыкания век, что само по себе смешно. Невозможно сотворить солнце путем размыкания век, также как невозможно его уничтожить путем закрывания век. Невозможно сотворить солнце, разгоняя облака. Солнце существует всегда, однако иллюзорное неведение закрывает нашу природу. В изначальном естественном состоянии Пробуждения нет никакого разделения на плод, путь и результат. Нет ни малейшего результата, которого следовало бы достигать. В исконном сиянии саморожденной Мудрости осознавания отсутствуют ступени, которые следовало бы проходить и нет никакого метода, которым можно было бы его достигнуть. Нет никакого способа, который мог бы его достичь, поскольку он находится за пределами способов. Это означает, что ни начитывание мантр, ни визуализация мандал, практики ритуального поклонения, не могут достичь изначальной пробужденности.
«Мантры, методы тантры, медитация и концентрация – это продолжение иллюзии и самообман. Не оскверняй концепциями Ум, который исконно чист по природе, оставайся в естественном блаженстве и избавься от страданий».
В тот момент, когда мы выходим за пределы усилий и концепций и входим в отсутствие субъекта и объекта, все это является иллюзией, а потому никакое усилие не может привести к полной недвойственности.
Понимая это, йогин успокаивает свой ум, не желая и не выполняя ничего, предоставляя уму покоиться в его естественной ясности и открытости. Находясь в полной расслабленности, он выполняет самоотдачу, без понятия выполнения. Пребывая в присутствии, он бдительно и чутко слушает свою исконную саморожденную Мудрость, все больше и больше отдаваясь ей. Он настраивается на свет изначального осознавания и пытается никогда его не терять. Но даже говорить, что он настраивается, это означает указывать на некоторое тонкое личное усилие. На самом деле, он настраивается не настраиваться. Все, что он делает – это все больше и больше отдает себя свету исконного осознавания своей нерожденной Мудрости. Понимая, что его изначальное осознавание безгранично и обладает абсолютным потенциалом, и что муравей не может повлиять на движение солнца по орбите, такой йогин, не прилагая личных усилий, всего лишь пытается войти в резонанс с универсальной реальностью осознавания. Вхождение в такой резонанс осуществляется через все большее и большее устранение собственного эгоизма. Тогда абсолютное осознавание, словно услышав такую преданность и самоотдачу, начинает откликаться на дух устремленности йогина.
Слово «пратьябхиджня» переводится как «поворот» (прати), «лицо» (абхи) и «мудрость» (джняна), что означает «поворот лицом к совершенной исконной Мудрости осознавания». Когда мы поворачиваемся лицом к нашей исконной Мудрости осознавания, исконная Мудрость сама начинает разворачиваться к нам лицом. Этот ответный импульс нашей исконной Мудрости (Ануграха) действует как сила самораскрытия трансцендентной Реальности.
В традициях бхакти ее называют также милостью Абсолюта, а такое состояние – нисхождением милости. При этом мы не должны впадать в этерналистские представления двойственных Учений, присущих бхакти: словно существует некий Абсолют вне нашего сознания, который нисходит на нас и просветляет. В абсолютном смысле нечему нисходить и некому проявляться, потому что все едино в нерожденном Уме. И даже когда мы говорим, что нечто откликается, нисходит и проявляется, это не относится к некоему внешнему Абсолюту, отдельному от нас, скорее, это указывает на тончайшие процессы, происходящие в нашем осознавании. Когда великая часть нашего «Я», проливает свой свет исконной ясности на испещренное васанами наше ложное эго и просветляет его, уходит все неведение и клеши, накопленные в бесчисленных жизнях.
Исходя из этого принципа, мы не пытаемся искоренить васаны и самскары, прилагая усилия, а, расслабившись, мы предоставляем все на милость исконной ясности нашего осознавания. Мы призываем этот свет своей самоотдачей, тогда свет Атмана начинает падать на васаны и самскары, растапливая их. При этом, этот свет не является неким противоядием, как в тантре, и он не является неким богом вне нашего сознания, которому мы поклоняемся и призываем. Этот свет лишь указывает на тончайшую светоносную основу нашего глубинного осознавания, которую мы услышали и которая была активизирована посредством нашего пассивного всеприятия самооотдачи и устранения двойственных оценок и рассуждений понятийного ума. Тогда этот самый тонкий неконцептуальный слой светоносной ясности, активизировавшись, начинает посылать свою светоносную ясность в более грубые слои нашего «Я» (манас и буддхи).
В отличие от пути личного усилия, путь самоотдачи и просветляющего нисхождения подобного милости Абсолюта, путь раскрытия спонтанного совершенства мгновенного Просветления божественности (Ануграха), является глубоко запредельным, мистическим и таинственным путем. Такое впечатление, что не мы выполняем практику, а Великий Дух нашего исконного «Я» сам обрушивается на нас со всей силой своей вселенской грандиозности и размаха изначального Пробуждения. Мы можем лишь покориться, отпустить себя, пассивно воспринимать и следовать этой грандиозной силе. Наш изначальный Ум действительно представляет самую грандиозную силу во Вселенной, поскольку Вселенная это ни что иное, как продукт и творение Ума. Это означает, что наше саморожденное осознавание является Великим Творцом всего, и воистину, это самое всемогущее, великое и запредельное что вообще в состоянии представить наш концептуальный ум. Когда в силу такой самоотдачи концептуальный ум соприкасается с нашим глубинным «Я», со своей сущностной фундаментальной основой, у концептуального ума (нашего эго) возникает восторг, благоговение и трепет при соприкосновении с глубинными сущностными слоями нашего нерожденного «Я». Поэтому этот путь является сугубо мистическим в том смысле, что мы в один момент простым путем самоотдачи и неприложения усилий, чуткости и преданности входим в другое, абсолютное, мистическое измерение.
Для того чтобы такая самоотдача была выполнена, мы должны опустошить свое сердце, стать подобными полому пустому бамбуку, чтобы в нас задул ветер осознавания. Когда ветер осознавания дует, в пустом бамбуке рождается песня. Эта песня есть спонтанный танец энергии нашего осознавания, который проявляется в относительном измерении.
Высшая тайна нисхождения света исконного «Я» уподобляется милости богатого царя. Подобно тому, как крестьянин, тяжело трудившись в поле, едва сводил концы с концами, зарабатывая себе на жизнь, и, когда однажды мимо проезжал царь в своей карете, то он, увидев тяжелый труд и старания крестьянина, в силу своей прихоти бросил ему огромный слиток золота, сделав крестьянина в один миг богатым и обеспеченным на всю жизнь. Таким же образом, нисхождение абсолютной реализации уподобляется милости такого царя. Поскольку царь сказочно богат, такой дар не является для него чем-то значительным, однако в силу такого дара бедняк, который вынужден был тяжело трудиться день и ночь, зарабатывая себе на жизнь, в один миг становится очень богатым человеком и не нуждается в чем-либо еще.
Таким же образом наши личные усилия вначале показывают нашему личному «я» всю его ограниченность и дают разочарованность в индивидуальном усилии. Когда мы полностью разочаровались в индивидуальном усилии и утратили привязанность к индивидуальному «я», мы готовы к тому, чтобы вступить на путь недеяния и реализовать нисхождение милости трансцендентального сознания на пути без усилий.
Для этого мы должны опустошить свое сознание, оставить в своем сердце все, что его раньше наполняло. Затем мы даже избавляемся от самого себя, убрав все, что есть вообще в нашем сердце, и пребываем в такой непрерывной погруженности в состоянии полной пустотности внутреннего «Я». Йогину следует отсечь любые надежды, страхи, планы, личные цели и саму даже идею индивидуального «я», полностью предать свою судьбу на волю нашего исконного осознавания. Предав себя и свою судьбу на волю нашего исконного осознавания, мы очень бдительно, чутко и тонко вслушиваемся в самый тонкий светоносный неконцептуальный слой нашего осознавания, до тех пор, пока этот слой светоносной ясности не откликнется, и не воссияет во всем своем величии, уничтожая наши двойственные представления. Тогда внутри нас возникает равновесие, когда нет ни низкого, ни высокого, внутри сознания возникает всеприятие, гибкость и прямота, когда мы не отвергаем, не принимаем больше ничего. Возникает внутренняя лучезарность, когда нет ничего, чтобы не освещалось этим светом, подобным милости абсолютного «Я», нет ничего, что следует прятать или отвергать, все отдается свету этой милости, все, что есть в нас чистого и нечистого, дурного и хорошего, мы жертвуем во имя этой милости как подношение.
Открыться силе ВселеннойИмпульс Ануграхи – высшая тайна, мгновенное нисхождение Абсолюта, подобное милости
Когда мы так созерцаем, полностью расслабившись, находимся в бдительном, обнаженном осознавании, внезапно наш фундаментальный Ум обнажает свою абсолютную природу, и мы получаем ответный нисходящий импульс – это вселенская сила Просветления, Ануграха, сила божественного самораскрытия. Рамалинга Свамигал называл его «Свет Высшей Милости» (Арул Перун Джьоти). В это время то, что мы считали внешним пространством, начинает осознаваться как пространство, неотделимое от внутреннего пространства, и два пространства, Сын и Мать, смешиваются. Наше сознание распространяется до бесконечности, и такое распространение иногда уподобляют распространению лесного пожара. Он распространяется с большой скоростью, пожирая на своем пути все, что ни попадется. Таким же образом в момент восприятия импульса Ануграхи, мы можем вспоминать все внешние объекты, которые существуют во Вселенной, и внезапно тотчас же их осознаем как свое собственной сознание. Видя, что для Ума нет никаких границ, и он может распространяться беспрепятственно, мы испытываем ни с чем не сравнимые опыты расширения сознания. Возникает такое ощущение, что теперь не мы ищем Абсолют, а Абсолют ищет нас и вливается в нас, через звуки, запахи, вкусы, фактически нет ничего, кроме Абсолюта.
Пробуждение часто уподобляют капле, падающей в океан, однако, здесь уместнее сказать, что океан начинает вливаться в каплю.
Путь нисхождения божественного раскрытия (Ануграха) и самоотдачи не следует путать с двойственными практиками самоотдачи в тантрических практиках поклонения, таких как бхакти, типа предания себя (Атма-ниведана) в учении вайшнавов или преданности (шаранагати) в учении шиваизма. Хотя на высших ступенях, несомненно, они должны вести к одному и тому же результату, тем не менее, на начальных ступенях, между двойственными практиками поклонения и отдачи Избранному Божеству (Ишта-Девата) и практикой самотрансценденции на пути Лайя-йоги есть большая разница, подобная разнице между землей и небом. Разница эта заключается в том, что бхакта пребывает в концептуальном понимании своего божества, он выполняет самоотдачу некой идее, своему рассудочному божеству, визуализированного им или усвоенному из канонов Священных Писаний, согласно собственной религиозной традиции без глубинного понимания того, что божество неотлично от его собственного Ума, который есть Пустота. В Лайя-йоге такая самоотдача не считается зрелым подходом к пониманию, поскольку полностью основана на концепциях, хотя, определенной категории садхаков она может быть рекомендована.
Поскольку Учение Лайя-йоги за пределами концепций, мы не ищем никакого рассудочного Бога вне нашего осознавания, который находится где-то вовне и которому мы выполняем самоотдачу. Разница между практикой самоотдачи в Лайя-йоге и практикой бхакти в традициях индуистской тантры, вайшнавизма, шактизма и шиваизма в том, есть ли понимание неконцептуальной осознанности, ее непрерывное поддержание или же такого понимания нет, а есть просто приятие на веру неких религиозных догматов без выхода за пределы концепций.
Для бхакты очень важно концептуальное описание его божества или мандала, в которой он пребывает, мантра, а также традиционная практика поклонения, включающая «шравана», «киртана», «смарана», «вандана», «пада» и «севана», т.е. слушание, воспевание, памятование, поклонение стопам, служение и т.д. Бхакта находится на уровне концептуального и рассудочного понимания Избранного Божества, поэтому самоотдача на начальных ступенях не может затрагивать ум, концепции и растворять двойственные представления. На пути Лайя-йоги нет какого-либо внешнего объекта самоотдачи, который связан с концепциями, внешним поклонением или рассудочным описанием, и в самоотдаче участвует тонкий ум вне концепций.
На пути Лайя-йоги путь самоотдачи не обусловлен какими-либо концепциями, образом, именем или формой Избранного Божества, или принадлежностью к какой-либо религиозной традиции, или вообще любыми утверждениями на уровне ума. Это внутренний процесс радикального изменения осознавания за счет его переориентации на самый тонкий светоносный слой неконцептуальной осознанности, поэтому мы его также называем самотрансценденция. Термин «самотрансценденция» лучше указывает на природу практики, присущей Лайя-йоге.
Другое отличие при сравнении с Бхакти-йогой в Лайя-йоге заключается в том, что самотрансценденция выполняется, когда достигнута устойчивая практика поддержания созерцания. В традициях же Бхакти-йоги не отводится значение созерцанию и принципам понимания неконцептуальной осознанности, поэтому самотрансценденция в Лайя-йоге все-таки ближе к Джняна-йоге, а не к Бхакти. Хотя по глубине и эмоциональной насыщенности такая самотрансценденция не уступает в силе самоотдачи в традициях Бхакти.
Вступление на путь настройки на просветляющий импульс трансцендентального самораскрытия (Ануграха) и отдачи трансцендентной милости нерожденного «Я» означает полное предание себя исконному осознаванию вне двойственности, без тени личного усилия, без желания результата, без желания выгоды. Такое предание называется самотрансценденция или отсечение эгоистических цепляний, отсечение надежды и страха. Йогин, следуя пути самотрансценденции, открывается свету нерожденного «Я». Это не активный процесс, а пассивный. Такой йогин не ожидает ничего взамен, он не требует ничего. Исконный свет Абсолюта всегда удовлетворен сам в себе и через самого себя. Самоотдача, не ожидающая результата, не направленная на результат, на какое-либо достижение, личную выгоду, устойчивая, непрерывная самоотдача свету силы божественного самораскрытия поглощает эго и ум, которые тают как масло, растворяясь в масле. Когда устойчивое присутствие достигнуто, оно перерастает в тенденцию эго непрерывно отдавать себя бесконечному сознанию и растворяться в нем. Так присутствие становится непрерывной самотрансценденцией.
В состоянии самотрансценденции, эго словно постоянно прыгает в огромный океан света великого «Я», и тогда океан света растворяет все кармы (васаны, самскары и биджи), накопленные в тонких астральном, ментальном и каузальном телах йогина. Растворение происходит не за счет личного усилия, а за счет нисхождения, поэтому оно может быть быстрым, потому путь самотрансценденции является путем Освобождения за одну жизнь. Такая самоотдача не должна иметь сомнений, она иррациональна, она не должна иметь цели помимо самой самоотдачи, поскольку для самотрансценденции поставить цель означает утратить сам смысл практики самоотдачи. Преданность, самоотдача и самотрансценденция сами по себе результат и сами по себе достижения, они не должны иметь отвлечений и перерывов. Двойственный ум (манас) и эго (ахамкара), погруженные в нектар самотрансценденции, постепенно тают. Погруженная в котел самоотдачи прарабдха-карма садхака испаряется за короткой время. Когда йогин погружает в океан преданности снежинку своего ложного эго, подобный милости, свет исконного осознавания откликается на такое погружение, испуская лучи светоносной ясности, такая снежинка тает без следа.
Цель самотрансценденции того, кто идет путем отсечения «я», стать полностью единым с великим светом саморожденной мудрости высшего «Я». Такой йогин, не совершая каких-либо усилий, через практику созерцания приводит себя в совершенно пассивное, распахнутое и восприимчивое состояние и позволяет данному безграничному осознаванию войти в его ум и тело, также как медиум впускает духа в свое тело на спиритическом сеансе, или как шаман впускает духа во время камлания. Впускание не означает, что мы впускаем некий видимый свет, которого не существовало ранее или который является чем-то внешним, это не означает, что мы здесь являемся воспринимающим субъектом, и мы уповаем на некий внешний объект. Думать так, означает не понять саму сущность принципа недвойственности и неконцептуального осознавания в Лайя-йоге. Поэтому даже такие объяснения всего лишь намек на то, что происходит за пределами концепций, когда тонкая, великая часть нашего «Я» откликается и берет власть в свои руки, а грубая или малая часть нашего «Я», наше ложное эго (ахамкара) покорно отдается тонкой части своего «Я», позволяя ему растворить себя.
Йогин, практикующий самотрансценденцию, всегда рад независимо от условий, места, времени и результата, даже независимо от места своего будущего перерождения, ведь у него есть преданность и самоотдача, а его действия становятся лилой, его тело становится в один миг Иллюзорным телом (Майя-дехам).
Если мы не поняли принцип самотрансценденции, то все методы йоги и даже практика обнаженного осознавания полноты внимания и само созерцание, всего лишь забавы утонченного двойственного эгоистического ума, который продолжает сидеть внутри своих скандх, обусловленных кармой, и никогда не может выйти за пределы самого себя. Если нет такой самотрансценденции, то различные медитативные состояния дхьяны, созерцательное присутствие – это всего лишь поверхностная практика, которая неспособна полностью очистить карму йогина и даровать ему Освобождение. Если такая самотрансценденция не проводится, то поступки тела, даже если они связаны с накоплением заслуг и утверждением в Дхарме, все равно лишь продолжение прарабдха-кармы.
Нисхождение света
Нисхождение означает процесс нисхождения ответного импульса света саморожденной Мудрости. Этот процесс наступает на второй ступени созерцания именуемой «самотрансценденция» (прапатти), когда мы утвердились в непоколебимом естественном присутствии и обрели в нем уверенность, наше сознание может однонаправлено созерцать естественное состояние, как днем, так и ночью. Это означает, что все, что бы мы ни воспринимали, освобождается в естественном состоянии. Погрузившись в естественное состояние, мы получаем мощный импульс, который изменяет радикально все наши представления о мире и о себе. Кокон индивидуального восприятия начинает разламываться под воздействием этого мощного просветляющего импульса. Мы обнаруживаем, что соприкоснулись с бесконечной потрясающей тайной, перед которой все наши частные суждения, эмоции, планы и иллюзии, наша маленькая человеческая судьба не имеют никакого значения и являются иллюзорными.
Проявление такого импульса можно сравнить с «сатори» в дзен–это начальная ступень Просветления, которая наступает на ступени «прапатти». Однако даже когда такой импульс в результате однонаправленного созерцания получен, это еще нельзя назвать полным Просветлением. Даже получив некий просветляющий импульс, подобный «кенсе» в дзен или даже «сатори», наши иллюзорные представления, цепляния за «я», надежды и страхи снова могут вернуться и проявиться и, хотя мы не останемся прежними, получив такой импульс, тем не менее, его недостаточно, чтобы растворить все кармы в уме и теле.
Это означает, что йогин продолжает неуклонно держаться созерцания, продолжая его углублять, тогда такие импульсы учащаются, пока они не превратятся в постоянно изливающееся нисхождение. Такое постоянно изливающееся нисхождение света саморожденной Мудрости подобно потоку водопада начинает обрушиваться на ум йогина, растворяя его индивидуальное «я». Такой йогин словно день и ночь находится под непрерывным очищающим потоком исконного сияния саморожденной Мудрости, когда все его кармы освобождаются под мощным воздействием такого потока.
Когда мы имеем в виду нисхождение сияния саморожденной Мудрости, это не означает, что нечто вне нас проявляется и изливает на нас некий, видимый глазами свет, скорее, такие слова–это способ символически обозначить процессы, которые происходят в сознании йогина. Нисхождение потока исконной Мудрости не происходит откуда-либо извне или из того, чего никогда не было прежде. Можно сказать, что обнажился тонкий слой светоносной ясности самого сознания йогина, и он проявился как неотделимый от Вселенной, от внешних объектов и от бытия всего мира. Когда он так проявился, он начинает нисходить, т.е. просветлять низкие, обусловленные слои ума и тела, поэтому его называют нисхождение. Однако в самом естественном состоянии некому нисходить и нечему проявляться, поскольку оно изначально совершенно. Однако, в относительном смысле, мы можем употреблять такие слова, подразумевая, что нечто более тонкое нисходит в более грубое.
На ступени нисхождения происходит смешивание внутреннего и внешнего пространства. Вся внешняя Вселенная, которая раньше считалась грудой разрозненных объектов, отдельных от осознания «Я», теперь внезапно начинает интегрироваться и включаться в мандалу осознавания йогина, т.е. в его собственное созерцание. Внезапно йогин делает потрясающее открытие: бесчисленные кальпы прошлого и будущего, галактики и метагалактики, вселенные, звезды и планеты – есть ничто иное, как проявление его Ума. Каждый день у йогина возникают новые глубокие переживания и открытия, потрясающие прорывы в сознании. Эти потрясающие прорывы в сознании радикально изменяют его оценку, видение себя, мира и стирают его привычные самскары и васаны. Таким образом, его связанность индивидуальным «я» ослабевает вплоть до полного исчезновения.
Следующая стадия «самоузнавание» (сияние). Когда излучающее внутреннее и внешнее пространство смешались, и субъект полностью воссоединился с объектом, постепенно происходит уравнивание внешнего сознания и сознания внутри. Йогин вступает в фазу самоузнавания, когда он узнает свое «Я» во всех живых существах, во всех объектах. Такое самоузнавание еще называется «сияние» (спхурана), его также называют «Атма-спхурана». Сияние означает, что просветляющий импульс полностью вошел в ум и тело йогина, и теперь он проявляется как бесчисленные пробужденные качества на благо других живых существ. Это означает, что йогин, объединив свое сознание с абсолютным «Я», являясь абсолютным «Я», теперь сам обладает способностью манифестировать из себя пробужденные энергии. Нет никаких ограничений такому сиянию, оно может проявляться как творчество, передача Дхармы, написание священных текстов, обучение многочисленных учеников, создание магических предметов, эманация и излучение иллюзорных тел в различные миры сансары и богов. На уровне тела оно может проявляться как излучение, пронизывающее все участки тела (кала). На уровне сознания оно может проявляться как шесть божественных способностей.
Когда такое сияние достигает совершенства, йогин обретает свою неразделимость с абсолютным «Я». Он более не фиксирован представлениями одного тела и может эманировать из себя бесчисленное множество иллюзорных тел, посылая их во все участки Вселенной, внутреннего и внешнего макро- и микрокосма. Его сияние может проявляться как создание бесчисленных Чистых Стран, способность творить целые вселенные. Эта последняя стадия именуется «самоузнавание».
Стать подобным облакуОтпускание и расслабление
Отпускание и расслабление являются другим ключевым моментом в практике естественного состояния. Сам термин «лайя» означает растворение, что означает, что наше индивидуальное осознавание, связанное с эго и опирающееся на тело и понятийный ум, должно быть растворено в великом Источнике – вселенском Уме, а наши индивидуальные элементы должны быть растворены в великих вселенских элементах (Махабхути). Воссоединив свой ум и энергию с энергией Вселенной, йогин, таким образом, сам становится центром Вселенной, центром Бытия, объединяясь и достигая Освобождения. Поэтому подлинное естественное состояние является состоянием глубокого расслабления и отпускания себя.
Практика естественного состояния не имеет ничего общего с усилиями, такими как мантры, визуализации и пр. Мы не порождаем чего-то нового, чего мы не имели раньше, скорее, мы открываем то, чем обладали всегда. Поэтому вхождение в созерцание требует расслабления тела, энергии и ума, отпускания всех цепляний и опустошения себя. Когда мы становимся пустыми, подобными полому бамбуку и расслабляемся, исчезает всякая скованность, естественным образом гармонизируется течение ветров в нашем теле, а ум входит в естественное состояние. Внезапно обнажается и выходит на первый план всегда присущее нам естественное состояние. Когда мы напряжены, наш ум словно съежен или скукожен, и мы чувствуем себя запертыми в клетку тела и двойственных мыслей. Тогда течение наших пран дисбалансировано, мы теряем энергию и пытаемся восполнить ее, удовлетворяя желания. Когда мы опустошаем себя, ветры поворачивают вспять, и такое течение праны называется «возвратный поток» (нивритти). Это означает, что те праны, которые раньше вытекали, благодаря контакту с объектами чувств, через зрение, слух и обоняние, теперь возвращаются обратно и начинают накапливаться в области между пупком и половым органом (йонистхана), питая центральный канал.
Когда всякое напряжение, вызванное неправильным течением ветров по каналам, благодаря опустошению себя и расслаблению, исчезает, естественное состояние само выходит на передний план и начинает руководить всеми нашими действиями. Тогда все наши действия становятся изящными, величественными, грациозными, они просты и одновременно совершенны. Есть такая поговорка: «Это так просто, что это невозможно понять». Поскольку наши умы очень сложны, даже созерцая, мы постоянно пытаемся нечто конструировать и привносить в нашу исконную природу из-за своей устойчивой привычки цепляться за поток двойственных мыслей, нам очень трудно по-настоящему расслабиться и не потерять осознавание. Однако если мы отпускаем свой ум, и он успокаивается без привнесения в него чего-то дополнительного, в виде усилия, поправок, то изначально присущая ясность обнажается сама в потоке нашего сознания. Это подобно тому, как пустоту не нужно создавать в комнате. Если мы убираем мебель, то пустота сама проявляется. И таким же образом, когда тает лед, вода в озере сама собой проявляется. Поэтому расслабление – это базовый принцип, который ученик Лайя-йоги должен усвоить в самом начале.
Расслабление ума означает, что наши двойственные грубые мысли должны успокоиться благодаря практике концентрации и медитации. Наши эмоции должны успокоиться благодаря самоотказу, опустошению себя. Опустошение себя означает, что мы учимся принимать реальность такой, какая она есть, избавляясь от привычки выносить собственные оценки, суждения и давать всему ярлыки, основанные на нашем прошлом опыте.
Главным средством для обретения такой способности к отпусканию является Гуру-йога. Практика преданности, самоотдачи и Гуру-йоги по сути одно и то же. Рассматривая Гуру как проявление Абсолюта, поднося свое тело, речь, ум и служение, ученик учится опустошать себя, при этом не теряя созерцания. Научившись отпускать, опустошать себя и созерцать, йогин становится способным объединиться с любыми проявлениями Вселенной, интегрироваться с пятью элементами: землей, водой, огнем, ветром и пространством, и, наконец, с источником Бытия, изначальным исконным Ясным Светом саморожденной Мудрости. До тех пор, пока не будет познан секрет отпускания себя и секрет пребывания без усилий, йогин не сможет раскрыться свету изначальной Пробужденности, которая существует всегда и нисходит. Такое нисхождение называется трансцендентальным импульсом или силой божественного самопроявления (Ануграха).
Выполняя десятки лет упражнения йоги или занимаясь медитацией, йогин, не понявший принцип отбрасывания усилий, отбрасывания понятия «медитации» и «медитирующего» и не обретший способность отпускать себя, будет пребывать в иллюзии и останется непробужденным, подобно обычному человеку. Напротив, в состоянии полного отпускания и расслабления, качества Просветления могут проявляться внезапно, они нарастают, как лесной пожар. Насколько мы можем отпустить себя, не потеряв свою осознанность и сохранив свою целостность, зависит не от личных усилий, а от силы веры и преданности ученика. Разумеется, при этом вера предполагается не в некий самосущий объект или концепции, а преданность не предполагает двойственности, делящей на преданного и объект преданности. Поскольку такие воззрения присущи двойственным Учениям и низшим тантрам, Лайя-йога вполне однозначно говорит, что вера и преданность означают одно – направленность ума на высший объект созерцания – вселенское «Я», которое не отлично от индивидуального «я», и тотальную поглощенность этим созерцанием, полную самоотдачу этому созерцанию до тех пор, пока индивидуальное «я» не растворится во вселенском «Я».
Поэтому, в традиции Лайя-йоги, прежде, чем изучать Учение, ученик некоторое время учится такому отпусканию и самоотдаче через служение Учителю или другим живым существам, выполнению немотивированных действий, выполнению того, что, казалось бы, никак не связано с практикой, никак не питает его ложную гордость, самолюбование. Казалось бы, выполняя совершенно бесполезные или не несущие никакого продвижения действия, на самом деле ученик за короткое время обретает глубокое понимание смирения, самоотдачи, опустошения, оставляя свои привычные стереотипы мышления и цепляния за свой старый опыт. Благодаря этому множество карм и двойственных состояний ума растворяется в потоке сознания ученика.
В традиции сиддхов известны истории, когда многие достигали Просветления только благодаря этим способам. К примеру, если брахман обучался у сиддхи, и сиддха был из низшей касты, то сиддха давал брахману задания штукатурить стены или выполнять работу, несоответствующую его касте. Сам он не нуждался, чтобы брахман занимался таким служением ему, однако такая работа была крайне нужна брахману для устранения из его ума двойственных иллюзий, связанных с отождествлением, с кастовыми различиями, гордостью и т.д. Либо сиддха, обучая ученика-царя, мог продать его как раба какой-либо семье вайшьей, для того, чтобы тот полностью стер все накопленные впечатления, связанные со своей старой личностью, мысли о себе, как о царе, избавился, таким образом, от цепляний за старое «я». Либо, если брахман просил Учение, то сиддха просил его придти ночью на кладбище с мясом и вином, зная, что подобное поведение является ритуальным осквернением для брахмана. Тем не менее, если брахман мог это сделать, это означало, что он мог опустошить себя и отпустить свои представления о чистом и нечистом и застывшие идеи, тем самым раскрыться для понимания более высокого Учения. Либо святой-авадхута мог дать ученику поесть из чаши с черепом, из которого ела собака. Если тот не мог преодолеть отвращения, это было знаком, что такой человек не может отпустить себя, а значит, не является достойным сосудом для получения Учения.
Отпускание себя полностью устраняет нашу навязчивую фиксацию на индивидуальном «я», которое питается старыми представлениями и застывшими идеями, полученными как в этой, так и в прошлых жизнях. Лелеемые из жизни в жизнь, эти идеи являются ограничивающими стенками в нашем восприятии, и вместо того, чтобы парить вне всяких ограничений, мы связаны различными понятиями и идеями, замыкая свою энергию в маленьком коконе индивидуального «я». Иногда, чтобы разломать такой кокон, простой медитации созерцания недостаточно, наше эго пустило слишком глубокие корни, а ментальные отпечатки имеют длину в несколько жизней. Поэтому сиддхи-авадхуты применяют иногда весьма радикальные, даже жесткие средства для того, чтобы помочь ученикам освободиться от пут таких связанных идей и застывших представлений.
В истории были известны случаи, когда мастера вели себя преднамеренно грубо для того, чтобы освободить ум учеников от различных фиксаций скованными идеями. Святой Нардева (Наропа) проходил многочисленным испытаниям, иногда с риском для жизни, которым его подвергал его Учитель Тилопа. После двенадцати лет прохождения различных испытаний, он, наконец, смог получить передачу Учения, однако, можно сказать, что передача Учения была кульминационным этапом, а Учение передавалось задолго до того, как Наропа получил передачу: все испытания и были уже, собственно, непосредственной практикой Учения, прямым благословением Тилопы. Для того чтобы ученик мог следовать высокому Учению, Учитель обязательно проверяет ученика на способность его отпустить себя и только тот, кто имеет безграничную веру и способен всегда видеть своего Учителя Абсолютом, а все его действия – чистыми, способен пройти эти испытания.
Пройдя испытания и получив полную передачу Учения, ученик внезапно обнаруживает, что он полностью изменился, груз индивидуального «я», который удерживал его подобно цепи в этом мире иллюзий, больше не сковывает его, и он способен парить в единстве внутреннего и внешнего. Субъект полностью исчез, а когда исчезает субъект, то и объекты не могут причинить страданий. Когда нет ни субъекта, ни объекта, йогин находится в непостижимом переживании медитации единства двух в одном, наслаждаясь безграничной свободой вне всяких ограничений, подобно тому, как пространство освобождается внутри кувшина, когда кувшин разбит, или как птица вылетает из клетки.
Полый бамбукАналогии в отпускании себя
«Отбрось свою привязанность к любой цели».
Существуют аналогии, помогающие прояснить, что означает «отпустить себя». Термины «отбрасывание себя» (прапатти), «предание себя высшему «Я» или «отпускание себя» (Атма-ниведана) указывают на то, что мы должны отсечь надежды, цепляния и страхи, оставить свои эгоистичные восприятия и открыться превосходящей силе света исконной пробужденной мудрости абсолютного «Я». Наше маленькое эго должно уступить свои зафиксированные позиции, чтобы открыться энергии Вселенной.
Аналогии, описывающие процесс такой передачи власти от индивидуального «я» к абсолютному «Я», описываются так:
1. Стать подобным «пустому бамбуку».
2. Стать подобным «листу, несомому ветром».
3. Стать подобным «пучку травы, брошенному на дороге».
Если бамбук пустой и ветер дует, то иногда может возникать чудесная мелодия, издаваемая ветром, словно кто-либо играет на флейте, а бамбук при этом качается, словно танцует. Таким же образом, когда мы опустошаем себя, ветер нашей энергии, циркулируя в нади, порождает нашу внутреннюю ясность, глубокое осознавание, которое проявляется в виде звуков Анахата-нада. При этом мы испытываем ничем не выразимые легкость, радость и ясность, состояние парения и единства со всем Бытием. Это возможно, когда мы оставили прошлое и не мечтаем о будущем, перестали выносить суждения и оценки, отбросили свои застывшие представления и вместо этого обрели опору в безопорном состоянии исконного изначального света присутствия.
Быть подобным «листу, несомому ветром»: сухой, сморщенный лист, лежащий на дороге не имеет никакого предназначения. У него нет ни прошлого, ни будущего, у него нет никаких привязанностей, поскольку он покинул свое дерево, и ветер его несет в совершенно непредсказуемом направлении. Иногда он движется вместе с ветром, иногда просто лежит. У нег нет ни страхов, ни планов, ни надежд, и он ни к чему не привязан. Таким же образом, когда мы покидаем дерево сансары, мы должны стать бесполезными и непригодными для всех мирских дел, по крайней мере, на внутреннем уровне, у нас не должно быть личных желаний сделать то или это. Вместо этого мы полностью отдаемся на волю ветра нашего осознавания, т.е. непрерывно пребываем в созерцании. Мы не жалеем ни о чем, отпустив себя, мы не планируем ничего на следующий день. Подобно сухому листу, мы больше не цепляемся ни за что и движемся вместе с потоком нашего Духа по бесконечным дорогам духовных путей.
«Пучок травы на дороге»: пучок травы или соломы на дороге лежит в грязи, и часто все люди ходят по нему, ступая по нему ногами. При этом пучку травы безразлично, наступают на него или нет, находится ли он в грязи или в чистом месте. У него нет ни малейших суждений по поводу того, хорошее у него положение или плохое. У него нет ни гордости, ни чувства унижения, он пребывает так, как он есть, в своей собственной таковости. Таким же образом, когда мы оставляем цепляние за наше «я» и застывшие идеи, мы обнаруживаем, что в нашей внутренней реальности нечего защищать, поскольку она всегда совершенна, и нам не за что цепляться, поскольку это настоящее состояние, где никакая привязанность невозможна. Что бы ни произошло, какие бы переживания ни случились, мы воспринимаем их с полным смирением, при этом понимая, что они относятся к нашим относительным телу и уму, а наша прирожденная ясность осознавания никак не может быть затронута, запятнана ими.
Нам нечего защищать, поэтому мы открыты миру, мы никуда не спешим, поэтому мы всего достигли в настоящий момент. Нам не за что держаться, а значит, в нашем распоряжении вся Вселенная. Мы не имеем представлений о том, что есть хорошо и не стремимся испытывать хорошее, поэтому любая ситуация для нас благоприятна, и мы живем непрерывно в состоянии неописуемой радости, чистоты и гармонии с Бытием. Великолепие чуда естественного состояния наполняет неуловимой тонкой внутренней гармонией все наши проявления: от приема пищи до ходьбы и сна. Полые, подобно бамбуку, мы поем песни нашей осознанности, проявляя их в повседневной жизни. Занимаясь чем-либо, мы воплощаем танцы нашего присутствия, когда все является непостижимой мистической игрой. Иногда мы движемся, подобно сухому листу без всяких привязанностей вслед за ветром осознавания, а иногда смиренно лежим, подобно пучку на дороге, принимая обстоятельства такими, какие они есть, не вынося суждений и не интерпретируя их.
Эти три аналогии указывают на то, что три фундаментальных клеши: гнев, привязанность и неведение или три изначальные нечистые энергии превратились в три пробужденных состояния.
«Вкус» бессмертияСостояние «единого вкуса»
«Авадхута устремлен к тому, что лишено как признаков, так и их отсутствия, выше правильного и неправильного. Он искусен в деяниях. Разве такая просветленная душа может быть вовлеченной в споры и обсуждения?»
Состояние «единого вкуса» – этот термин в Лайя-йоге означает полное объединение субъекта и объекта в чистоте недвойственного осознавания. В полноте присутствия в недвойственном осознавании йогин превосходит все двойственные взгляды, смотрит на мир глазами «единого вкуса». Вся двойственность, все пары противоположностей интегрированы в его недвойственное видение – «один вкус» (сомараса).
«Так же как вода, встречаясь с другой водой, имеет тот же вкус, так же грехи и заслуги являются одним и тем же, поскольку проистекают из одного источника».
Состояние «единого вкуса» означает, что доброе и дурное, чистое и нечистое, притягательное и отталкивающее объединены в единое интегрирующее видение вне двойственности. Поскольку обыденное двойственное видение, основанное на приятии или отвержении внешних объектов, полностью преодолено, такое существо, пребывающее в состоянии «сомараса», свободно от круговорота рождения-смерти, благодаря накопленным в прошлых жизнях кармам. Вхождение в состояние «единого вкуса» указывает на полное прекращение иллюзий обусловленности и страданий, вытекающих из них. Колесо сансары останавливается, и йогин воспаряет в беспредельной свободе недвойственного видения, представляя собой не обусловленное сансарное существо, а непостижимую божественную игру энергии в пространстве осознавания. Это открытие в себе самой высшей полноты восприятия свободы, абсолютной недвойственной мудрости и безграничного блаженства. В состоянии «сомараса» превзойдено рождение, превзойдена смерть, превзойдено цепляние за все виды объектов и отражений и реализовано состояние чистого зеркала, а способность к безграничным трансформациям и проявлениям во Вселенной проявляется в бесконечном многообразии.
Тупики и скользкие ступенькиОтклонения в видении естественного состояния
~ Не утвердившись в понимании совершенства естественного состояния, искать на пути Освобождения что-либо вне естественного состояния, полагая, что есть метод или состояние, отдельное от него или превосходящее его.
~ Неверно истолкование недвойственности за пределами чистого и нечистого, доброго и злого, ведущее к игнорированию закона кармы, без понимания того, как разделяются абсолютная и относительная истины.
~ Считать естественное состояние отдельным от себя, своего нынешнего состояния и надеяться обрести его с помощью методов практики в будущем, без понимания, что есть «путь» и что есть «плод».
~ Не понимать, что мистические образы богов, тонкие видения, звуки, свет, все проявления во Вселенной, даже клеши, желания и страсти, боги, небеса, ады и нечистые вещи не отличны от естественного состояния «Я» и поэтому обладают исконной чистотой и пустотны (потеря мудрости в осознавании).
~ Полностью полагаться на искусственные исправления, очищения методами низших способов йоги и тантры, вместо опоры на безусильную естественность присутствия (такую ошибку называют потерей мудрости в действии).
~ Основывать понимание присутствия на теориях и словах о естественном состоянии, вместо самого пребывания в естественном состоянии вне концепций.
Игры в свободуДва вида ментального самоосвобождения
«Говорит Капха: «Что есть драгоценность Пробужденного? Это будто немой обращается к глухому».
Для укрепления в видении (джняне), существует предварительная практика, называемая «умственное самоосвобождение». Это вид духовной тренировки, когда мы используем логический ум для того, чтобы укрепиться в недвойственном видении. Пока мы не открыли мировоззрение недвойственности или не научились пребывать в состоянии медитации за пределами мыслей, концепции имеют силу над нами, мысленные конструкции всегда очаровывают нас, и наш ум подпадает под их влияние. А потому, даже если мы практикуем различные тантрические методы трансформации, поклонения, начитывание мантр или делаем практики из йога-тантры, практикуя мудры, пранаямы и концентрацию на чакрах, до тех пор, пока мысли имеют власть над нами, мы продолжаем находиться в клетке индивидуального «я», так и не покидая кокон личностного восприятия Бытия. Практика самоосвобождения с опорой на ум позволяет нам обесценить мысленные построения и проникнуть в то, что находится за пределами ума.
Первый способ умственного самоосвобождения называется «поиск противоположностей». Здесь мы, столкнувшись с каким-либо утверждением, должны тотчас найти его противоположность с целью выхода за пределы двойственного понятийного ума, оперирующего логическими понятиями, связанного ими. Когда мы выходим за пределы каких-либо крайностей утверждения, приятия или отрицания, то сама концепция мгновенно трансцендируется, и мы понимаем принцип осознанности за пределами мыслей и состояние «единого вкуса». Неважно, чего касается утверждение: мирского или духовного, божеств, святых, Дхармы или нас самих, мы не принимаем ни одно из них как однозначно данное и, встретившись с каким-либо понятием, мы тотчас ищем его противоположность. Таким образом, любое ментальное понятие обесценивается, а обнаженная осознанность за пределами мыслей начинает явно сиять.
К примеру, если ученик спрашивает йогина, у кого он учился и кто его Гуру, то такой йогин, вместо ответа, с целью изменить сознание спрашивающего и ввести его сразу в состояние неконцептуальной осознанности, дав прямую передачу, может сказать: «Учиться или разучиваться, Гуру и ученик, я и ты, познай – все это есть лишь иллюзии твоего ума, подобные небесным цветам. Если в истинной Реальности нет ни Гуру, ни ученика, ни Учения, ни меня, ни тебя, а есть лишь один всепронизывающий Брахман, откуда возьмутся такие вопросы? Поэтому, если, в самом деле, хочешь понять Учение Гуру, лучше освободи свой ум от иллюзий». Или, к примеру, если ученик задает вопрос: «Реальна ли Вселенная или нереальна, и кто создатель Вселенной, и что есть процесс эволюции, и что будет с душой после смерти, и как она достигает Освобождения?», то Учитель, видя, что все вопросы ученика поверхностны и обусловлены концептуальным пониманием, и ученик, пребывая в своей слепоте, жаждет того же концептуального понимания, может не отвечать на его вопросы, используя логику, а дать ему прямое введение в неконцептуальную осознанность путем такого самоосвобождения. Учитель может ответить: «О, друг, ты думаешь, я разделяю твои сны? Вселенная, создатель и разрушитель, появление и исчезновение чего-либо, душа и тело, жизнь и смерть, достижение и недостижение, Освобождение или связанность – все это не более чем умственные проекции, сны твоего ума, в истинной Реальности разве существуют такие понятия? Пойми невыразимую сущность за пределами слов». Все мысли и слова йогина-авадхуты подобны лепету безумца или подобны слухам о далеких событиях, они подобны радуге в небе, подобны эху в горах, они абсолютно безсущностны, поэтому йогин просто наслаждается ими, отпустив свой ум в недвойственность.
Без понимания этого принципа самоосвобождения мы можем усвоить некие прекрасные теории о Боге, о святом, об Освобождении, и эти новые концепции станут нашей клеткой. Вместо того, чтобы освобождать, они станут золотыми цепями, закрывая нам подлинный путь к Освобождению. Истинная Реальность абсурдна, нелогична, иррациональна, безумна, трансцендентна. До тех пор, пока мы не превзойдем клетку концептуального мышления, мы будем продолжать находиться в ней, сколько бы мы текстов не изучили и какие бы не имели ученые степени в своей или других религиозных традициях.
«Скажи, как выразить ту истину, куда не проникает ни тело, ни речь, ни ум?»
Святые и сиддхи всегда настаивали на прямом видении Пустоты и познании неконцептуальной Реальности за пределами логики и мыслей. Они говорили, что куча изученных текстов никак не помогает в момент смерти, наоборот, даже один проблеск неконцептуальной осознанности радикально меняет наше видение мира и поворачивает к внутреннему осознаванию «Я». Ум – это перегородка, которая разделяет внутреннее и внешнее пространство, отделяя нас от трансцендентного Бытия Вселенной, и до тех пор, пока мы будем связаны своим умом, мы даже не можем мечтать о подлинной медитации и Освобождении. Поэтому традиция Сахаджаяны махасиддхов иногда называется традицией прямого пути и существует понятие, называемое «Шуньята махасиддхов». Махасиддхи не тратили время на философские дебаты или изучение теологических трактатов и комментарии к ним. Вместо этого они прямо указывали ученику на Реальность, «как она есть», используя странное, неадекватное поведение, прямую передачу энергии (шактипатха) или безумные речи. Ум ученика, парализованный таким воздействием, мгновенно отбрасывался в состояние обнаженного осознавания, воспринимая Реальность так, «как она есть».
Когда мы становимся Просветленными, мы словно просыпаемся от глубокого сна. Когда же мы спим, нам кажется, что мы двигаемся во сне без ограничений, но мы даже не знаем о том, что мы спим. Таким образом, мы всегда спим, обусловленные концептуальным мышлением, и для того, чтобы проснуться, нам надо превзойти это концептуальное мышление хотя бы на уровне мысленного самоосвобождения. Затем, мы вспоминаем, как мы жили во сне, и понимаем, что мы спали. Мы живем в этом мире, но не осознаем, что мы спим.
Когда мы впервые превосходим концептуальное мышление, мы просыпаемся от этого сна и осознаем, что все это время мы спали. Как человек, который не пробудился ото сна, не понимает, что он спит, так и тот, кто не открыл свой глаз Просветления не понимает, что он слеп. Поэтому святые говорят, что требуется великое Пробуждение для того, чтобы осознать, что все это было сном. Так называемый мир, в котором мы живем, – один большой сон, и даже йогин, который достиг личного Освобождения, может продолжать оставаться в тонком состоянии сна. Только тогда, когда мы полностью устраняем все наше неведение и достигаем «единого вкуса», и тонкие слои неведения в каузальном теле (карана-шарира) освобождаются, наступает подлинное пробуждение от сна, до этого же полного, окончательного, высшего Пробуждения мы еще не пробуждены.
«То, что не имеет ни цвета, ни качеств, ни формы, как может быть описано в Агамах или Ведах?»
Свобода, о которой говорят обычные люди, – это свобода спящих людей, лишь подлинно Просветленный свободен по-настоящему. Свободу во сне нельзя назвать подлинной свободой. Истинно пробужденное существо – это тот, кто полностью пробудился и испытал состояние за пределами мыслей в его великолепном сиянии. Кто однажды испытал это великолепное сияние, больше не опирается ни на что, имеющее концепции. Он не опирается на понятие Бога, он не опирается на понятие умственной святости или святых, он не опирается на религиозные книги, он не опирается ни на что, кроме этого сущностного осознавания, он не опирается на философии, он не опирается на религиозные обряды. Он опирается на свое собственное переживание исконного «Я» за пределами какого-либо понятия о «Я». Поскольку он полностью исцелился, он больше не нуждается в лекарствах, поэтому подлинно религиозные Учения находятся за пределами Учений, а настоящий святой находится вне понятий.
Далее, Учитель, пытаясь повернуть ум ученика от концепций в сторону осознавания, говорит: «Даже когда я говорю «в истинной» или когда я говорю «в Реальности» и «Брахмана», когда я говорю «существует» или «понятия» – это все равно иллюзии двойственного ума, подобные миражам, так как сказать «истинное» означает разделить на истинное и неистинное, и, утверждая одно, отрицать другое, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к рождению и смерти. Сказать «Реальность», означает разделить на Реальность и не-Реальность, и, утверждая Реальность, отрицать не-Реальность, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к страданиям, рождению и смерти. Сказать «Брахман», означает разделять на Брахман и майю, утверждая одно, отрицать другое, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к рождению и смерти. Сказать «существует» – это означает разделять на существование и несуществование и, отрицая одно, утверждать другое, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к иллюзиям, рождению и смерти. Сказать «такие», означает предполагать, что есть «не такие», и, утверждая одно, отрицать другое, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к рождению и смерти. Сказать «понятия» – означает отрицать «не-понятия», утверждая одно, отрицать другое, а это заблуждение, это двойственность, ведущая к страданиям, рождению и смерти. Даже сказать – это «заблуждение», означает утверждать одно и отрицать другое, поэтому, о, ученик, когда святой говорит о «заблуждениях» «ученика», «Вселенной», «реальности», он говорит о них как о «не-заблуждениях» «не-ученика», «не-Вселенной» и «не-реальности». Когда Пробужденный говорит об «Учении», он говорит о нем как о «не-Учении», когда Пробужденный говорит о «Я», он говорит о нем, как о «не-Я», когда он говорит о «Брахмане», он говорит о нем, как о «не-Брахмане», когда он говорит о «Гуру», он говорит как о «не-Гуру». Когда он говорит об «Освобождении», «Дхарме», «рождении» и «смерти» он говорит как о «не-Освобождении», «не-Дхарме», «не-рождении» и «не-смерти». Пойми, о, друг, это прямо сейчас и никогда не спрашивай ни о чем больше, пребывай свободным от всяких понятий, где бы ты ни был, куда бы ты ни шел, что бы ты ни делал и чем бы ни был занят. Будь свободен от двойственности, созерцая Пустоту, как не-Пустоту, и разорви круг рождений и смерти».
Ученик может спросить Учителя, достиг он Просветления или нет. Учитель, вместо того, чтобы давать концептуальный ответ, попытается ввести сознание ученика в осознавание вне концепций. Он может сказать: «Но если я за пределами «достижения» чего-либо или «недостижения», «просветления» или «затемненности», «я» или «ты» как я могу истинно ответить тебе в этих понятиях? Пойми, все это вымышленные понятия двойственного ума, существующие лишь в твоем сознании, подобные городу гандхарвов или небесным цветам. Монах-авадхута не имеет с этим ничего общего. Лучше прямо сейчас освободи ум от иллюзий и увидишь, достиг я или нет».
Таким образом, Учитель, вместо того, чтобы отвечать на наивные вопросы ученика, не поддерживает ни одно из его утверждений, разрушая умственные понятия ученика в самой основе. Ученик постепенно воспринимает такое видение и перестает наивно верить в концепции как в нечто самосущее, таким образом, устраняя заблуждения своего ума. Мы привыкли делить на черное и белое, и такое черно-белое восприятие Вселенной держит нас в тисках двойственности, поэтому мы видим Мару и Будду, святого и грешника, ады и небеса, жизнь и смерть, радость и страдания. Умственное самоосвобождение впервые поворачивает нас к такой двойственности, обнажая третье, то, что находится за пределами «того» или «этого». Внезапно мы понимаем, что все наши суждения, основанные на двойственности, проистекали из нашего сноподобного состояния и в абсолютном смысле не имеют никакого значения. Таким образом, мы с юмором начинаем относиться к любым концепциям, как к своим собственным, так и к чужим.
«То, что доступно мыслям, – бесполезно. Книги, храмы, внешние признаки религиозности – то же самое».
В религиозном мире всегда существовало множество проблем из-за того, что концепции одной школы расходились с концепциями других. Иногда они порождали диспуты, приводили к расколам или даже к противостоянию. Это происходит вследствие человеческой бессознательности, когда мыслям придается какое-либо значение. Вместо того чтобы пребывать в обнаженном осознавании вне мыслей, люди сражаются за свои идеалы и миражи, считая их чем-то реальным, таким образом полностью утрачивая путь истинного Пробуждения. Поэтому говорят, что когда встречаются религиозные ученые, они ведут диспуты, а когда встречаются реализованные мистики, они смеются.
Когда мы вышли за пределы концепций, мы понимаем, что сансара и нирвана, Мара и Будда – это, по сути, очередные ярлыки, наклеенные на Реальность. Мирское и духовное – это очередные понятия, которые наш ум сформировал, исходя из обусловленного восприятия. Когда же мы находимся в обнаженной осознанности, мы понимаем, что Мара – это, в какой-то степени, тоже Будда, а мирское – это часть духовного. Когда мы утвердились в таком понимании, можно сказать, мы обрели некоторое видение состояния «единого вкуса». Такое обретение «единого вкуса» на уровне осознанности за пределами концепций дороже изучения сотен тысяч философских религиозных трактатов, тысяч томов духовой литературы и сотен лет философских дебатов на темы о природе Пустоты, реальности или нереальности Вселенной, единства или отделенности души, поскольку все, с чем мы имеем дело, читая книги, ведя философские диспуты или рассуждая, все-таки это концепции, а они сами не имеют никакой сущности.
Нам трудно поверить, что весь мир, который мы выстроили, и на который опирается даже религия – это мир иллюзий. Когда мы понимаем принцип выхода за пределы концепций, это первый проблеск Просветления. Внезапно мир переворачивается, и мы не можем больше поверить во что-либо обусловленное мыслями как во что-то реально существующее. Это не значит, что мы перестаем чувствовать святость религиозных книг или духовных изображений, скорее, это означает, что теперь мы перестаем чувствовать святость только в храмах, изображениях и религиозных книгах, и мы понимаем, что святость также находится в обыденных вещах, таких как цветок, корова, собака, еда или ходьба.
Второй способ умственного самоосвобождения – это самоисследование (Атма-вичара). Он заключается в том, что мы постоянно ищем переживающего или субъект. Что бы ни возникало, мы должны спросить себя: «Кто это видит?», или «Кто это спрашивает? Кто это говорит?», или когда нас пытаются сбить с толку, обусловив какой-либо концепцией, мы можем спросить: «Кто это слышит?», или мы можем спросить собеседника: «Кто это говорит?». Ответом будет: «Я». Тогда мы задаем следующий вопрос: «А кто это «Я»?» Внезапно, начиная исследовать «Я», мы обнаруживаем его безсущностность, пустотность за пределами мыслей, и все мысли перестают иметь какую-либо цену. Ум останавливается, и мы погружаемся в невыразимое состояние вне мыслей.
Этот метод заключается в том, что с помощью ума мы обнаруживаем безсущностность себя как субъекта, тем самым, разрывая процесс субъект-объектного восприятия и отбрасываясь в состояние вне понятий. Бывает, когда мы получим неприятное известие или происходит какое-либо волнующее событие, наш ум может быть в смущении. Когда же мы задаем вопрос: «Кто это переживает?», мы обнаруживаем неизменное чувство «Я», которое полностью свободно как от мыслей, так и от восприятия. Внезапно вся Вселенная, кажущаяся реальной и воздействующей на нас, гаснет и начинает сверкать только осознавание «Я». Таким образом, мы возвращаемся к своей изначальной осознанности, избавившись от замешательства. Мы видим, что ничто не имеет значение, когда мы созерцаем наше исконное «Я», все является сном, миражом, подобно эху в горах или кругам на воде, лишь наша осознанность есть нечто подлинное в этом мире сновидений.
Выполняя умственное самоосвобождение, ученик задает такой вопрос самому себе, когда его ум схватывается какими-либо концепциями. Если же ученик задает вопрос Учителю, Учитель, чтобы прямо указать на осознанность ученика, спрашивает его: «Кто это спрашивает?», какой бы вопрос это ни был. Ученик, разумеется, отвечает: «Я». Тогда Учитель говорит: «А что есть это твое «Я»?» Ученик может сказать: «Я не совсем понимаю». Тогда Учитель, словно рассердившись, может сказать ученику: «Ты не знаешь, кто ты сам, а задаешь разные нелепые вопросы, лучше выясни, кто ты сам, а затем интересуйся другими Учениями». Потрясенный ученик начинает ревностно исследовать задающего вопрос, медитируя на природу «Я». Внезапно все его поверхностные вопросы, исходящие от двойственного ума, разваливаются, и он обнаруживает, что они были мнимыми, фальшивыми, они были следствием незнания «Я», задающего вопрос. Когда же он ищет ум, задающий вопрос, он не может там обнаружить ни цвета, ни формы, он не может обнаружить его местоположение. Чем больше он погружается в исследование «Я», тем большую пустотность он обнаруживает. Внезапно он понимает, что все его вопросы происходили из непонимания этой пустотности и никакой умственный ответ не даст ему удовлетворения. Лишь понимание этой пустотности и проникновение в нее является подлинным, полным и окончательным ответом. Тогда, найдя эту пустотность, ученик ликует: «Я понял, на самом деле меня нет, и все мои вопросы были моими снами». Ученик не может выразить это, однако, он обретает полную свободу, познав пустотность и несуществование своего «Я», а все его вопросы получили один ответ.
Эти два основных метода умственного самоосвобождения[12] являются подготовительными для того, чтобы ученик с помощью ума мог получить опыт обнаженного осознавания и отбросил привязанность к любым концепциям. Когда же обнаженное осознавание открыто, то в умственном самоосвобождении нужды нет. Мы воспринимаем Реальность прямо, и нам даже неважно, используем ли мы слова для того, чтобы ее показать, или нет. Мы можем оперировать словами или понятиями подобно обычному человеку, тем не менее, мы никак ими не связаны, это, скорее, игра, или речь безумца, подобная эху в горах, или общепринятая речь (вохара-вочана), используемая для гармоничных взаимоотношений с другими. Тем не менее, используя речь, мы понимаем, что она никак не выражает подлинную истину, и мы ею просто играем, без привязанности или отвержения ее. Мы понимаем, что мы могли бы говорить противоположные вещи или нести всякую бессмыслицу, и от этого ничто бы не изменилось, поскольку наше сознание пребывает в гораздо более глубоком состоянии осознанности вне мыслей. Мы понимаем, что любое утверждение, основанное на мыслях, абсурдно, любая логика – это суженный способ восприятия Бытия. Утверждая что-либо, мы автоматически подразумеваем отрицание другого, отрицая что-либо, мы автоматически подразумеваем утверждение противоположного.
До тех пор, пока мы воспринимаем Бытие в противоположных категориях, мы никогда не сможем войти в контакт с подлинным Бытием истинной Реальности. Из-за того, что мы не находимся в контакте с Бытием истинной Реальности, мы разобщены и сконцентрированы на коконе индивидуального восприятия. Такая навязчивая концентрированность на индивидуальном восприятии и себе, как субъекте, является корнем страдания и тем самым злым духом, который держит нас в сансаре, заставляя вновь рождаться и умирать. В абсолютном смысле во Вселенной нет ни доброго, ни злого, ни черного, ни белого, можно сказать – это бесконечное многообразие оттенков единого тона, единого вкуса, единого цвета, единого запаха. Из-за того, что ум фиксируется на какой-либо одной части реальности, автоматически возникает отвержение другой. К примеру, фиксируясь на понятии этой жизни, мы страшимся смерти, подразумевая, что смерть является отрицанием жизни. Когда же мы открываем истину недвойственного осознавания, мы понимаем, что смерть – это видоизмененная форма жизни вне тела.
Умственное самоосвобождение, разумеется, касается абсолютной истины и взгляда. На относительном уровне, разумеется, мы должны уметь различать различия между одним и другим. К примеру, когда мы едим, мы не можем сказать: «Хлеб или камни – это все продукты ума, в абсолютном смысле такие понятия не более чем иллюзия», и вместо хлеба начать есть камни. Самоосвобождение касается самой тонкой основы нашего Ума, когда же мы имеем дело с относительным измерением, с энергией, мы понимаем, что даже то, что объявлено нами как иллюзия, является весьма реальным и имеет большую власть над нашим телом и, поскольку наше тело иллюзорно в этом мире иллюзий, оно питается этой иллюзорной пищей, а не камнями. Иначе мы уподобимся философу-брахману, который, рассказывая царю, что мир является иллюзией, испугался слона, который был выпущен на него царем. Когда царь спрашивал кричащего брахмана: «Ну, что, этот слон реален или иллюзорен?», брахман говорил: «Скорее убери слона, этот слон реален, он сейчас убьет меня». Когда же царь, приказав увести слона, спросил брахмана, брахман ему ответил: «И то, что я кричал, и то, что было слоном,–все это было иллюзорно». Если мы не понимаем относительного измерения и путаем видение и поведение, это может создать нам проблемы.
Рычание льва, рев носорога
Великий предел: состояние вне концепций
«Весь мир мучается из-за связанности словами.
Нет того, кто мог бы делать что-то, не опираясь на слова и мысли.
Но только когда йогин освобождается от слов,
Он по-настоящему начинает понимать слова».
«Тщетно Учитель наставляет ученика. То, что за пределами слов, как описать?»
Несмотря на многообразие даваемых объяснений о природе Реальности, Лайя-йога все-таки Учение за пределами концепций, за пределами словесного смысла, опирающегося на логику и понятия. Учение Лайя-йоги принадлежит к традиции авадхутов и сиддхов пути Сахаджья и находится за пределами кастовых, культурных, национальных различий, религиозных философий за пределами слов и методов, поэтому, несмотря на многообразие объяснений, истинное Учение не в словах, Реальность абсурдна и непостижима. Тот Ум, который созерцает, это не двойственный ум, основанный на понятиях, а Ум за пределами теорий, слов и концепций.
«Я часто повторял молитвы со словами благопожеланий, но теперь я опьянен экстазом и позабыл их все. Есть только одно слово, которое я пою теперь, а для него, о друзья, у меня нет названий».
Однажды ученик приходит к Учителю с вопросом или ожидая получить подтверждение своего истинного созерцания, однако Учитель, видя заблуждение ученика, вместо того, чтобы дать ему очередной логический ответ, ведет себя совершенно непостижимым образом. Он обрушивает на ученика шквал нелепых вопросов, утверждений или поразительных образов, вводя ученика в совершенно новую, непредсказуемую обстановку, где обычные законы логического мышления не имеют никакой силы. Ученик обращается с каким-либо конкретным вопросом о природе практики или прояснении сущности Ума, но Учитель, видя, что словесные объяснения исчерпали себя, а ученик не продвинулся в понимании, спрашивает его: «Ха-ха, дорогой ученик, скажи мне, о чем думает масляная лампа? Какого ребенка рожает бесплодная женщина? Принеси мне рогатого зайца! Почувствуй запах небесных цветов». Затем он внезапно кричит или швыряет в ученика пригоршню грязи. Когда ум ученика полностью поражен или ошеломлен, он спрашивает: «Ну, говори же, где живет волосатая черепаха?» или смотрит прямо ему в глаза, а затем продолжает: «По небу ходят деревья, рыбы распевают песни и танцуют хороводы, неужели ты не понимаешь, что ты держишь льва за гриву?».
«Все, что говорится, – иллюзия, подобная лжи. Учитель пусть будет подобен немому, а ученик – глухому».
Когда Учитель задает ученику парадоксальные вопросы или дает задание медитировать над парадоксальными изречениями, это делается с целью прорыва в подлинный слой ума за пределы концепций и отрывом от всякого понятийного мышления. Глубинный слой нашей светоносной ясности находится вне связи с любыми понятиями и до тех пор, пока этот слой осознавания не будет обнаружен и не будет осуществлен подлинный прорыв в него, любые попытки находиться в естественном состоянии, быть осознающим, будут содержать тонкий слой неведения либо они будут оставаться некими ментальными конструкциями, которые соорудил наш собственный ум.
При проверке способности ученика прорваться сквозь слой концептуального мышления, Учитель задает какой-либо вопрос, содержащий утверждение, и затем дает ученику задание быстро ответить на него. Если ученик не находится в подлинной пробужденности осознавания, скорее всего, он не сможет ответить на вопрос и будет сбит с толку, или он ответит на вопрос, исходя из двойственного понятийного ума, и, разумеется, такой ответ будет неверен.
«Пытаться определить природу Ума интеллектом – это как сердить ядовитую змею».
Если же, слушая вопрос, он находится в полном присутствии осознанности, пробужденный ученик не отвечает на него с точки зрения понятий обыденного ума, но просто, находясь в присутствии, позволяет изначальному свету саморожденной Мудрости откликнуться на такой вопрос, и когда этот свет проявляется полностью, такой отклик всегда является верным ответом. Нельзя сказать точно, каким будет ответ на тот или иной вопрос, их просто невозможно предугадать, поскольку никакой вопрос не содержит ответа. Тем не менее, опытный Учитель без труда распознает, является ли ответ умственной конструкцией понятийного ума или он является откликом света саморожденной Мудрости.
Незрелый ученик, узнав, как отвечают на подобные вопросы другие ученики, может попытаться скопировать их поведение или подумать: «Поскольку вопросы абсурдны, что бы ни ответить, все сгодится», или: «На абсурдный вопрос можно ответить любым абсурдным способом», или он может подумать: «Очевидно, все дело в том, что нужно вести себя каким-то непредсказуемым, неадекватным способом», однако, это заблуждение. Подлинный отклик предполагает безумную интеграцию с вопросом и способность не только «услышать», но и «ответить» на абсурдный вопрос не на уровне обычной артикулярной речи, а на уровне тонких интенций сознания.
Как известно, звук имеет четыре основных формы: «пара», «пашьянти», «мадхьяма» и «вайкхари», и речь, произносимая голосом, относится к низшей ступени звуковых вибраций (вайкхари). Если Ясный Свет естественного состояния пробужден в ученике, то ученик способен воспринимать речь не только на уровне «вайкхари», но также на более тонких уровнях (мадхьяма и пашьянти). Поверхностный логический ум здесь не имеет никакого значения. Если ученик достаточно осознан, он воспринимает тонкую вибрацию (бхавану), которую несет тонкая форма речи, производимая Мастером во время задавания вопроса. Таким же образом, он позволяет свету своей осознанности откликнуться на эту тонкую форму речи и затем облекает ее в слова, действия или жесты и оттого, насколько была полной интеграция и насколько гибок был отклик, насколько обнаженное осознавание сумело не только освободить вопрос, но и должным образом проявиться, используя энергию вопроса, Учитель судит о степени распахнутости и ясности ума ученика и дает ему подтверждение либо не дает.
Такое подтверждение весьма важно для ученика, ибо оно четко указывает ученику, преодолел ли он полностью грань рассудочного мышления и открыл состояние Ясного Света, свободное от мыслей, на которое он может опираться в созерцании, либо существует еще тонкая форма двойственности, неведения, либо ум ученика мог открыть осознанность за пределами понятий, однако, она не может гибко проявляться при внешнем воздействии в относительном мире явлений.
Песни парящих слонов
Как попасть в город гандхарвов?
Один человек решил попасть в город гандхарвов (небожителей). От святого мудреца он узнал, что попасть туда можно, лишь идя по радуге. Однако, в его стране никогда не было радуги, т.к. все небо день и ночь было затянуто тучами, и ни один солнечный луч не пробивался к земле. Этот человек до сих пор ищет дорогу в город гандхарвов.
Как попасть в город гандхарвов?
Как спасти Наккикара?
Некого человека по имени Наккикар по воздуху унес злой дух и забросил в неприступную пещеру на вершине одинокой огромной скалы. Выход из пещеры ведет только к обрыву. Наккикар испытывает мучения, страдая от голода и жажды, и стучит зубами от холода. Уже сотни лет сидит он в пещере, мечтая только об одном: скорее выбраться из нее. Однако нет никакой возможности это сделать, т.к. обрыв очень крутой и пропасть бездонная.
Как спасти Наккикара?
Как помочь рогатому кролику?
У кролика выросли ветвистые рога, они доставляли ему большие мучения. Один человек (гадатель), сжалившись, сказал, что только один человек может ему помочь. Он посоветовал ему пойти в храм (монастырь) к живущему в нем святому, и стучать, пока ему не откроют. Кролик так и сделал. Когда он подошел к монастырю, то ворота оказались заперты и их вообще никогда не открывали. Оказалось, в монастыре были очень строгие правила, и запрещалось вообще открывать двери и впускать кого-либо извне. Однако кролик решил настойчиво стучать, пока ему не откроют или пока он не сломает ворота. Ворота очень крепкие, поэтому стук слышится до сих пор.
Как помочь бедному кролику?
Как найти волшебную лягушку?
В древних легендах говорится о пробужденной волшебной лягушке, живущей в особых местах. Эта лягушка, не меняя размеры своего тела, могла запросто проглотить слона. Само прикосновение к ней дарует Освобождение и сиддхи. Некий человек, услышав об этом, страстно возжелал найти ее. Однако, сколько он ни расспрашивал, где она обитает, никто даже намеком не мог ему объяснить.
Как найти волшебную лягушку?
Глава IIВЫПЛАВЛЕНИЕ ДУХАМЕДИТАЦИЯ (ДХЬЯНА)
Сердечная тайнаВеличие Учения
Способ практики присутствия в естественном состоянии не является достоянием только Лайя-йоги. Можно сказать, что пребывание в естественном состоянии осознанности за пределами концепций и усилий присуще любой йогической или религиозной традиции и является ее завершающим кульминационным этапом, поэтому ошибочно было бы думать о Лайя-йоге как о единственно наивысшем Учении, превосходящем другие Учения.
«Ум, не обладающий самобытием, должен устранить двойственность медитации и медитирующего».
В сердце каждой из бесчисленных духовных традиций мы можем найти наставления о пребывании за пределами усилий, за пределами концепций и самого медитирующего. Мы можем также найти описание, как поддержание такого естественного состояния воздействует на энергию физического тела, трансформируя и преобразовывая физическое тело в божественное. Это означает, что сердцевина или дух Учения Лайя-йоги присущ любой религиозной традиции. В связи с этим, мы говорим о величии Учения Лайя-йога в том контексте, что Лайя-йога пытается сразу же прямо указать на это состояние с тем, чтобы развивать и держаться его. Величие Учения состоит в том, что в процессе практики медитации мы не используем грубые понятийные слои поверхностного ума. Учитель сразу обращает внимание ученика на переживание исконного Ясного Света саморожденной Мудрости, открывая эту Мудрость в нем и позволяя ей проявиться так, чтобы она проявилась прямо, непосредственно, осязаемо в потоке его сознания.
Исконный Ясный Свет высшего «Я» в йогической практике переживается благодаря контролю ветров, праны и очищению нади. По мере усиления способности управлять пранами, переживание самых тонких слоев Ясного Света Ума становится все глубже и яснее. И чем чище каналы и праны йогина, и чем больший контроль достигнут над элементами в теле, тем тоньше раскрывается уровень Ясного Света в потоке сознания йогина, тогда его двойственные мысли и представления растворяются благодаря переживанию Исконного Ясного Света.
Подлинное пробужденное сознание возникает благодаря медитации на сам Ясный Свет. Поэтому никакие ментальные построения или двойственные представления движение мыслей, эмоций, не могут помешать прямому переживанию исконного Ясного Света. Все зависит от того, насколько мы держимся подлинного созерцания. Можно сказать, что исконный Ясный Свет либо проявляется прямо, обнаженно и без всяких сомнений благодаря поддержанию нашей естественной осознанности, либо он не проявляется, когда мы попадаем под власть отвлечения понятийного мышления или страстей-эмоций. Поэтому говорится, что исконный Ясный Свет не порождается нами заново как результат приложения усилий и сочетания обстоятельств в практике, он существует всегда сам по себе и через самого себя изначально, вне каких-либо ограничений.
Саморожденная исконная Мудрость, Ясный Свет естественного состояния является фундаментом нашего «Я», это абсолютная основа сознания и Бытия. Тело, пять органов чувств (карма-индрий) и пять сознаний (джняна-индрий), т.е. различные виды сознания, которые проявляются, когда мы воспринимаем грубые материальные объекты, ничто иное, как проявление этого чистого исконного света сознания. Все, что ни видится и ни переживается – это проявление чистой ясной сущности фундаментального Ума. Из состояния изначального исконного Ясного Света нашего «Я» проявляется чистая и ясная сущность сознания, которая взаимодействует с объектами, проявляясь как зрение, слух, обоняние и пр. Поэтому, можно сказать, что исконный Ясный Свет нашего сознания является корнем, из которого вытекают все другие виды сознания. Это означает, что если мы пребываем в созерцании на Ясный Свет нашей исконной Мудрости, то все затемненные и омраченные слои сознания и виды деятельности чувств прекращаются сразу же в момент проявления этого очень тонкого слоя светоносной ясности фундаментального «Я».
Если же мы теряемся в объектах или мыслях, то проявляется грубое, омраченное сознание, а переживание исконного света Мудрости теряется. В данном случае «теряется» означает то, что наша постигающая ясность сначала могла переживать его во всей полноте, а затем, благодаря вмешательству грубых слоев сознания, такое вмешательство было прекращено. Когда в ход вступают наши грубые слои сознания, то переживание полноты Ясного Света прекращается. Однако, с точки зрения Лайя-йоги даже грубые слои сознания неотделимы от Ясного Света и пронизаны качествами чистоты, изначальной ясности и беспредельности. На самом деле даже самые грубые аспекты, проявляющиеся как клеши, пропитаны изначальным светом осознавания и являются его игрой. Хотя омраченные эмоции (клеши) не являются сущностной природой исконного Ясного Света Мудрости, но можно сказать, что, тем не менее, они пропитаны этим исконным Ясным Светом и в своей основе они чисты и абсолютны. Качество исконного света высшего «Я» присутствует и пронизывает все омраченные состояния. Когда сознание схватывается внешними объектами или понятийным мышлением, то грубые уровни ума также переживаются во всей полноте. Но сам Ясный Свет нашего осознавания всегда остается чистым и незапятнанным, ясным и пребывающим в осознавании.
Когда мы говорим о естественном состоянии, то под естественным состоянием здесь не подразумеваются бессознательные чистые состояния, подобные ведантическому Брахману или неосознанной Пустоте, которые нужно постичь. Под естественным состоянием предполагается, прежде всего, наша постигающая ясность. Наша постигающая ясность переживает исконный Ясный Свет или недвойственность, и именно такое постижение является тем, что мы называем естественным состоянием или саморожденной Мудростью (Праджняна).
Часто приводят такой пример: кора дерева может быть пропитана древесной смолой. Так же как кора дерева пропитывается древесной смолой, так же ум йогина, находящегося в естественном состоянии, пропитан изначальным Ясным Светом недвойственности. Такое осознавание, постигающее Ясный Свет недвойственности, присутствует в непроявленном состоянии и в проявленном за пределами мыслей и построений, и когда мы помещаем свой ум за пределами мыслей и построений, мы постигаем это естественное состояние Ясного Света. Это состояние Ясного Света вездесуще и оно обладает способностью просветлять все, что с ним соприкасается, поэтому даже когда в потоке ума йогина доминируют грубые слои сознания, тем не менее, они пронизаны этим качеством исконного Ясного Света.
Это состояние света обнажается, когда йогин созерцает. Можно сказать, это сердце (хридайям), сердечная тайна, которую скрывает поток двойственного мышления, отвлечения на восприятие внешних объектов как реально существующих. Когда йогин получает благословение Ума Гуру и много раз повторяет переживание прямого введения, он входит в это естественное состояние и даже мысли, возникая, не могут помешать ему переживать исконную чистоту фундаментального Ума. Оно чисто, запредельно и не имеет никаких препятствий, оно находится посреди всех мыслей и объектов, как его центр, высшая основа, ни внутри, ни снаружи, не цепляясь ни за что, и оно опирается само на себя, и оно поддерживает самого себя через самого себя.
До момента нашего постижения его и Пробуждения, этот исконный Ясный Свет осознавания пребывал сам в себе, и мы его словно не касались. Затем, когда йогин, пребывая в естественном состоянии, выходит за уровень понятий, он переживает различные виды пустотности до тех пор, пока его осознавание в Пустоте не усилится и не начнет ухватывать переживание исконного Ясного Света вне субъекта и объекта. Когда он проходит состояния блаженства, ясности или пустотности и его постигающая способность воспринимать исконный Ясный Свет утончается, сияние изначальной Мудрости высшего «Я» становится обнаженным, беспрепятственным и проявляется во всей полноте, очевидно, весомо и ясно.
Когда у йогина больше нет сомнений, и тогда ему нечего переживать, не к чему стремиться или не в чем сомневаться, у него отсутствует разделение на субъект – себя, постигающего, и объект постижения. Можно сказать, что свет исконной саморожденной Мудрости низошел в грубые слои эго (понятийного ума), растворил их и произошло настоящее воссоединение (йога). Если уточнить, что же и с чем соединяется, можно сказать, что понятийный ум йогина, содержащий концепцию его ложного «я» (эго) и основанный на представлении «я есть это тело», соединился с необусловленным исконным Ясным Светом, фундаментальной природой Ума. Соединившись, он испытал растворение и отбросил представления, связанные с идеей «я есть это тело» и перестал опираться на сформированный опыт, представляющий собой набор застывших концепций.
Тем не менее, даже когда понятийный ум, составляющий основу ложного «я», соединился с исконным Ясным Светом, нельзя сказать, что сформированный опыт полностью был отброшен, или что нет возможности больше производить концепции, или что отсутствует идея или ощущения тела. Все эти вещи присутствуют, оставаясь на своих собственных местах. Однако, благодаря отождествлению с Ясным Светом и растворению представления, идеи «я есть это тело» они больше не имеют власти над умом йогина. Теперь все переживания, концепции и опыты, в том числе и ощущения тела, соединились с переживанием Ясного Света Источника. Даже когда возникает суета поверхностного ума и множество двойственных мыслей на периферии сознания, тем не менее, такой йогин мгновенно распознает игру этих мыслей и всегда пребывает в центре сознания.
Когда йогин остается в собственной фундаментальной природе исконного Света, его практика не зависит от методов, мышления и не ограничена ничем. Поскольку изначальное качество, самый тонкий слой светоносной ясности его собственного «Я» испытан им лично как находящийся за пределами методов, усилий и понятий, благодаря прямому показу Учителя, то задача йогина продолжать настраиваться на этот исконный Ясный Свет и пропитываться им, подобно тому, как кунжутное зерно пропитывается маслом.
Ясный Свет естественного состояния не зависит от усилий, причин и следствий, он существует благодаря своему собственному самобытию. Вновь и вновь возвращаясь в естественное состояние, йогин обнажает его, пытаясь не рассеять это переживание. Чем бы йогин ни занимался, он делает такое переживание единственной целью своей практики, единственным методом и единственным объектом, на котором он сосредотачивается. Хотя говорить «объектом» и «сосредотачивается» вряд ли уместно, когда мы говорим о практике естественного созерцания. Поскольку нет ни субъекта, ни какого-либо внутреннего или внешнего объекта, это означает, что объектом сосредоточения йогина является то состояние, где нет ни субъекта, ни объекта. Поскольку, пребывая в естественном состоянии, йогин не сосредотачивает ум, направляя его куда-либо, а постигает состояние вне сосредоточения, подобное чистому обнаженному видению осознавания, когда ум не сосредотачивается ни на чем, и, тем не менее, постигает, поэтому слово «сосредоточение» всего лишь условный термин. Тем не менее, можно сказать, что такой йогин сосредотачивается не сосредотачиваясь, непрерывно удерживая состояние Ясного Света.
Как происходит такое сосредоточение без сосредоточения? Оно происходит так же, как в практике концентрации, когда мы концентрируемся на точке, непрерывно направляя свое внимание, так же как йогин, практикующий путь преданности, непрерывно направляет свой ум на Избранное Божество. Тем не менее, когда говорится «так же», это означает, что присутствует непрерывное памятование и направленность сознания.
Однако, поскольку такой объект никак не ограничен ни характеристиками, ни признаками, ни внутри, ни снаружи, его невозможно описать как объект, значит, это сосредоточение безобъектное. Безобъектное сосредоточение по-настоящему возможно только тогда, когда будет превзойдена идея медитирующего и медитации. Поскольку сосредоточение безобъектное, то такое сосредоточение на исконном Ясном Свете происходит без идеи медитирующего и без идеи самого сосредоточения. Можно сказать, что наша постигающая ясность непрерывно касается, постигает сияние Ясного Света в момент истинного созерцания.
В «Вигьяна Бхайрава Тантре» описывается практика открытия естественного состояния благодаря осознаванию себя как Ясного Света: «Ходя, спя, мечтая, осознавай себя как свет». Это наставление указывает на практику удержания Ясного Света присутствия. Однако следует заметить, что когда говорится: «Осознавай себя как свет», в практике естественного состояния мы не предполагаем визуализацию или представление какого-либо света внутри или снаружи, поскольку такой способ задействует грубые слои внешнего ума. Исконная ясность света саморожденной Мудрости находится за пределами визуализаций или представлений. Как сказал Шри Рамана Махариши: «Он не свет и не тьма». Поэтому, когда мы используем слово «свет» мы имеем в виду не видимый физическими глазами свет, а постигающую ясность нашего сознания, которая подобна свету. Свет, видимый глазами, усиливает ясность нашего осознавания. Именно эта ясность осознавания имеется в виду, когда мы говорим об исконном Ясном Свете.
Если йогин не открыл Ясный Свет и находится в грубых слоях сознания, то когда появляются или исчезают мысли, его поверхностный, грубый слой ума и исконный Ясный Свет перемешиваются. Здесь важно, может ли йогин сосредотачиваться на главной точке своей практики в тот момент, когда трудно различать движения мыслей и состояние незапятнанного мыслями Ясного Света. Обычно, йога предписывает контроль активности ума (читта вритти ниродха).
Искра, пламя, вселенский пожарКонцентрация, полнота внимания, медитация, созерцание, интеграция
Йогин всегда понимает отличие между концентрацией, медитацией, полнотой внимания, созерцательным присутствием и интеграцией.
I. Концентрация. В концентрации ум искусственно сужается и фиксируется на точке, дыхании или внутреннем объекте, таком, как чакры. И здесь сохраняется субъект (тот, кто концентрируется) и объект (то, на чем концентрируются) и остается разделение на внутреннее и внешнее.
II. Полнота внимания. Здесь мы прилагаем бдительное осознавание, внимательность к чему-либо движущемуся, к примеру, дыханию, шагам, действиям тела или ситуации. Мы наблюдаем за чем-либо, непрерывно пребывая в движении.
III. Медитация. В медитации мы, сидя неподвижно закрыв глаза, останавливаем мысли либо отпускаем их, исследуя пустотную природу Ума, медитируя на Пустоту «Я» и удерживая Пустоту, подобную пространству.
IV. Созерцание (йога немедитации). В созерцании мы прямо воспринимаем Реальность, где нет ни субъекта, ни объекта, ни внешнего, ни внутреннего, ум распахнут и ясен и пребывает раскрепощенно, не фиксируясь ни на чем, не создавая образы, не борясь с мыслями, однако и не следуя за ними. Мы момент от момента поддерживаем безвыборочное осознавание, не отвлекаясь мыслями о прошлом или будущем и не увязая в настоящем, при этом глаза открыты, и мы ходим, стоим, сидим, едим или лежим.
Созерцание в Лайя-йоге нашей традиции является основой практики, и его понимание передается от Учителя к ученику с непревзойденной тонкостью и мастерством. Это четкое, особое состояние осознанности, в котором ученик упражняется вплоть до полной реализации. Учитель объясняет ключевые моменты созерцания, давая ученику пережить его «вкус» (раса).
Концентрация, медитация на Пустоте, тантрийские методы превращения с использованием визуализаций и образов божеств в Лайя-йоге считаются вторичными. Они могут применяться, если того требует ситуация. Если мы их применяем, они выполняются нераздельно от созерцания.
V. Интеграция (объединение). Интеграция является кульминацией созерцания, его продолжением, когда мы созерцаем в условиях плотных энергий или отвлекающих факторов, таких как звуки, видения, ощущение блаженства в теле, эмоции (гнев, страсть и т.д.). Вместо того чтобы цепляться за переживания и копить кармические реакции, вместо того, чтобы пугаться или отвергать их, считая неправильными, мы, оставаясь в созерцании, не выносим никаких суждений, когда воспринимаем движения мыслей, страстей, ощущения, объекты. Пребывая в осознанности без интерпретаций и выбора, мы сливаем созерцание с тем, что переживаем, до тех пор, пока не будет раскрыта истинная сущность того, что переживается, его пустотность. Мы видим, что что бы мы ни переживали, если это соединить с созерцанием, в этом есть глубина, необъятность, свобода и танец, как игра проявления энергии, а значит, наше созерцание не теряется, а, наоборот, усиливается, получив импульс в виде свежих ярких впечатлений от энергии, которую несут переживания. В этот момент переживание становится частью созерцания, интегрируясь в присутствие осознанности и растворяясь в нем. Интеграция подобна наливанию масла в масло и воды в воду или таянию сахара в воде. Таким образом, не остается ничего вне поля нашей осознанности, ничего скрытого, неясного, подавленного, мешающего или пугающего. Осознавание струится свободно, проникая в любые энергии во Вселенной и растапливая их, подобно огню, который растапливает масло.
Трава вырастет самаМедитация в Лайя-йоге
Для практикующего Лайя-йогу медитация – это пребывание в изначальной Мудрости покоя, когда нет отвлечений, пребывание в том мировоззрении, которое Учитель показал йогину прямо.
Как сказал Шри Рамана Махариши: «Просто оставайтесь в покое». Этот покой проистекает из глубины погруженности в созерцательное присутствие. Он не является неким искусственным видом покоя, когда мы просто блокируем наши мысли, пытаясь быть тихими. Поэтому медитация Лайя-йоги заключается в простой внимательности к естественному состоянию, когда мы свободны от любых построений ума и полностью расслаблены, тогда нет цепляния за восприятие, формы, звуки и, тем не менее, нет отвлечения от естественного состояния. Поэтому с точки зрения Лайя-йоги мы не столько медитируем, сколько привыкаем отождествлять себя с недвойственным взглядом. Мы учимся руководствоваться недвойственностью в любых ситуациях, мы как бы напитываемся самим духом недвойственности. Мы не столько стремимся сами медитировать, сколько открываемся духу недвойственности, словно призываем его так, чтобы он пропитал все наши действия.
Цель и метод медитации в Лайя-йоге заключаются в том, чтобы закрепиться и стабилизироваться в естественном состоянии, выпестовать его и дать ему стать мощным и глубоким потоком. Старый ум, схваченный прошлыми кармами, будет продолжать отвлекаться и сбивать наше присутствие осознанности, как только мы проявим невнимательность. Часто приводятся такие сравнения: наша осознанность подобна легкому ветерку, а наш ум, схваченный старыми кармами, подобен твердой каменной стене; наша осознанность подобна мерцающему огоньку пламени, а наш ум, обусловленный кармическими ветрами, подобен яростному бушующему урагану. Наше естественное состояние вначале подобно слабому крохотному зеленому ростку, едва пробившемуся сквозь почву, а наш ум, схваченный прошлыми самскарами, подобен мощному ливню, граду или ураганному ветру, поэтому истинный практик всегда бережет и пестует свое естественное состояние, оберегая его от любых воздействий, в благоприятном окружении. Поэтому медитация в Лайя-йоге заключается в поддержании непрерывного потока естественного состояния, после того, как такой поток передан вдохновляющей силой Гуру.
Вначале нам не обойтись без определенных усилий, когда же этот поток становится сильным, мы не столько прилагаем усилия, сколько настраиваемся на этот поток, позволяя потоку словно изливаться на нас. Такое изливание называется беспричинным, спонтанным нисхождением естественного состояния (Ануграхой), трансцендентальной силой самораскрытия.
Критерий того, находимся ли мы в естественном состоянии или нет, таков: если наш ум постоянен в радости и горе, перед лицом страданий и боли или наслаждений и блаженства, перед лицом отталкивающих явлений или, наоборот, очаровывающих нас, если мы нигде не теряем свое истинное лицо до рождения, пребывая в неизменном расположении духа, можно сказать, что мы находимся в глубоком состоянии присутствия. Тогда мы не выдумываем чего-либо нового, не обращаемся к каким-либо искусственным способам контроля за реальностью, но просто пребываем в этом изначальном покое девственного осознавания, подобного зеркалу (Сахаджа). Напротив, когда с нашей стороны есть надежда на что-либо внешнее, искусственное, и мы пытаемся конструировать и манипулировать реальностью или возникают цепляния за внешние объекты или их отталкивание – это нельзя назвать естественным состоянием.
Когда мы находимся в естественном состоянии, наш поверхностный, оценивающий, рассуждающий ум, связанный понятиями, перестает иметь значение, поскольку мы имеем духовное видение и способны прямо видеть Реальность, поэтому у пребывающего в Сахаджья никогда нет сомнений. Пребывая в таком состоянии Сахаджья, у нас появляется глубинное доверие к нему или вера. Подобная вера, в отличие от двойственных религий, не основана на поклонении божеству, имеющему имя и форму, или на следовании каким-либо религиозным догматам, авторитетам или философиям. Эта вера возникает как глубинное доверие к своему абсолютному «Я», можно сказать, мы обретаем истинную веру, открывая природу Ума подлинного самого себя. Когда мы начинаем верить в нашу подлинную часть, мы видим, что наше великое «Я» (Маха Атман) не является нашей собственной индивидуальностью, оно является единым со всей Вселенной. Тогда мы обнаруживаем, что нет разницы между внешними объектами и внутренними, мы понимаем, что такая вера и есть то, на что мы можем опираться, и у нас возникает к ней абсолютное доверие.
Баланс на гранях мираКлючевые моменты в созерцании
В основном созерцание выполняется благодаря практике шамбхави-мудры, т.е. с использованием глаз.
Ключевые моменты в практике шамбхави-мудры таковы:
~ Свежесть(однонаправленность и неотвлечение в поддержании).
Даже если мы созерцаем правильно время от времени, до тех пор, пока не будет достигнута однонаправленность без отвлечений, созерцание не наберет силы.
~ Расслабленность (отсутствие усилий).
Понимая, что великая Реальность изначальна, абсолютно чиста и непостижима, недостижима личными усилиями и совершенна еще до нашего рождения, мы отбрасываем усилие.
~ Безыскусность (невынесение оценок и суждений).
Внутреннее и внешнее пространство, деление на субъект и объект возникают благодаря нашему уму. Ум разделяет для нас реальность на «я», видящего, и на объекты. Если мы спросим, что же такое ум (здесь имеется ввиду не фундаментальный Ум, как таковой, а поверхностный, движущийся ум, которому свойственны приятие и отвержение), то мы обнаружим, что это активная часть сознания, отождествленная с объектами и мыслями, она наклеивает ярлыки на Реальность, следуя концепциям того или этого. Такие концепции порождаются оценочно-комментирующей деятельностью, а она зависит от прошлого сформированного опыта. Это означает, что если мы не выносим суждений, то мы устраняем оценщика в себе, значит, субъект исчезает, тогда и объекты перестают существовать прежним способом. Внезапно мы обнаруживаем, что ум, который стоял, словно перегородка, между субъектом и объектом, исчезает, и мы отбрасываемся в состояние единства. Тогда, когда мы смотрим на небо, нет нас и неба, мы едины с небом.
~ Чистое видение (признание чистоты и совершенства абсолютности созерцаемого).
Если мы не признаем абсолютности созерцаемого, а созерцаем без такого понимания, мы вступаем в полосу некой безрадостной ясности, где наш ум увязает. Таким образом, мы совершаем ошибку, называемую «потеря взгляда в осознавании». Взгляд поддерживается благодаря пониманию чистоты созерцаемого, абсолютного совершенства запредельности.
Небесные танцыОсобые практики развития созерцательного присутствия
На первом этапе йогин должен научиться не отвлекаться в созерцании, т.е. утвердиться в состоянии «нидидхьясана». Для этого он отклоняет чувственные удовольствия, все, что отвлекает его и дорожит практикой созерцания, проводя много времени в ритритной медитации сидя. Его тело находится в бездействии, он соблюдает молчание (мауну) и длительное время медитирует на пустоту собственного «Я». Когда он, спустя много лет, благодаря такой практике утвердился в созерцательном присутствии, он тренируется в укреплении естественного состояния и медитирует таким образом, чтобы любые переживания сделать практикой созерцания. Для этого он практикует созерцательное присутствие во всех ситуациях вне ограничений.
Тренировка действий тела производится за счет выполнения спонтанных немотивированных действий, т.е. действий, у которых нет целей. Тренировка действий речи выполняется за счет произнесения бессмысленных речей, бессмысленных звуков, распространения бессмысленной информации о себе или о других, распространения слухов, сплетен или другой бессмысленной информации с поддержанием бдительного присутствия. Подобные практики описаны в «Вигьяна Бхайрава Тантре».
«Скитайся вокруг, пока не устанешь, затем упади на землю и расслабься, отпустив свой ум в тотальность».
Чтобы созерцательное присутствие углублялось, йогин производит спонтанно проявляющиеся действия тела в состоянии полной расслабленности и присутствия. Он упражняется, позволяя своему телу выполнять хаотичные действия, проявляя при этом бдительность и осознанность, не покидая присутствия.
«В миг, когда возникает побуждение к действию, – замри».
«В сильном гневе ляг, расслабившись, и пребывай в неподвижности».
Также находясь в присутствии, он позволяет проявляться своей речи свободным способом, поддерживая внутреннее безмолвие. Находясь в состоянии, где нет никаких мыслей, он тренируется создавать и разрушать различные колебания мыслей и ментальные движения.
«Постоянно произноси протяжно какой-либо звук, затем затихай, погружаясь в созерцание, и войди в интеграцию с тишиной».
Он также выполняет самоосвобождение слов, выполняя практики речи, до тех пор, пока его речь полностью не станет выражением внутреннего безмолвия, подобной лепету безумца или речи человека, который говорит несерьезные вещи. На этом этапе речь больше не творит кармы и не связывает йогина.
Наконец, йогин упражняется в порождении различных мыслей и концепций, многократном разрушении их и возвращению в первоначальное недифференцированное состояние вне мыслей.
«О, сладостная, размышляй о мудрости и неведении, бытии и небытии, затем оставь и то, и другое, погрузившись в естественное состояние».
Тренировка в освобождении движения мыслей выполняется благодаря порождению различных мыслей, противоположных по содержанию, и возврату в недвойственное состояние. Иногда она выполняется благодаря изучению различных Учений, содержащих противоположные утверждения, когда ум сталкивается с противоположными доктринами, многократно и полностью окрашивается ими, как бы заражаясь. Благодаря созерцанию, йогин устанавливается в такой точке осознанности, где он не имеет фиксированных убеждений или фиксированной точки зрения, поэтому он может принять ту или иную философскую точку зрения, взгляд той или иной школы или занимать ту или иную позицию в отношении чего-либо, даже если они могут быть противоположными. Либо он может тренироваться, чтобы высказывать три, пять, семь различных утверждений об одной и той же вещи или ситуации, рассматривая ее под разными точками зрений, и при этом сам он не занимает какой-либо конкретной точки зрения, понимая, что все они могут быть допустимы. Упражняясь таким образом, йогин утверждается в состоянии осознавания за пределами любых мысленных утверждений.
Когда, благодаря такой практике, йогин устойчиво укрепился в чистом свободном присутствии, то проявления ума, тела или речи больше не затмевают его изначальное состояние. Говорят, что такой йогин находится в состоянии игры, в единстве с божественной игрой абсолютного Источника. Если же он не может развить присутствие до такого уровня, то ему рекомендуется жить в уединении, соблюдать молчание и беречь свой ум от чувственных объектов внешнего мира и от своих органов чувств, как от воров.
Следующее упражнение в практике созерцания – это установка, когда возникает желание в уме, когда производятся действия тела или звучат слова, для этого выполняются особые практики, где йогин работает с эмоциями, желаниями и страстями, освобождая их и интегрируясь с ними.
«В момент возникновения желания объедини с ним созерцание и так освободись от него».
«Когда сильно возжелаешь чего-либо, оставайся беспристрастнойКогда сильно возжелаешь чего-либо, оставайся беспристрастной».
«В первый миг возникновения желания осознавай со всей полнотой».
Итак, на этом этапе йогин упражняется в особом самоосвобождающем поведении. Это поведение может казаться другим неадекватным, однако оно является сугубо тайной эзотерической садханой, призванной освободить ум йогина от всех концептуальных условностей, социальных штампов, комплексов двойственного восприятия и связанности действиями, словами или мыслями. Подобная садхана никогда не дается новичкам, а предлагается только высокопродвинутым адептам йоги на высокой ступени духовной реализации непосредственно Духовным Учителем. Отправляясь в места силы или другие места, усмиряя нечеловеческих существ, йогин тренируется в аскетизме и самоосвобождении тяжелых энергий Вселенной силой одного созерцания.
Когда йогин созерцает таким способом, расслабившись и отпуская действия тела, ума и речи, многократно выполняя такие действия и освобождая их, последние тончайшие кармы в потоке ума йогина устраняются и он понимает, что их источником является недвойственное осознавание. Освобождение их происходит за счет многократного прерывания и разрушения колебаний тела, мыслей и речи. Выполняя что-либо, йогин многократно возвращается к полностью чистому недуальному состоянию покоя ума, тела и безмолвию. Йогин упражняется таким образом до тех пор, пока все действия тела не станут спонтанными, и даже когда он будет совершать какие-либо действия, они не будет считаться действиями и не будут закрывать его состояние присутствия вне деяний.
Лабиринты иллюзийТри рода переживаний в практике: радость, ясность и пустотность
Опьянение радостьюБлаженство (ананда)
«Не позволяй уму цепляться за что-либо вообще, всегда сосредотачивайся на том, что превосходит мысль».
Иногда, продвигаясь в созерцании, йогин чувствует, словно его охватывает восторг, пронизывая все тело, и ему хочется непрерывно смеяться. Блаженство может сохраняться даже в условиях холода или жары. Такой йогин воспринимает мир глазами кармического видения богов страсти. Все доставляет тонкую радость и наслаждение. Звуки, образы несут вдохновение, покой, иногда йогин чувствует, словно ум и тело исчезают, и он наполняется невероятным счастьем и блаженством.
Блаженство может быть очень интенсивным, если человек поглощается им, он даже может перестать осознавать жару и холод, день и ночь, боль и страдание.
Привязанность к такого рода переживаниям уводит йогина в сторону от истинного пребывания в созерцании, и является причиной перерождения среди мирских богов в сфере Кама-локи.
Чарующая самовлюбленностьЯсность
Когда созерцание углубляется, возникает множество состояний ясности. Они переживаются как спонтанно возникшее понимание принципов мироздания, законов вселенской гармонии глубинных тайн Бытия.
Пребывая в ясности, йогин, взглянув только на камень или цветок своим божественным зрением, может мгновенно проследить процесс эволюции всей Вселенной от творения до разрушения. Ум человека в это время испытывает влияние кармического видения богов Мира Форм. Миры богов Формы (Рупа-локи) – это тонкие ментальные планы.
У богов Мира Форм омрачения, страсти и мысли вытеснены медитативными переживаниями (дхьяной). Они обладают телами, состоящими из света, и окружены огромной светящейся аурой. Хотя их тела гораздо более чисты, чем тела обитателей Мира Страсти (дэвов), область Мира Фор является обусловленным состоянием и является миром сансары, а потому захваченность переживаниями ясности при созерцании не может рассматриваться как совершенное и истинное состояние, и йогин не должен к нему привязываться. Фактически, позволить уму поглотиться состоянием ясности, вместо достижения истинного Освобождения, означает создать карму для перерождения в измерении богов Формы и отойти от высшей цели – Освобождения.
Гипнотизирующее дыхание бездныПустота (состояние Мира Без Форм)
Достигнув успехов в практиках концентрации, медитации или созерцания, практикующий может испытывать различные виды переживаний всепроникающего невыразимого бесформенного вселенского пространства, пронизывающего все формы: бесконечное пространство; бесконечное сознание; абсолютное ничто; состояние ни осознавания, ни неосознавания.
Традиционно, эти четыре мира относятся к области Мира Без Форм (Арупа-лока), находящейся выше Мира Форм (Рупа-лока). Божественные существа Мира Без Форм не имеют конкретного тела, имеющего форму, и не ограничены пространством. Они существуют как бесконечный вселенский Дух (Логос).
Хотя они обладают космическим сознанием и находятся за пределами всякого человеческого понимания, тем не менее, с точки абсолютной недвойственности, даже эти возвышенные состояния сознания непостоянны и не достигают подлинной недвойственности. Поэтому перерождение в сфере богов Мира Без Форм (Арупа-локи) не соответствует истинной цели Лайя-йоги – полной свободе.
Углубляя состояние созерцания и переживая временное отсутствие мыслей (унмани), йогин может почувствовать все вещи как лишенные самобытия, увидеть пустотную природу Вселенной, почувствовать, что тело и ум не обладают собственным существованием.
Иногда он может обрести подлинное понимание Пустоты (Шуньята) и недвойственности, и у него может возникнуть привязанность к переживанию непроявленной Пустоты и тенденция избегать контакта с видимыми объектами, имеющими форму. Односторонняя привязанность даже к Пустоте и безмыслию не является истинным естественным состоянием (Сахаджья) и, даже став совершенным в практике дхьяны и безмысленной медитации или медитации при полной остановке мыслей, йогин, не понявший принцип естественного созерцания, еще не способен устранить семена тонких карм (биджи) в своем причинном теле (карана-шарира). Тонкие семена (биджи) порождают ментальные отпечатки (самскары), скрытые подсознательные импульсы (васаны), которые всплывают в уме йогина как эмоции гнева, привязанности или вожделения.
Остановив мысли в самадхи и пребывая в непроявленной Пустоте, йогин лишь на некоторое время блокирует свои кармы, но не изживает их до конца. Когда же они вновь появляются при выходе из самадхи Пустоты, не умея интегрировать любые проявления энергии с состоянием присутствия, такой йогин неизбежно будет вовлечен в двойственность, а потому подобное состояние поглощенности Пустотой не ведет к открытию естественного состояния (сахаджа-самадхи), и йогин не должен привязываться к нему.
Ни одно из описанных переживаний на пути практики естественного состояния не рассматривается как совершенное, йогину не рекомендуется привязываться к ним. Единственным безошибочным и самым главным является опыт недвойственности, который может быть интегрирован с любыми проявлениями во Вселенной, и ни к чему не привязан. Привязанность к хаосу блуждающих мыслей, эмоций и страстей приводит обычного человека к перерождению в низших мирах. Привязанность к медитативному сосредоточению (дхьяне), сопровождающемуся блаженством, ясностью или Пустотой (Шуньятой), приводит к перерождению соответственно в мирах божественных существ (дэва) в состояниях Мира Страсти (Кама-лока), Мира Форм (Рупа-лока) и Мира Без Форм (Арупа-лока).
Самой сущностью и корнем практики пребывания в естественном состоянии является полная непривязанность к чему-либо вообще и нецепляния за что-либо.
«Побуждай ум, который постоянно цепляется за некоторую опору, избегать всех таких поддержек».
Тайный другПуть неотвлечения
Опытный йогин-мастер отличается от обычного садхака тем, что непрерывно находится в непостижимом состоянии осознанности, его Ум подобен небесному пространству, он сияет величием, он пронизывает всю Вселенную, у его сознания нет ни границ, ни точки фиксации. Только в этом случае можно сказать, что происходит интеграция с переживаниями. Если же есть потеря и отвлечение от состояния присутствия, есть опасность самообмана за ширмой красивых слов о недвойственности, естественной осознанности и т.д. Тогда подражая в спонтанности высшим святым, мы просто находимся в имитации, сотворив себе некий ментальный суррогат из теорий об интеграции и осознанности, вместо того, чтобы быть в истинной осознанности.
Такие тонкие иллюзии подстерегают неискушенных на каждом шагу, и только опытный Учитель может помочь ученику не впасть в очередную ловушку.
«Не думайте, что вы есть То. Вы уже есть То!»
Есть большая разница в умственной убежденности «Я – есть Брахман» и истинным пребыванием в трансцендентном Источнике.
Крайне важно установиться в правильном понимании созерцания, так как ошибки и иллюзии в практике всегда обходятся очень дорого – десятками, сотнями новых перерождений в сансаре, отсутствием достижения в реализации.
Даже когда понимание мудрости (джняна) открыто, очень важно быть уверенным в том, что отвлечений от присутствия не происходит и созерцание не теряется.
Для этого йогин учится быть внимательным к самому факту своей внимательности. Он учится следить за непрерывностью своего созерцания. Такая часть ума йогина, бдительно следящая за процессом созерцания, именуется «тайный друг на пути».
«Тайный друг» регулярно проверяет основное осознавание: есть ли осознанность или нет. А если она потеряна, немедленно помогает ее восстановить, посылая сигнал основному сознанию.
Кувшин и океанУм и Праджняна
«Ум – это ничто иное, как «Я»-мысль. Ум и эго – одно и то же. Остальные умственные способности, такие как интеллект и память, тоже тонкое эго. Ум (манас), интеллект (буддхи), хранилище умственных тенденций (читта) и эго (ахамкара) – все они только один ум».
Следует различать рассудочный ум, связанный понятиями и двойственностью, и природу Ума, Ум как таковой, который в Лайя-йоге является основой всего, синонимом Брахмана.
Понятийный ум, согласно Учению, зовется также антахкарана (внутренний инструмент) и обладает такими качествами:
~ деятельность и память (читта);
~ интуиция и интеллект (буддхи);
~ чувство личности «я», тенденция эгоизма (ахамкара);
~ рациональность и логика (манас).
Вечная природа Ума (Праджняна-гхана) есть сама недвойственная основа Бытия, естественная и всегда чистая. Она:
~ находится за пределами мыслей;
~ питает своим светом движущийся ум;
~ находится вне двойственности, качеств;
~ является источником сияния тонкого осознавания ясности саморожденной Мудрости (ахам спхурана).
Бриллиант и подделкаСозерцательное присутствие и ум
Если исследовать, какая часть ума, т.е. внутреннего инструмента сознания (антахкарана), находится в созерцании, то следует понять принцип непосредственного восприятия в Лайя-йоге. То сознание, которое воспринимает естественное состояние (Сахаджья) – это само себя постигающее осознавание.
Понятие «Само» (Атман) в Лайя-йоге связано с Пустотой, единым первоначальным Бытием, источником мироздания. Поэтому его не следует путать с различающим знанием (виджняна) в Веданте Шанкарачарьи. «Виджняна» – это различительное знание, порожденное естественным состоянием, которое не сияет само по себе, а является ментальным осознаванием в Атмане, если оно направлено на природу Ума, и неведением, если оно направлено на мысли или объекты.
Когда такое ментальное осознавание долго держится Самости (Атмана) и начинает сиять ее светом, его еще называют «пульсация «Я» (Ахам-спхурана). Хотя пульсация «Я» неотделима от исконного «Я» и указывает на приближение Пробуждения, она не есть состояние первичной основы Бытия. В терминологии махасиддхов тантры это называют «пещерной светимостью», а Рамана назвал это временным растворением ума (манолайя).
В созерцательном присутствии наше осознавание сразу медитирует на всевышний Источник, из которого проявляется пульсация «я» (Ахам-спхурана), этот Источник – исконное Сознание (Праджняна) или вечное изначальное осознавание (Праджняна-гхана).
Самопостигающая осознанность, таким образом, в Лайя-йоге означает полное осознавание тотальной единой массы сознания в исконной основе всего сущего. Такое понимание определяется как прямое постижение, минующее любые зацепки концепций рассудочного ума, и именуется «Сахаджья» или «Шуньята махасиддхов».
Концептуальный ум держится идеи «Я», и, даже пребывая в осознавании собственного источника, не способен к прямому постижению. Пребывание в созерцании означает, что то сознание, которое созерцает, свободно от субъекта, который созерцает, и объекта, на который оно направлено. Именно этот тип ума участвует в созерцании. Он находится за границей любых логических построений и тонких состояний концептуального ума, эта часть ума способна достичь глубинного понимания естественного состояния и открывается полностью как саморожденный Ясный Свет (Свайям Джьоти). Саморожденный Ясный Свет указывает на единство Пустоты и ясности нашего исконного «Я». Обычно с целью указания именно на эту часть ума Учитель не прибегает к логическим объяснениям. Ученику для обдумывания в качестве теста дается парадоксальное изречение или анализируется его опыт самадхи и ясности во сне без сновидений и его поддержание в бодрствовании.
Безмятежность ДухаТри принципа созерцания
~ Поддержание расслабления тела. Расслабление не означает отказаться от действий. Действия выполняются расслабленно, грациозно, плавно, спонтанно. Благодаря этому дыхание становится коротким и редким, ветры в теле успокаиваются и опускаются в область ниже пупа (йонистхана). Энергия в теле йогина начинает сама накапливаться и пестоваться.
~ Сохранять расслабленным ум. Ум пребывает в покое и безмятежности. Это не означает сделать его замороженным, нечувствительным или тупым. Сознание яркое и ясное. Это значит, оставив позади надежду и страх, цепляния и сомнения, быть в равновесии.
~ Отождествлять все с изначальным Источником (Пустотой, Праджняной). Быть естественным и расслабленным, т.е. всему происходящему вовне и внутри позволять самоосвобождаться в исконной пустотности естественного состояния.
Зеркало и отраженияСозерцательное присутствие и мысли
Понять взаимоотношение мыслей и обнаженного осознавания с точки зрения Лайя-йоги – значит решить великую проблему рождения и смерти, освобождения от иллюзий и неведения в нашем уме.
Когда мы внимательно исследуем, как возникают, движутся мысли, а затем растворяются в пустом пространстве сознания, мы открываем: мыслящий и мысль есть одно и тоже, вне мыслей нет мыслящего субъекта, эго-индивида, эго есть, лишь когда возникает цепляние за мысли и отождествление с ними. Мы понимаем, что мысли являются движениями ума и не отличны от фундаментального Ума, так же как искры не отличны от пламени, лучи от солнца, а волны от океана. Чувство «я-есмьности», эгоистичное бытие основывается на «Я-мысли». «Я-мысль» («Ахам-вритти») – есть особая, самая важная вритти, являющаяся не обычной мыслью, а разновидностью нечистой осознанности, отождествленной с телом и другими мыслями. Момент прояснения «Я-мысли» сразу же ведет к постижению ее пустотной природы и уничтожению любых отождествлений.
«Откуда это «я» возникает?»,–ищите его внутри, тогда оно исчезнет, таков поиск мудрости. Когда ум непрерывно исследует свою собственную природу, обнаруживается, что нет такой вещи, как ум, – это прямой путь».
Созерцание начинается лишь после того, как мы утвердились в понимании факта пустотности «Я». Созерцание означает, обнаружив пустотность «Я», поддерживать и углублять это чувство.
Когда во время созерцания возникают мысли, мы остаемся в присутствии, зная, что мысли возникли из «Я»–единого корня всех мыслей. Но у «Я» нет основания или фундамента, оно пустотно. Тогда мы понимаем, что если мысли возникли из Пустоты, то у них нет самобытия и, в сущности, они имеют природу Пустоты. Зная это, мы больше не попадаем в зависимость от мыслей, расслабившись, мы даем мыслям течь как им угодно, оставаясь при этом в созерцании и уравновешенности. В созерцании важно постоянно пребывать в таком состоянии, когда мысли не беспокоят и не отвлекают. Это не означает блокировку мыслей или Пустоту, где вообще нет мыслей. Вопрос не в том, движутся мысли или нет, а в том, есть ли ясное осознавание Пустоты, из которой эти мысли исходят, и есть ли погруженность в пустотное присутствие.
В созерцании мы расслабляемся, не блокируя мысли, не творим нечто из мыслей, а просто находимся в присутствии, не увлекаясь мыслями и не впадая в прострацию без ясности, когда мыслей нет.
Созерцая, мы находимся в той области, где нет никаких мыслей и как бы оттуда, издалека, смотрим на мир и на сами мысли, которые текут естественно на периферии сознания. Это ключевой момент в практике созерцания, который требует понимания. Не усвоив верного созерцания, мы будем пытаться созерцать концептуальным, поверхностным слоем ума (манасом). Концептуальный слой ума генерирует мысли и выталкивает нас из естественного расслабленного состояния созерцания в напряженное. Поэтому у нас появляется усталость; при правильном созерцании усталости нет, и созерцать можно как угодно долго.
Игра света и тениСостояние присутствия в Лайя-йоге
В контексте практики «присутствие» означает неограниченную усилиями, пустотную полноту осознавания, которая может быть приложена к любым переживаниям.
В основном, говорят о трех переживаниях:
~ блаженство и Пустота;
~ ясность и Пустота;
~ безмыслие и Пустота.
Все три вида переживаний нераздельны и являются гранями одного состояния.
Единство блаженства и Пустоты переживается в моменты особых практик Кундалини-йоги, когда движение энергии в каналах вызывает ощущения блаженства в чакрах и нади, и мы объединяемся с ними, распознавая их пустотность.
Безмыслие переживается в глубоком самадхи, в это время есть присутствие осознанности, единое с Пустотой.
Эти виды присутствия являются временными и связаны с конкретной практикой. Однако, тем не менее, практикуя, йогин большую часть своей жизни проводит в состоянии единства ясности и Пустоты.
Нахождение в присутствии означает, что пять чувственных сознаний и умственное сознание работают каждое в соответствии со своей природой, но, в то же время, мы пребываем в Пустоте. Пустота переживается как присутствие осознанности себя вне рассудочных мыслей.
Слияние с такой осознанностью и нахождение в ней без отвлечений –такое единство при переживании форм чувственного объекта и одновременное осознание факта его пустотности и есть присутствие, ведущее к подлинному пониманию единства сансары и нирваны.
Сети и капканы на пути
1. Ничего не делать вообще, считая, что раз все уже совершенно и что реализация уже есть, то можно оставаться обычным человеком.
2. Пытаться преждевременно практиковать созерцание «с нагрузкой», то есть, не утвердившись в глубоком неотвлекаемом присутствии, которое может двигать ветер в теле, стремиться к тайным методам, посещать места силы, подражать авадхутам-безумцам или возбуждать страсти, пытаясь интегрироваться и самоосвобождать их, переоценив свои силы Такую ошибку называют «потеря действия (поведения) в мудрости».
3. Когда йогин добился успокоения ума, а шесть сознаний его затуманены и заторможены, нет живого восприятия, и он не в состоянии прилагать усилия–это является ошибкой в созерцании, «замороженное сознание», «потеря действия в медитации».
4. Если йогин не имеет ясного осознавания и пребывает вне субъекта и объекта и, сталкиваясь с картинами, запахами, звуками, он не видит и не слышит их – эта ошибка называется «подвешенность в Пустоте», «оцепенение», «инертность», «потеря осознавания в мудрости».
5. Если йогин пребывает в безмыслии (унмани), находясь в медитации на промежуток между двумя мыслями, когда последняя мысль ушла, а новая еще не появилась, и если у него нет ясного присутствия в этот промежуток, – эта ошибка называется «расплывание и инертность ума» (манолайя) и указывает на неверное созерцание.
6. Испытывание схваченности любыми переживаниями блаженства, ясности, Пустоты и даже недвойственности, если возникает где-либо привязанность к ним, указывает на ошибочность в практике созерцания.
7. Отрицание мира внешних объектов без понимания, что они суть игра энергии, исходящей из недвойственности, указывает на ошибку в практике интеграции.
8. Чрезмерное сужение ума концентрацией и зацикленность на собственном усилии, указывают на ошибку в поддержании естественности, расслабления, спонтанности, распахнутости и раскрепощенности.
9. Воспринимая звуки и формы, отвлекаться от осознанности, забываясь, воспринимать мир бессознательно – эта ошибка называется «потеря медитации (осознавания) в действии».
Должная практика означает, что мы позволяем уму пребывать в его исконной простоте, в его неискусственной природе «как он есть», в его таковости, мы не исправляем, не усовершенствуем, не привносим чего-либо искусственного и не отвергаем какую-либо его часть. Не совершать ни малейшего усилия для практики, не искать, не иметь надежд и стремлений, не отвлекаться от естественного состояния – это и есть должная практика. Тогда мы созерцаем вне всяких ограничений.
Жизнь без опоры
Чтобы раскрыть природу истинного созерцания, важно понять принцип безопорного Ума (Нираламбха). Среди йогинов есть поговорка: «Есть один Бог – Нираламбха». Это означает, что в практике созерцания мы признаем как высший объект медитации состояние Ума без всякой опоры. Фактически, естественное состояние и состояние Нираламбха – это одно и то же. Описывая Ум без опоры, мы просто подчеркиваем эти качества естественного состояния, а именно: способность быть вне всякой поддержки, внутри или вовне, полную распахнутость сознания.
Для того чтобы ученик мог открыть эти качества естественного состояния, существует медитация «Нираламбха». «Нираламбха-медитация» или медитация безопорного состояния наряду с «Махашанти» является одной из главных медитаций в Лайя-йоге, в ней наше частное «я» растворяется в великом «Я», благодаря тончайшим практикам созерцания, самоотдачи, самоосвобождения и самоузнавания.
В первой части этой медитации йогин направляет свой ум на великое совершенство без опоры, безграничность и непостижимость изначального «Я», настраиваясь на это ощущение, когда оно возникает непрерывно, полностью расслабившись, он объединяется с ним.
Во второй части этой медитации ученик тренируется смешивать внутреннее и внешнее пространства, все более погружаясь в ощущения величия и безграничности абсолютного «Я».
Наконец, когда внутреннее и внешнее пространство полностью объединились, в конце этой медитации ученик делает акцент на своем сознании, утверждая единство своего собственного сознания и неотделимость его от абсолютности. Именно эта часть медитации и принадлежит, собственно, к разделу Лайя-йоги.
Первая часть ее относится к обычному созерцанию, вторая относится к смешиванию, третья же относится к самоузнаванию.
Обычно по традиции эту медитацию дают по частям. Ученик медитирует несколько лет над первой частью, когда он достигает успеха, ему дают вторую часть, где он смешивает внутреннее и внешнее пространство, наконец, достигнув в этом успеха, он медитирует на третью часть этой медитации, практикуя только самоузнавание.
Безопорная медитацияНираламбха
«Верь всемогущему, всеведающему, наполняющему собой все».
I. Мы садимся в правильную позу (сукхасану или падмасану).
II. Расслабившись, читаем про себя Махавакью «Ахам Брахмасми», мы как бы думаем ее, вникая в ее ощущения, при этом акцент делается на втором слове («Брахмасми»).
III. Когда ум направился на идею великого Источника, перестаем произносить Махавакью и настраиваемся только на ощущения.
IV. Медитируя, мы настраиваемся на безграничные качества Абсолюта (всеведающий, вечный, всемогущий, владыка всего, непоколебимый, беспредельный, исполненный радости, наивысший, бесконечный, нерожденный, бессмертный – это все качества второго слова из Махавакьи («Брахмасми»).
V. Когда возникают величественные ощущения от созерцания этих качеств, удерживаем их непрерывно, не отвлекаясь даже на миг, при этом мы расслаблены.
VI. Когда ощущения глубокие и сильные, полностью оставляем концентрацию, усилия, позволяем ощущению абсолютности подхватить нас и входим в бхава-самадхи.
Во второй части медитации на Махавакью акцент делается на единстве двух слов «Ахам» и «Брахмасми» (индивидуального «Я» и трансцендентной Реальности).
I. Когда мы достигаем однонаправленной поглощенности чувством (бхавой) возникает ответный импульс Просветления (Ануграха), нисхождения беспричинной милости Абсолюта. Мы пребываем в недеянии, отбросив понятия о медитации и о себе, настраиваясь на этот импульс.
Комментарий: Это подобно тому, как радиоприемник настраивается на определенную волну или радиостанция настраивается на определенную частоту. Мы должны быть предельно чуткими, пассивными, воспринимающими, открытыми, пустыми, чтобы мы могли воспринять этот импульс и не потерять его.
II. Настроившись на нисходящий луч силы Просветления, впускаем его в себя, как медиум или шаман впускает духа в свое тело, и отдаемся ему. Для этого мы должны опустошить, отпустить себя, отбросив предпочтения и цепляния нашего маленького «я».
III. Все внешнее пространство внезапно видится как излучение Ануграхи, и в нас начинает вливаться свет беспричинной милости абсолютного «Я». Открываемся ему, отпуская себя, позволяем ему вливаться в нас, пока идея «я» не исчерпается.
IV. Медитируем на нераздельность «Ахам»–внутреннего пространства, т.е. «я», и «Брахмасми»–внешнего пространства, пока они не смешаются. Признаком того, что они смешиваютсяявляется возникновение устойчивого ощущения единства своего сознания со всеми живыми существам, когда йогин осознает: «Я играю в этом теле так же, как и в других».
I. В третьей части акцент делается на третьем слове, т.е. «Я» (Ахам). Теперь все едино с умом, мир един с умом, все есть только великое «Я» и это – есть сам йогин. Здесь йогин узнает свое собственное «Я» как обладающее уже всеми трансцендентными качествами. Погружается, созерцая свои собственные трансцендентные качества, медитируя так: «Я есть Абсолют. Я не отличен от Абсолюта». Мы пребываем в осознавании этого и держим это в уме непрерывно. «Я есть высшее Бытие, Я есть сам Абсолют, и Я не отличен от Абсолюта», – постоянно напоминайте себе об этом. Бдительно наблюдайте, чтобы ни на секунду не упускать такого ощущения.
II. «Я есть неделимый верховный Абсолют»,–йогин непрерывно настраивается на эту санкальпу.
III. «Я есть великое Бытие-исконное Сознание-источник Блаженства, Я есть Сат-Чит-Ананда и Я подобен безграничному пространству».
IV. «Ни надежда, ни страх, ни радость, ни горе, ни беспокойство не могут задеть меня»,–йогин проникается такой убежденностью и непрерывно убеждает себя постоянным направлением ума на это состояние.
V. «Я абсолютен, Я не имею ни надежды, ни страха, Я полностью самодостаточен и самоудовлетворен, ничто не может поколебать, смутить меня»,–йогин тренируется непрерывно поддерживать такую бхавану, практикуя так, чтобы это убеждение день за днем становилось глубже и глубже. Непрерывно, путем поддержания, он убеждает себя в этом, пока полностью не обретет такую полную поглощенность. «Я абсолютно совершенен, Я есть Бытие-Сознание-Блаженство и Я безграничен как пространство».
На этом уровне йогин воспринимает весь мир полностью недуальным способом и рассматривает все проявления как свои собственные эманации. Физический мир он рассматривает как свое Воплощенное тело (Шуддха-дехам), проявление энергии, божеств он рассматривает как свое Энергетическое тело (Пранава-дехам), и полностью пустое состояние в недвойственности он рассматривает как свое тело Мудрости (Джняна-дехам). Пребывая в нераздельном единстве этих трех тел, он реализовывает высшее и последнее – тело Абсолюта (Дэва-Дэхам). Он не имеет конкретной фиксированной формы и может принимать любое обличие, следуя естественному ходу Бытия. Спонтанно откликаясь тысячей различных вещей на благо живых существ, их кармам и потребностям, он может принимать любую форму, соответствующую обстоятельствам. Для этого он эманирует из своего безграничного присутствия тело Мудрости, Иллюзорное тело или Проявленное тело в относительном мире явлений.
Великая Мать и сыновий СветЕдинство созерцания и энергии
Подход йоги в отношении пресечения мыслей обычно заключается в выражении «читта вритти ниродха», однако, когда мы практикуем созерцание, мы сосредотачиваемся на самовозникающем обнаженном присутствии исконного Ясного Света. Этот изначальный Свет не создается усилиями, не зависит от благоприятных или неблагоприятных условий, а присутствует всегда в силу самого себя. Такой Ясный Свет проявляется благодаря своей собственной изначальной природе и представляет собой тончайшую энергию, он пробуждает ясность в потоке сознания йогина. Не допуская рассеяния этого Света, не теряя его, йогин открывает его, обнажая благодаря созерцанию, и делает наивысшим объектом своего сосредоточения.
В таком сосредоточении важно поддержание осознавания, которое ясно воспринимает пространство из света саморожденной Мудрости. Когда такое осознавание непрерывно постигает пространство света исконной Мудрости, возникает великое сияющее пространство света (Сурья-акаша), описываемое подобным миллионам солнц, которое проявляется в уме йогина все глубже и глубже. Благодаря такому созерцанию великого пространства Ясного Света, возникает единство энергии и сознания в теле йогина, называемое «сиддхи единства праны-ума», которое наполняет центральный канал. Красное и белое бинду начинают смешиваться, и происходит таяние жизненных субстанций в теле йогина. Благодаря такому сильному чувству самоотдачи Ясного Света, все тело испытывает трепет, энергия начинает расплавлять субстанции в теле, а затем плоть, кости, вплоть до реализации в радужный Свет. Святой Маникавасагар был одним из тех, чье тело в результате практики превратилось в сияющий свет, он исчез из этого мира, не оставив после себя физического тела.
Поскольку грубое физическое тело является только конкретной формой тонкого материала нашего ума, то, когда ум расплавляется в Ясном Свете и проявляется как великое пространство сияющего света, тело также начинает плавиться благодаря такому процессу. Подобную реализацию обрели также риши Тирумулар, Сундарар, Нанданар, махасиддхи Матсиендранатх, Горакшанатх, великий йогин Рамалинга Свамигал, индо-буддийские святые: махасиддха Тилопа, Вирупа, Сараха, Чаурангинатх, Чарпатинатх.
В различных йогических путях переживание такого таяния возникает в результате собственных усилий йогина, благодаря аскетической практике, однако на пути Лайя-йоги такой принцип осуществляется за счет силы нисхождения самого Света, поэтому говорят, что это подобно милости. Даже если наши мысли двигаются, все равно они пропитаны качеством исконного Ясного Света, поэтому изначальное всепроникающее сияние Ясного Света, естественного состояния, присутствует всегда, даже если проявляются сильные клеши: ненависть, гнев, вожделение или отвращение к чему-либо. Когда мы созерцаем, мы обнаруживаем исконный Ясный Свет и его сияние, распознаем его, выносим на передний план, мы обнажаем его и используем в нашей садхане. Естественное присутствие исконного Ясного Света напоминает единство отражений и зеркала, или единство солнца и его лучей.
Когда мы, благодаря практике, можем обнаружить сияние нашего исконного «Я», то мы поддерживаем переживание Ясного Света и созерцаем, не завися от программной медитации сидя, не отвлекаясь и не имея перерывов. Когда заканчивается медитационная сессия, включаются грубые уровни сознания, тем не менее, даже когда активизируются грубые слои поверхностного ума, благодаря поддержанию фокусировки на Ясном Свете мы находимся в изначальной основе Бытия, поэтому даже в постмедитационный период наша медитация не утрачивается. Квинтэссенция такой практики состоит в пребывании в сиянии Света, где нет ни субъекта, ни объекта. Наша постигающая способность осознавания поддерживается благодаря самоподдерживающей силе этого Света.
Когда мы непрерывно фокусируем ум на Ясном Свете, достигается уровень, когда нет никакой разницы между медитацией и последействием, т.е. выходом из медитации. В состоянии выхода из медитации мы продолжаем пребывать в медитативном состоянии, а значит, медитация на коврике и перерыв между медитациями смешиваются. Ясный Свет не теряется, чем бы йогин ни занимался.
Однако не следует думать, что когда мы выходим из состояния медитации, то удержание Ясного Света предполагает концентрироваться на чувстве «Я», или не следовать за внешними объектами, или просто пребывать в некой Пустоте. Тогда такая практика ничем бы не отличалась от состояния внимательности (сатипаттханы) и даже если мы обретаем некий покой ума или ясность, немного контролируя поток мышления, тем не менее, в контексте Лайя-йоги понимание созерцания Ясного Света другое. Здесь проявляется наше тончайшее осознавание Ясного Света, его лучезарность и она предстает ясно ощущаемой, обнаженной и мы все глубже погружаемся в переживание Ясного Света до самых глубин.
Такие глубины описываются как «единство праны-ума» и состояние «мистическое тепло» (шуддхи-ушанам). Хоть внешние объекты проявляются, естественное состояние и погруженность в глубины Света также присутствуют. Поэтому наше исконное переживание саморожденного Ясного Света не схватывается, не пятнается объектами, не привязывается к ним, не следует за ними, не цепляется и все равно проявляется как обнаженное. «Проявляется» – означает, что оно не покидает свою собственную природу, и в момент соприкосновения с видимым или слышимым оно проявляет свою истинную природу. Таким образом, когда йогин тренируется в своей медитации из минуты в минуту, изо дня в день, из месяца в месяц, годами и не нуждается в медитациях на каналы, чакры и работе с тонкими энергиями.
Обычно, когда говорят о естественном состоянии, говорят, что существует изначальное естественное состояние – Свет Матери (Ади-сахаджа) и состояние, полученное благодаря прямому введению, или Свет Сына (Даршан-сахаджа). Свет Матери означает наш исконный Ум, Ясный Свет в его основе, когда еще постигающая способность нашего собственного ума не коснулась Ясного Света. Свет Сына означает переживание ясности и неконцептуальной тонкой осознанности, полученной благодаря прямому введению от Духовного Учителя или самадхи. Теперь эти два состояния (изначальное и «данное») встречаются. Когда возникает единство первого и второго, происходит слияние двух видов ясности, которые проявляются как одно великое состояние Ясного Света. Итак, Свет Матери – это абсолютный, собственно исконный Ясный Свет в своей основе. Свет Сына – это состояние проявляется и переживается, когда действуют грубые уровни мышления и возникают мысли, это особый тип ясности, которую мы испытываем в этот момент, самоосвобождая грубые уровни ума и мысли. Единство их означает, что великий Материнский Ясный Свет объединился с нашим Сыновним Светом собственного осознавания, и произошло нисхождение самых тонких слоев светоносной ясности исконного Ума в грубые слои понятийного мышления, растворение карм, исчезновение, стирание самскар и васан, изменение самоидентификации с идеи «я есть тело» на идею «Я есть великое пространство света» и на выход за пределы всяких идей.
Самоузнавание
«До тех пор, пока ты не узнаешь себя как Всевышнее, как ты можешь надеяться на Просветление? Я говорю, что когда исчезает ошибка «я есть тело», ты узнаешь себя тем, кто ты есть».
В результате практики объединения Света Сына и Света Матери возникает самоузнавание, и проявляется присущая нам саморожденная Мудрость (Праджняна), это и есть сущностное естественное состояние. Такая исконно саморожденная Мудрость, подобна Пустоте и ясности, постигающей Пустоту, она свободна от любых искусственных построений, она чиста, подобно прозрачной глади спящего озера; она по своей сути изначально чиста, пустотна, ясна и наполнена блаженством. Ясность предполагает, что в ней присутствует чистое осознавание. Когда говорится, что это состояние свободно от любых искусственных наслоений ума, имеется в виду, что ничто из более грубых слоев сознания не способно проникнуть туда. Пустотность указывает на ее изначальную незапятнанность (ниранджана). Это естественное состояние никогда не пятнается воспринимаемыми объектами, оно не замутняется подобно прозрачной воде в чистом роднике. Возникают какие-либо внешние или внутренние объекты, но это исконное состояние непрерывно остается, пребывает в основе самобытия. Не имеет значения, воспринимается что-либо через органы чувств или нет, поэтому его собственная лучезарность и ясность никогда не теряется, его пустотность беспрепятственна и ничем не пятнается. Истинная природа естественного состояния не разделяет на объект и субъект, внешнее или внутреннее пространство, она свободна от любых измышлений ума, и все объекты проявляются как доля и часть естественного состояния, как его игра энергии. Оно не схватывается, не пятнается ими и не зависит от своей собственной энергии. Непрерывно узнавая чистое, незапятнанное естественное состояние, свободное от мыслей и конструкций, клеш, омрачений и страстей, связанности внешним восприятием, йогин понимает, что единственно только и существует эта истинная природа огромного пространства исконного Света, вне всяких мысленных построений субъекта и объекта, она всегда чиста и изначально совершенна. Таким образом, йогин обнаруживает недвойственную, спонтанно присущую ему Мудрость.
Продеть нитьПребывание в созерцательном состоянии вне мыслей (аманаска) и возникновение мыслей
Природа абсолютного «Я» проявляется как изначальная Пустота вне всякой мысленной активности, а наше созерцание – это постигающее эту Пустоту осознавание, оно подобно сиянию солнца, которое освещает пустотный небосвод. Созерцая, мы остаемся в этом состоянии за пределами мыслей (аманаска). Здесь следует понять несколько ключевых моментов.
Во-первых, созерцательное присутствие связано не с обычной безжизненной Пустотой, а с энергией и сиянием, т.е. постигающей способностью нашего сознания испытывать блаженство и осознавать, освещать эту Пустоту, подобно тому, как солнце освещает пустоту. Если мы не понимаем этого различия, есть опасность принять инертную Пустоту за подлинное созерцание.
Второй ключевой момент заключается в пребывании в том состоянии, где нет никаких мыслей. Однако если мы подумаем, что это означает, что мысли следует пресекать, и блокировать, и находиться в унмани, и это будет истинным присутствием, мы также ошибемся. Мы остаемся без всяких концептуальных измышлений и проекций в чистом незамутненном состоянии изначальной осознанности, таким образом, мы проясняем природу реальности Абсолюта. Но поскольку поверхностные мысли движутся непрерывно, и нет возможности их остановить, то мы предоставляем им двигаться самим по себе, а сами пребываем в этой чистой, естественной, прозрачной чистоте нашего исконного «Я». И хотя мысли двигаются, и проекции появляются в просторе нашего осознавания непрерывно, не прекращаясь ни на миг, тем не менее, когда мы пребываем в том состоянии, которое за пределами мыслей, наше созерцание не улучшается и не терпит никакого убытка, также как волны, хоть и двигаются постоянно, никаким образом не могут повлиять на дно океана. Поэтому, возникая, мысли освобождены в самый их момент возникновения.
Пребывая в самом центре Бытия, мы полностью понимаем, что все движения мыслей, рождаясь, тут же исчезают, поэтому мысли не укореняются. Их самоосвобождение происходит без малейшего усилия. Это означает, что мы пребываем в состоянии вне мыслей, хотя на периферии возникают мысли, но, сколько бы их не возникало, в этом нет ни хорошего, ни плохого. Движения мыслей возникают из спонтанного проявления нашей энергии, они обусловлены движением ветров, которые переносят прану по каналам, переносят ее из внутреннего пространства во внешнее и наоборот. Если мы отвлекаемся, тогда эта прана теряется, если же мы пребываем в присутствии, то прана, вслед за осознаванием, втягивается в центральный канал, а, значит, в момент возникновения проекций не происходит никаких утечек энергии.
Итак, три опорных момента в созерцании: это пребывание в состоянии за пределами всяких концепций и мыслей, это понимание сияния осознавания в этом пустотном состоянии и это понимание того, что движущиеся мысли не отвлекают от осознавания этого пустотного состояния и не приводят к потере энергии.
Глава IIIНЕБЕСНЫЕ ТАНЦЫПОВЕДЕНИЕ (КРИЙЯ)
Виная, самайи и единая самайя созерцания
Игры по правиламВиная
Во внешнем поведении йогин (особенно в период практики сутры) строго придерживается формальных правил дисциплины (Виная)[13], благодаря чему непроизвольно развиваются созерцательная внимательность и способность к постоянному самоконтролю над желаниями и эгоистическими побуждениями.
МАХАВРАТАМ
(пять принципов яма)
~ Не убивать, не причинять вреда (ахимса);
~ Правдивость, не лгать (сатья);
~ Не воровать (астейя);
~ Безбрачие и целомудрие (брахмачарья);
~ Не обладать личным имуществом (апариграха).
СЕМЬ ПРАВИЛ ГАРМОНИЧНОЙ ЖИЗНИ ДЛЯ МОНАХОВ
~ Разделять общее место обитания (лес, дом, монастырь, ашрам);
~ Разделять повседневные заботы (служение);
~ Вместе соблюдать заповеди;
~ Употреблять только те слова, что ведут к гармонии, избегать тех слов, которые могут стать причиной раздора в сангхе;
~ Делиться внутренним опытом;
~ Уважать точку зрения других (вести себя гармонично);
~ Иметь в постоянном пользовании только те вещи, которые разрешены монахам, не иметь личных денег и вещей.
Кровь сердца Самайи
Обретя постоянную внимательность, йогин упражняется в методах йога-тантры, тренируясь на более тонком уровне управлять ветрами и субстанциями в теле. На этом этапе в поведении особо важно соблюдение принципов самайя (духовных обязательств).
Принципы самайи не связаны с внешней стороной поведения, а указывают на внутренний дух искренности, верности, уважения к Учению, Учителю и собратьям по Дхарме. Тексты тантрических традиций однозначно указывают на то, что йогин должен беречь самайи как зеницу ока (есть выражение «наихудший враг – нарушенные самайи»). Из-за нарушенных самай могут возникнуть загрязнения, исчезнуть знаки реализации, возникнуть болезни или несчастья, препятствия от божественных существ. Нарушенные самайи могут вредить здоровью и жизни Учителя и учеников. Чтобы уберечь себя, йогин всегда следует принципам самайи, принятым в конкретной общине или данным конкретным Учителем.
В основном, многочисленные принципы самайи связаны с избеганием четырнадцати коренных падений.
Первым коренным падением является противоречить своему Учителю. Коль йогин установил связь и признал кого-либо своим Учителем Пути, то единственным достойным отношением должно быть отношение полного доверия Учителю.
Вторым коренным падением на пути ученичества в тантре считается противоречить или отрицать личные Учения, которые получены от своего Учителя. Йогину надлежит делать то, что говорит делать Учитель, и стараться делать это как можно лучше.
Третье коренное падение в тантре касается взаимоотношений с тантрическими братьями и сестрами, с которыми ученик связан в результате получения инициации от Гуру. Ссоры, соперничество, недоброжелательность друг к другу между учениками совершенно недопустимы. Йогин должен уважать эту очень важную связь, которую он имеет благодаря обязательству по отношению к пути. Связь существует, и ученик должен быть в гармонии и взаимном согласии внутри тантрической сангхи, как только может оказывать пользу и приносить помощь.
Четвертым коренным падением является нарушение обета сострадания. Причинять вред, не защищать или избегать того, чтобы быть полезным, если может, – вызывает четвертое коренное падение.
Пятое коренное падение в тантре касается ослабления сексуальной энергии в теле.
Шестое коренное падение касается отношения к нашей собственной и другим духовным системам. С точки зрения тантры, чернить или ругать какие бы то ни было духовные системы – становится коренным падением.
Седьмое обязательство касается обещания не раскрывать тайных Учений тем, кто не подходит для того, чтобы получать их.
Восьмое коренное падение происходит, когда мы рассматриваем свое физическое тело как нечистое и низкое.
Девятое коренное падение с точки зрения тантры – это иметь и питать сомнения и колебания относительно тантрической практики.
Десятым коренным падением является не остановить причинение вреда, если это в твоих силах.
Одиннадцатое коренное падение на пути касается занятия крайних взглядов или точек зрения нигилизма или этернализма.
Двенадцатым коренным падением является отказ учить искренних людей, которые приходят с верой, чтобы получить Учение.
Тринадцатое коренное падение касается отношения к садхане. Если йогину во время практики не удается превзойти деление на чистое и нечистое, и он цепляется за двойственное восприятие там, где его надо оставить, это значит вступить в противоречие с духом практики.
Четырнадцатое коренное падение – унижать женщин мысленно или словесно.
Соблюдать самайя означает хранить искренность, дух преданности, «чистое видение» ко всему, что связано с Учителем, Учением, сангхой и не развивать негативного отношения к ним. Считается, что йогин не должен поддерживать отношения с тем, кто нарушает самайя, до тех пор, пока не будет выполнено очищение.
Если самайя нарушились по причине невнимательности или слабого духа йогина, следует очищать их искренним признанием, раскаянием и подношениями.
Есть четыре стадии серьезности нарушения самай:
~ Один месяц – отход (несоблюдение).
Чтобы восстановить и очистить самайи, следует выполнять искренние призывания и сделать подношение тантрического угощения Гуру и братьям и сестрам по Дхарме.
~ Один год – нарушение (подрыв).
Йогину следует искренне поднести Учителю свое имущество или то, что для него имеет ценность.
~ Два года – грубое нарушение (разрушение).
Для очищения следует искренне поднести все, что у йогина есть самое дорогое.
~ Три года и более – крушение (гибельное для Дхармы).
Для очищения «крушения», если это возможно, следует поднести полностью свое «Я» и выполнить особые очистительные практики.
До тех пор, пока не прошло три года с момента проявления негативного отношения, самайи можно восстановить, после трех лет это почти невозможно. В текстах говорится, что для таких душ ничего не остается, кроме скверных рождений в адских измерениях.
Свободный танец в пространствеЕдиная самайя созерцания
Наивысшим видом самайи является единая самайя созерцания за пределами двойственности. Именно она важнее всего для йогина в Ануттара-тантре. Это сам дух, само сердце практики.
Йогин высших ступеней, овладевший недвойственным созерцанием и не отклоняющийся от недвойственного видения даже на миг, хранит чистоту самай одним пребыванием в видении. В конечном счете, вся сущность самай заключается в непрерывном узнавании естественного Ума. Пока йогин действует в относительном мире или его ум находится в двойственности, есть самайи, которые можно хранить или очищать, и тот, кто их соблюдает. Когда же йогин погружается в мир подсознания (свапна) и сверхсознания (сушупти), за пределами мыслей нечего хранить или нарушать, как нет и субъекта, который был бы связан. Такое пребывание в недвойственном видении называют «великое соблюдение самайи».
Великое соблюдение самайи касается самай тайной внутренней части «Я» йогина, это его дух, его сердцевина, которая позволяет ему всегда чувствовать себя чистым и совершенным и не покидать единства с Духом – всевышним Источником, Ясным Светом.
Наиболее важна самайя по отклонению к Учителю, за ней следует самайя по отношению к спутникам по Дхарме и Учению.
Если самайя хранится должно, всегда есть глубокая реализация.
Единая самайя связана с качествами пустотности (бессущности любых вещей во Вселенной), их непостижимости (ачинтья) и изначальной чистоты (ниранджана), бесконечности (ананта), всепроникновения и нераздельности единства (адвайта).
Правила Винаи уподобляются кувшину, самайи – молоку, а единая самайя уподобляется маслу, которое возникает в результате взбивания.
Принцип единой самайи указывает на понимание йогина, которое должно пронизывать его поведение в любых многообразных ситуациях, даже во сне. Самайя указывают на внутренние чувства и подсознательное отношение к духу практики, Виная же описывает конкретные нормы поведения в конкретных ситуациях во внешнем мире. Считается, что принципы единой самайи главенствуют над общими самайями, а общие самайи главенствуют над правилами Винаи. Постепенно, по мере практики, йогин все больше учится во всех ситуациях руководствоваться самим чистым духом недвойственности, откликаясь на многообразие бесконечных ситуаций.
Божественные актерыТипы йогического поведения
Существуют различные виды рекомендуемого поведения для начинающих и для продвинутых йогинов. Эти типы поведения описываются в терминах «пчелы», «оленя», «немого», «безумца», «льва» и «собаки-свиньи». До тех пор, пока мы не научились непрерывно пребывать в изначальном состоянии созерцания абсолютного Источника, когда все спонтанно, чисто и совершенно, а все эмоции, мысли и чувства самоосвобождаются, подобно тому, как мгновенно испаряются капли воды, попавшие на раскаленную плиту, йогин должен в своем поведении поддерживать осознанность с приложением усилия.
Принцип приложения осознанности ко всему – это главный принцип в поведении. Если не прилагается осознанность, то любые действия, которые бы мы совершали, выпадают из общего рисунка нашей практики и становятся сансарными действиями, порождающими кармические реакции.
Типы йогического поведения были описаны святым-махасиддхом Авадхутой Даттатрейей, который рассказал их в «Уддхава Гите» царю Джанаке, передавая то, как он обучался различным способам практики у своих двадцати четырех Учителей.
Пчела
«Умный человек должен постигать сущность изо всех источников, из Священных Писаний, как небольших по объему, так и грандиозных, подобно пчеле, собирающей нектар в разных цветах».
Авадхута Даттатрейя,«Уддхава Гита» (глава 3)
Первый тип – это поведение «пчелы». Подобно тому, как пчела летает, собирая нектар со всех цветов, таким же способом йогин должен собирать нектар различных Учений, посещая различных Учителей, изучая различные тексты, поэтому поведение «пчелы» соответствует обучению, это действие начинающего йогина.
Олень
«Странствующий в лесу саньясин никогда не должен слушать музыку, обращающуюся к чувствам, выучив этот урок на примере оленя[14], который был пойман, будучи очарован музыкой охотника».
Авадхута Даттатрейя, «Уддхава Гита» (глава 3)
Поведение «оленя» выполняется во время уединенной практики ритрита. Подобно тому, как олень, прячась от людей или других животных, уходит в укромное место, таким же образом, накопив знания и получив достаточно посвящений, йогин удаляется в уединенное место в монастыре, в ритритном домике, в горах, в лесу и практикует, соблюдая молчание, программную медитацию с тем, чтобы получить медитативное переживание.
Немой
Поведение «немого» наступает, когда человек проникает в самую сущностную часть практики, приближаясь к самадхи. Это означает, что йогин в это время должен полностью оставить привязанность к концептуальному мышлению и перестать различать слова и смысл, прекратить всякое думание и погрузиться в невыразимое осознавание вне двойственности и концепций.
Безумец
Следующее поведение – поведение «безумца», ступень, когда йогин реализовал недвойственность и удерживает ее, игнорируя внешние обстоятельства. Можно сказать, это проявление личного опыта реализации. Если такое поведение будет практиковать тот, кто обрел лишь частичный опыт, он совершит ошибку, поскольку высший смысл им еще не постигнут.
Лев
Поведение «льва» означает, что переживание Пробуждения закреплено. Лев здесь выражает прямую свободную природу нашей реализации, которая распространяется уверенно без всяких препятствий и проявляется с большой силой. Поведение «льва» следует выполнять тогда, когда понимание взгляда недвойственности полностью пробудилось, если же его совершать во время обучения или до достижения Пробуждения, такой йогин совершает ошибку, и его действия будут заблуждением.
Собака-свинья
Наконец, поведение «собаки-свиньи» выполняется в период особых посвящений или для закрепления высших ступеней реализации, если же их выполнять невовремя, то трудно будет достичь успеха в реализации из-за вмешательства сверхчеловеческих существ или препятствий, которые могут возникнуть из-за других людей. Такое поведение связано со сверхъестественными силами, и способностью проявлять такие силы.
Для того чтобы избежать отклонений, йогин должен понять, когда какое поведение следует применять и не путать их. Однако, несмотря на классификацию различных видов поведения, главным принципом является поддержание присутствующей осознанности вплоть до полной реализации в повседневной жизни так, чтобы двойственное видение йогина не связывало, а, наоборот, помогало ему выпутываться из сети сансарных представлений и двойственности. Древесная смола, стекая по дереву, затвердевает и становится такой же твердой, как дерево. Таким же образом, затвердевает изначально свободная энергия живых существ под воздействием неведения и действий, обусловленных причинами и следствиями, самскарами и васанами, затвердевает и превращается в материальную реальность, которая нами воспринимается как реально существующая. Однако осознанное поведение йогина растапливает, развязывает узлы причин и следствий в тот же момент, когда такие причины возникают, подобно тому, как тает смола, если ее разогреть, превращаясь в жидкость.
В тончайшем слое ума каждого живого существа, называемом причинное тело (карана-шарира) содержатся тонкие семена кармы (биджи), это изначальные кармические причины, позитивные или негативные. Эти семена могут прорасти и превратиться в дерево или растение, соответствующее той карме, которая была накоплена ранее. Поскольку так же, как для семян необходимы различные условия, температура, солнечный свет, влага, чтобы они могли прорасти и дать всходы, таким же образом и биджи, оставшиеся благодаря совершенным действиям в прошлых воплощениях, могут развиться только при условии вторичных факторов, чтобы они дали всхожие плоды. Если йогин находится в непрерывном созерцательном присутствии, то он может использовать различные факторы, т.е. различные кармические обстоятельства, которые встречаются на его пути в обыденной жизни так, чтобы отрицательные биджи в потоке его сознания больше не прорастали и не давали плоды. Одновременно с этим он пестует позитивные семена, стремясь вырастить из них благоприятные плоды. Наконец, когда его осознавание достигает кульминации, он превосходит как позитивные, так и негативные кармические причины и освобождается от пут всякого двойственного состояния.
Поведение йогина, пребывающего в естественном состоянии, предполагает сразу принятие позиции вне обусловленного двойственного видения, которое обычно делит на правильное и неправильное, доброе и злое, чистое и нечистое. Даже если полностью это видение не реализовано, йогин пытается применять в повседневной жизни такое состояние «единого вкуса» (сомараса) для того, чтобы устранить оставшееся неведение и ускорить свое духовное совершенствование. Поэтому на продвинутых духовных ступенях такой йогин может выполнять различные практики, связанные с поведением, которое выходит за рамки обыденного восприятия. Что здесь важно–это пребывание в истинном созерцательном присутствии, поэтому, можно сказать, что на пути Лайя-йоги нет никаких правил или есть одно правило: пребывать, не отвлекаясь, в присутствии и осознанности. Это не означает, что ради гармонии или удобства йогин не может следовать каким-либо правилам, к примеру, соблюдению ограничений в пище, принципам и пр. Однако даже если они выполняются, они не являются главными, а являются вторичными или вспомогательными, и действуют в определенном контексте и в какой-либо определенный промежуток времени, например, во время ученичества, однако, главное же правило заключается в принципе осознанности за пределами двойственности. Правила же, связанные с пребыванием в социуме, моральные или связанные с поддержанием гармонии в монашеской общине, являются следствием такой осознанности, сознательное их принятие и несение за них выбора является следствием поддержания внимательности к первому, основному правилу – принципу осознанности.
Поскольку Учение ведет нас к полной свободе вне всякой обусловленности, именно так мы и должны понимать поведение в Лайя-йоге, когда, не сковывая себя ничем, мы ориентируемся на принцип осознанности, а исходя из принципа осознанности мы по своей воле делаем выбор, принимать ли нам какие-либо правила дисциплины и следовать каким-то установкам либо нет. Это отличается от обусловленного принятия какой-либо схемы социального или духовного поведения, когда осознанность отсутствует, а есть слепое следование чему-либо или подражание.
Гуляя по радуге
Поведение после Просветления
«А потому, познав «Это», следует фокусировать свое сознание в недвойственности, достигнув же недвойственности, следует вести себя в мире подобно чудаку или мирскому простаку».
Парящий орел
Странствующий йогин
У него нет никаких сбережений или состояния. Странствующий йогин оставил все игры этого мира. У него нет определенного места обитания. Он не задерживается на одном месте более трех дней и, хотя он не ограничен ни в чем, живет на подаяние. Он одевается только в один кусок ткани, в котором нет швов. Он не использует никакого транспорта для передвижения (мулы, автомобили). Его имуществом является его посох, помогающий в ходьбе, а остальные вещи он носит в котомке за плечом. Иногда он уединенно живет в заброшенных домах, иногда в лесных хижинах, иногда в горных пещерах, иногда в шалаше у подножия гор или в лесу. Он живет, не зная, что он будет делать завтра, и передвигается от одного места к другому. Если спросить у него, к какой школе или философии он себя причисляет, он только улыбнется. Он спонтанен и живет, откликаясь миру. У него нет определенного образа жизни, распорядка дня и он подобен птице или собаке, спит там, где его застала ночь. День и ночь он поглощен медитацией. Иногда он делает призывания, иногда медитирует на кладбищах, в монастырях, на берегу озера или реки. Иногда он останавливается на летний сезон в лесу или горах для интенсивной медитации. Странник-йогин не имеет никаких мыслей о мирском, и он полностью свободен от мирских условностей. Еще он может быть тайным йогом, так как он хранит в тайне свою практику, имя своего Учителя и свою духовную реализацию. Тайный йог путешествует без знаков духовного отличия и носит с собой сутры, четки и коврик для медитации и сна.
Крадущийся тигр
Тайный йогин
Тайный йогин тщательно скрывает свои качества, место проживания, автобиографию, т.к. это именно те вещи, от цепляния за которые он стремится избавиться. Он никогда не говорит о прошлом, а если его спросят о нем, он отшутится или сочинит небылицу. Он оставляет свой дом и страну, семью, друзей и врагов, и поселяется в том месте, где никто не знает, ни его имени, ни профессии. У него нет друзей. Чтобы не вызывать подозрений, он притворяется обычным мирским человеком. Иногда он селится у подножия горы на хуторе в ветхом домике и живет, не общаясь с другими. Либо он живет как нищий и носит лохмотья. Он отбрасывает стыд, привязанность к еде, обществу людей. Либо он живет в монастыре как заурядный монах, будучи никем не узнаваемым, вдали от друзей и чужих помыслов, не показывая своих качеств и не открывая себя другим, делая вид наивного практика, погруженного в обычные заботы.
Горный олень
Одинокий отшельник
Отшельник уходит далеко в горы, ищет в скалах пещеру, уходит вглубь леса, строит там хижину, поселяется на вершине горы или в пустынной долине. Он прекращает любые действия. Он никуда не ходит, не пашет, не строит и даже не молится. Он всегда молчит. Он ест, спит, а остальное время сидит, как застывший, глядя в небо или перед собой. Он порывает любые связи с людьми и парит в абсолютной свободе. Иногда он бессвязно лепечет или поет странные песни. Если кто-то его потревожит, а он не желает этого, он ведет себя странно: хохочет или делает гневные гримасы, вращая глазами, чтобы ошеломить и прогнать любопытного. Ни на миг он не отвлекается от осознанности, подобной небу.
Таинственный дракон
Монах-отшельник
Завершив обучение, такой йогин всю жизнь проводит в молчании в своей келье в тихом месте монастыря, наслаждаясь качествами реализации, самадхи и победно достигает реализации Радужного тела. Либо он следует своим обычным обязанностям, держа в тайне свою реализацию.
Рычащий лев
Свет для других
Иногда великий йогин, обладая полнотой реализации и цветением качеств, испытывая сострадание, помогает другим на пути Просветления. Однако, это является не его личным желанием, а гибким откликом на ситуацию без приятия или отвержения. Подобно рычащему льву, он ведет многочисленных учеников, мирян и монахов, вращая колесо Дхармы. Сам такой йогин не видит ни других учеников, ни себя как Учителя. Для него это еще один способ выразить свою «безумную мудрость», проявив как спонтанную игру свои безупречные актерские качества. Сам же он пребывает в абсолютной свободе. Он не привязан ни к ученикам, ни к своему положению, ни к ашрамам, ни к богатым покровителям. В любой миг он свободен от своего статуса и может стать отшельником или странником. Груз обыденного никогда не коснется его даже в самой гуще дел. Живя среди людей, он чувствует себя так же, как отшельник в лесу.
Накопление силы Духа
Отношение к страстям и омрачающим эмоциям (клешам)
На пути практики созерцания у йогина есть множество врагов. Эти враги есть его собственные неочищенные состояния ума и энергии. Обычно таких врагов считается пять. Пять корневых клеш или корневых ядов в соответствии с числом элементов представляют собой загрязненную карму того или иного элемента в теле. Считается, что многократно разветвляясь и переплетаясь, пять коренных клеш порождают восемьдесят четыре тысячи страстей, которые увлекают йогина к новому рождению и не оставляют даже малейшего просвета в его сознании для практики истинного созерцания.
Хотя в Учении Лайя-йоги принято говорить, что необходимо делать клеши мудростью, т.е. интегрировать омраченные страсти, не отвергая их и не следуя за ними в присутствии осознавания, тем не менее, этот метод по-настоящему работает, когда мы утвердились в практике осознавания. Очень важно самому понять, утвердился ли ты в практике созерцания, либо ты еще являешься слабым практиком, легко подпадающим под отвлечения. Пока мы не утвердились в практике осознавания, нам следует преодолевать отвлечения, которые возникают в результате клеш и страстей, поэтому сиддхи говорят, что йогин должен представлять себя матерью, которая боится потерять единственного сына. Таким же образом мы должны быть бдительны с тем, чтобы не рассеять свое созерцание, поддаваясь омраченным состояниям. Часто говорится, что мы должны научиться созерцать таким образом, что, даже если за нами гонится семь разъяренных собак, мы не должны оставить созерцание. Под семью разъяренными собаками имеются ввиду наши эмоции и страсти-желания, которые гасят наше созерцательное присутствие. Также сиддхи рекомендуют отбрасывать страсти так же, как мать, охраняющая единственного сына, отбросила бы змею, которая незаметно заползла к ней на колени.
«Не попадись в сети чувственных привязанностей», – поет Сараха, – «всегда помни о рыбе, бабочке, пчеле и олене».
Для того, чтобы держать страсти и клеши под контролем, применяют два метода: внимательность и бдительность. Эти методы относятся к практикам сутры и не являются собственно методами Лайя-йоги, однако, как мы уже говорили, настоящий практик Лайя-йоги не ограничен в своей садхане каким-либо одним методом, поэтому он свободно может применять методы начальных ступеней, если они ему помогают. Внимание и бдительность помогают нам избавляться от коварных врагов – клеш. Внимательность означает непрерывное направление ума на нужный объект, бдительность означает постоянную проверку собственной внимательности. К примеру, если мы выполняем концентрацию, нам нужно неуклонно удерживать ум на объекте концентрации, и периодически нужно проверять, насколько хорошо мы удерживаем ум. Такая проверка и называется бдительностью. В Лайя-йоге бдительность, проверяющую созерцание, называют «тайный друг на пути».
«Очарованный чем-то приятным, человек прилипает к этому из-за привязанности, затем он неизбежно страдает от малейшей боли, даже от такой маленькой как сезамовое зернышко».
Если же мы не умеем сдерживать клеши памятованием и бдительностью, если при этом мы еще не устоялись в истинном созерцательном присутствии, то есть большая опасность, что, воображая себя мистиком-авадхутой или махасиддхой, и, действуя с большой легкостью и непринужденностью, мы можем породить легковесное отношение к загрязнениям и омрачениям, и вместо Освобождения будем порождать горы негативной кармы. Также сиддхи рекомендуют до тех пор, пока мы не достигли стабильности в поддержании присутствия и успехов в медитации, длительное время практиковать в уединении, также как раненый олень, прячась от других живых существ, залечивает свои раны. Когда встает вопрос об омрачениях, страстях и клешах, говорят так: «Беги от страстей как от ядовитых змей».
Часто сиддхи используют такое выражение «бей свинью дубинкой по рылу», говоря о том, как следует обращаться с клешами и страстями. Свинья здесь символизирует наше нечистое сознание и энергию, рыло – это то место, которым она роет землю в поисках желудей и которое пытается проникнуть везде, дубинка указывает на нашу различающую ясность. «Бить свинью дубинкой по рылу» означает постоянно замечать возникновение клеш, их попытки проникнуть в сознание и поколебать наше созерцание, и немедленно давать им решительный отпор, указывая им свое место.
Если мы зададим вопрос: «Противоречит ли это сущностным наставлениям Лайя-йоги о том, что клеши не нужно отвергать и о том, что даже клеши являются путем?» Здесь нет никакого противоречия. Действительно, клеши используются в различных тантрических Учениях и делаются путем, и думать, что страсти и клеши отделимы от естественного состояния, означает впасть в коренное заблуждение. Однако до реализации такой подход касается взгляда, а не поведения.
В связи с этим у сиддхов существует поговорка «не бить свинью в пятачок». Пятачок – самое уязвимое место на теле свиньи, если ее ударить в это место, она будет испытывать сильную боль. Таким же образом, если у нас в потоке нашего сознания возникают клеши, и мы впадаем в уныние, чувство греховности, фиксируемся на нашей нечистоте, это еще более усугубляет наше состояние и отвлекает от созерцания, что порождает чувство вины, греховности и т.д.
Идея нечистоты, греховности или чувства вины как таковая чужда взгляду тантры вообще, а Ануттара-тантры в особенности, поскольку единая самайя созерцания предполагает, что йогин находится в непрерывном осознавании абсолютности, совершенства, чистоты всего, что проявляется в его теле, уме или во внешнем мире.
На начальных ступенях практики мы должны думать, что страсти и клеши неотделимы от естественного состояния, и не порождать к ним негативного отношения, тем не менее, в поведении мы должны отбрасывать клеши и страсти и очищать свой ум любыми доступными методами. В этом случае говорят так: «Только павлин способен питаться ядом». Поэтому йогин, способный на практике реально применять путь объединения со страстями, не отрекаясь от них, встречается реже, чем драгоценный цветок удумбара и говорится, что даже опытный практик, если он потакает страстям, не находясь в присутствии, через некоторое время отравится. Поэтому для начинающего нет другого выхода, как стараться, очищая себя, развивать отречение от страстей и негативных эмоций (клеш) и от объектов, которые порождают желания, до тех пор, пока он не увидит их иллюзорность и не почувствует полное бесстрастие, когда нет ни стремлений их испытывать, и не возникает привязанность, когда они испытываются. Когда же такое состояние достигнуто, даже если страсти возникают, нет нужды их останавливать силой воли, поскольку теперь они безвредны, следует просто находиться в созерцательном присутствии, и тогда клеши растворятся сами. Если же они не возникают, то тогда и нет стремления их каким-то образом получать, порождать или испытывать, а потому и желания в уме йогина не возникают. Поэтому только йогин, который не имеет никаких желаний и полностью свободен от любых привязанностей, может, в самом деле, объединяться с клешами, интегрировать их в созерцательное присутствие и использовать их энергию для увеличения и разгорания созерцательного присутствия.
Целостность Духа
Интеграция с ситуациями и страстями
«В начале чихания или в битве, в бесконечном беспокойстве над пропастью или в любопытстве, в начале чувства голода или в конце голода – будь непрерывно сознательной».
Истинный практик живет так, что все обстоятельства его жизни как йогина смешиваются с присутствием. С чем бы ни столкнулся истинный лайя-йог, нет чего-то такого, чего йогин страшится, избегает и считает неправильным или аморальным. Настоящий практик действует, исходя из принципа осознанности, а не из предрассудков, основанных на двойственных искусственных идеях порока и добродетели, независимо, исходят ли они от культурной среды или от религии. Истинный лайя-йог всегда спонтанен и остается свободным от любых обстоятельств, в осознании свободы самого себя, т.е., где бы он ни находился, он не попадет в ловушки обусловленности, откуда бы они ни исходили – от культурной сферы или из религиозных книг.
Это не означает вседозволенности или распущенности, ведь полная осознанность предполагает свободу выбора: следовать или не следовать чему угодно. Вопрос в том, что мы никак не обусловлены тем, чему мы следуем, выдвигая на первый план присутствие осознанности, а осознанность нигде не имеет ограничений.
Пребывая в созерцании, йогин связывает с присутствием внешние объекты, тонкие энергии эмоций и страстей, такие как гнев, радость, печаль, страдание, вожделение, и самые тонкие, такие как мысли и опыты ясности.
Принцип интеграции означает не подавлять эмоцию, как в сутре, не пытаться ее изменить, как в тантре, а оставаться в осознанности, соприкоснуться с эмоцией, найти в ней глубину, дать ей простор, проследить источник этого простора и обнаружить, что этот простор – то же естественное состояние, тогда эмоция перестанет оказывать негативное воздействие на ум и энергию, а становится тем, чем она всегда была – пустотной игрой энергии естественного состояния.
Игры со вселенской Силой
Единство блаженства и Пустоты: союз энергии и осознавания
Для йогина важно понять, какова взаимосвязь энергии, находящейся в его теле, и осознавания, и вступить в гармоничные взаимоотношения между своей энергией и осознаванием так, чтобы эта гармония проявлялась в повседневной жизни, и присутствие никогда не терялось, а проявлялись естественность, спонтанность и расслабленность без каких-либо ограничений. Если же у нас отсутствует связь с самим собой на уровне энергии или тела, мы разобщены со своими глубинными энергиями и находимся в конфликте с ними или дисгармонии, или какая-то часть нашего ума жестко подавлена методами отрицания, или мы постоянно пытаемся трансформировать свою энергию только лишь тантрийскими методами преображения или сублимации, не понимая принцип интеграции и объединения, скорее всего, мы не уловили путь естественного состояния.
Установить контакт со своей энергией означает, что осознавание проникает в самые глубинные слои нашего тела, ума, органов чувств и во все жизненные ситуации, тогда мы можем практиковать в любых обстоятельствах и с любыми энергиями без ограничений. Это означает, что различные проблемы, ограничения и связанности, которые были в нашей энергии, теле и уме, могут быть быстро освобождены в течение уже одной жизни. Если же мы не можем так практиковать, то оставшиеся связанности в энергии, в теле и уме могут долгое время оставаться в скрытом, непроявленном состоянии. А, значит, тонкие кармы и двойственность, связанные с этими энергиями также будут ограничивать нас. Нахождение связи с энергией, с самим собой и понимание пути интеграции означает, что мы обретаем понимание созерцания и глубокое доверие принципу осознанности естественного состояния. Такое глубокое погружение в созерцание естественного состояния позволяет нам воспринимать любое многообразие событий во Вселенной, не очаровываясь ими, не связываясь ими и не оценивая их как то, что следует отвергать.
На первой ступени наша осознанность очень слаба и она очень зависит от положения тела, контроля ума и речи, поэтому на первой ступени мы пытаемся взращивать положительные проявления тела, ума и речи и отбрасывать все то, что препятствует развитию нашей осознанности. В начале очень важны благоприятные обстоятельства, которые способствуют развитию созерцания. Поэтому йогин стремится к отречению, жизни в монастыре, общине, среди единомышленников, которая способствует поддержанию правильного сосредоточения до тех пор, пока он не овладеет подлинным созерцанием и не укрепится в нем. На этой стадии йогин уподобляется нежному ростку или цветку, который следует содержать в тепличных условиях для того, чтобы он пророс и дал плоды.
Когда же, благодаря длительной очистительной практике, концентрации и медитации, ум йогина установился в созерцании, и осознавание становится подобным огромному пространству полыхающего пламени. Ум йогина уже не является тем слабым ростком, который нужно содержать в тепличных условиях и его осознавание подобно пламени, а его энергия и восприятие подобны ветру. И даже если этот ветер будет сильным, он будет способствовать тому, чтобы пламя раздувалось. Когда пламя нашего осознавания вспыхнуло, стало ярким, безграничным, то ветер энергии становится вместо врага помощником. На этой ступени йогин практикует различные виды глубоких практик, связанных с использованием мыслей, эмоций или страстей, и полностью объединяется с ними, чтобы его практика могла углубляться.
«Тот, кто не использует энергию очищенных чувств, а созерцает лишь Пустоту, похож на птицу, которая, улетев с корабля, затем делает круг и садится на него вновь».
Использование энергии мыслей и страстей и метод объединения блаженства с Пустотой – это традиция, которая идет от махасиддхов и называется мудростью авадхутов или «безумной мудростью». Вначале движения энергий, эмоций, мыслей или страстей являются врагами, и способом усмирения таких врагов является практика отречения, концентрации и очищения.
На следующей ступени практикуется использование сублимированной энергии желаний, которые обычно проявляются как гнев, привязанность, гордость и т.д. На этой ступени йогин понимает, что любые энергии, мысли или эмоции, тонкие или грубые, возникают из исконной Пустоты его осознавания и они есть проявление чистой мудрости Просветления. Он непрерывно находится в созерцании со всеми проявлениями своей природы, он интегрируется с движениями тела, речью и мыслями, и пребывает в ничем не отвлекаемом естественном присутствии осознанности. Его зрительное, вкусовое, обонятельное и осязательное сознания неотделимы от исконной Мудрости.
Когда мы длительно пребываем, объединяя наше созерцание с движениями тела или энергии, возникает понимание, что мысли и эмоции являются проявлениями нашей энергии, тогда любые проявления представляют собой игру энергии на поверхности океана осознавания. Если мы не понимаем, что даже омраченные эмоции и клеши являются проявлением энергии осознавания и считаем их чем-то нечистым, отдельным и, находясь в состоянии двойственности, только и пытаемся силой их усмирять или сублимировать, то, скорее всего, нам не удастся достичь полной интеграции осознавания и энергии, и всегда будет присутствовать тонкое непонимание. На пути созерцания йогин пытается осознать пять омрачающих эмоций как чистую энергию, которая может проявляться двумя способами: сублимированным, т.е. неотделимым от присутствия, и как пять ядов, т.е. обычным мирским способом, который ввергает в новое перерождение, порождая дурную карму.
Если энергия мыслей, страстей, эмоций и клеш проявляется как то, что очаровывает нас и окутывает наше осознавание, и мы следуем за этими пятью ядами, мы вступаем на путь иллюзии, поскольку следовать за мыслями или эмоциями означало бы не распознать их источник, то, откуда они возникают. Источником их является саморожденная Пустота нашей исконной осознанности. Если же мы рассматриваем движения мыслей, эмоций и клеш как нечто негативное, порождая к ним двойственное восприятие, это означает другую ошибку. Ошибка заключается в том, что мы воображаем их чем-то самосущим, возникающим независимо от нашей осознанности, и вместо того, чтобы обнаружить источник их возникновения, по-прежнему находимся в состоянии приятия и отвержения, и пытаемся их как-то искусственно заблокировать методами одного лишь отрешения или сублимировать их, работая с ними с помощью искусных тантрийских методов трансформации. Однако если мы находимся в правильном созерцании, пребывания в естественном состоянии уже достаточно, оно само по себе является методом. Это означает, что мы не порождаем никаких оценок или суждений по поводу мыслей или эмоций, страстей или клеш, как-то оценивая их. Вместо этого мы, находясь в присутствии, позволяем свету присутствия руководить нами. Тогда происходит автоматическое освобождение пяти ядов, и иллюзия устраняется в самой ее сущностной основе. Мы не рассматриваем пять ядов как нечто негативное, также мы не следуем за ними, поскольку это означало бы вступить на путь иллюзии, падения в сансару и новой кармы.
Когда мы не порождаем никакого отношения к клешам и находимся в состоянии безвыборочной осознанности, тогда естественное состояние активизируется, и процесс интеграции освобождает иллюзии силой самого себя. Поэтому считается, что оставление энергии мыслей, эмоций и страстей в их собственной природе есть сущностный метод практики созерцания, самый глубокий способ интеграции возникающих энергий, который напоминает таяние соляной куклы в океане.
В тантрийских методах преображения и трансформации используется подобное взаимоотношение с энергией мыслей и страстей, однако здесь опора происходит на чистое видение или на практику божества, тогда энергии мыслей или страстей рассматриваются как мирные и гневные божества. В практике же созерцательного присутствия существует опора только на само естественное состояние, тогда чистое видение энергии в виде мирных и гневных божеств порождается само силой созерцания, а не визуализацией и мантрами. Божества, мирные или гневные, представляют собой чистое видение различных энергий, присущих нашему телу или уму. В мирском смысле энергия может проявляться как обычные сансарные или нечистые состояния, но в чистом состоянии энергия вторичных карм проявляется всегда как божества. Божества олицетворяют совершенство, чистоту, свободу, спонтанный танец и игру энергии, которая уже соединена со светом присутствия и осознанности. Поэтому в тантре придается такое большое значение визуализации божеств или отождествлению себя с божеством, поклонению божествам, начитыванию мантры и рассматриванию энергий клеш как игры энергий яростных божеств.
С точки зрения Лайя-йоги мы достигаем того же результата состояния чистой энергии только за счет одного созерцательного присутствия, когда мы, не порождая привязанности и не следуя за энергией, находимся в безвыборочной осознанности. Энергия, представляемая как божества, означает спонтанный танец, игру, полную свободу в самопроявлении, самовыражении без связанности, присущую божествам. Такая полная свобода в самопроявлении и самовыражении энергии достигается благодаря глубокой интеграции энергии и осознавания. Поэтому, когда мы достигаем осознавания, что чистое состояние изначального ума проявлено в виде различных энергий: мыслей, речи и действий тела, независимо от того, являются ли они чистыми или нечистыми с обыденной точки зрения, это является полным состоянием Просветления. Если мы можем интегрировать все проявления энергии, присущей нам, то мы постигаем природу этих проявлений как неотделимую от нашего собственного исконного естественного состояния.
В этом случае такое понимание является высшим способом духовной практики и подлинным путем к полному Освобождению. Йогина, находящегося на подобном уровне реализации, называют дживан-муктой, авадхутой. Ничто не может смутить его осознавание, и такой йогин действует согласно спонтанно проявляющейся внутренней осознанности или «безумной мудрости». О таких йогина говорят, что они подобны ребенку, собаке или свинье, которые не имеют взглядов «за и против», «плохо и хорошо», «то или это». «Чистое и нечистое», «святое и грешное»–подобные двойственные взгляды рассматриваются как имеющие одну природу или «один вкус». Такой йогин не имеет ни приятия, ни отвержения, у него нет личностного выбора или предпочтений, он не руководствуется условными проявлениями добродетели или морали, но, можно сказать, он является подлинно добродетельным или подлинно моральным человеком, поскольку его мораль не основана на внешних условиях. Он исходит из самой глубины осознанности, потому что, пребывая в глубокой осознанности, он естественно, спонтанно испытывает сострадание к другим живым существам и всегда внимателен к закону кармы. В этом смысле он является в высшей степени моральным и добродетельным существом, поскольку его мораль и добродетель не исходят из внешних ограничений, наложенных обществом, воспитанием или его собственным умом, а он действует, исходя из глубочайшей внутренней осознанности и самоконтроля. На этом уровне ест ли такой человек мясо, ведет ли он себя как святой или обычный человек, все его действия, даже если кажутся обычным людям чем-то заурядным, обыденным или даже неправильным или отталкивающим, тем не менее, с точки зрения подлинного осознавания, являются в высшей степени священными, проявлением самого глубокого видения и самой подлинной реализации.
Танец пустого огня
«Позволь всему видимому объединиться в его основе – изначальной Пустоте. Это похоже на то, как мгновенно охватывает деревья лесной пожар».
Практика йогина-авадхуты или безумного мудреца никак не связана с относительными двойственными воззрениями, разделяющими реальность на субъект и объект, правильное и неправильное. Это запредельное парение, непостижимый танец энергии и осознавания. Йогин, пребывая в такой осознанности, не следует больше неким навязанным принципам или привычкам, он действует с безумной непринужденной спонтанностью, откликаясь естественному ходу событий и вещей. Нет ничего, что следовало бы прятать, скрывать, утаивать, отрицать, отвергать или привязываться. Повсюду существует чистота и величайшее блаженство, все происходит естественно, йогин находится в единстве с вселенским законом гармонии мироздания (Рита) и действует, исходя не из условностей обычного видения, а из глубинных принципов понимания законов вселенской гармонии. Нет больше никаких связанностей, нет нужды что-либо делать, ибо такой йогин действует без надежды и страха. Не сомневаясь, он всегда имеет прямое, открытое видение и распахнутый ум, каждое его действие целиком спонтанно, происходит из осознавания внутренней природы и абсолютно свободно. Поведение становится величественным, подобным поведению божества, даже препятствия воспринимаются как то, что несет благословение. Такой йогин, испытывая радость, целиком пребывает в радости, испытывая переживание, целиком пребывает в переживании. Не имея деления на то и это, верное и неверное, не имея деления на то, что нравится и не нравится, йогин тотально пребывает в глубочайшем единстве со всей вселенной. Здесь все является священным, все действия становятся игрой божества, каждое слово является мантрой, каждая гора является подобной священной горе Меру или Кайласа, каждый лес – Вриндаван, каждое живое существо в таком чистом видении воспринимается как божество. Такой йогин везде видит только Абсолют, он находится за пределами низкого и высокого, святого и мирского. Все едино с его Умом и все воспринимается нераздельно с абсолютным Умом йогина, субъект полностью един с объектом. Что бы ни видел, ни слышал, ни осязал и ни обонял йогин, он воспринимает это как абсолютное. Весь мир видится как великая мандала или проявление абсолютной игры энергии и осознавания. Нет ни божеств, которых надо ублажать, ни духов, которых надо усмирять, все нераздельно связано с Умом, а Ум – это сам высший источник мироздания, совершенный Абсолют. Йогин находится в состоянии глубочайшего единства с Бытием, Универсумом, в состоянии вселенской гармонии. Закон вселенской гармонии (Рита) проявляется сам через него как спонтанный танец игры нераздельного единства энергии и осознавания. Препятствующие ситуации, страдания, помехи, энергия клеш, страстей являются игрой и украшением осознавания такого йогина, их символом являются змеи на шее у Шивы. Энергии страстей, клеш полностью укрощены, усмирены и являются чем-то наподобие украшающего узора.
Те, кто практикует путь «безумной мудрости» авадхутов, считаются лучшими йогинами, поскольку на этом уровне даже то, что является препятствием, к примеру, энергия страстей или внешние обстоятельства, помогают развитию практики. Такой йогин действует с непринужденностью безумного мудреца-авадхуты, он, по сути, реализовал высшее видение всех Учений и прямо проник в естественное состояние. Поэтому говорят, что такой уровень созерцательного присутствия подобен высадке на остров, целиком состоящий из золота. Если весь остров целиком состоит из золота, нет даже мельчайшей крупинки грязи, нечистоты или обычной земли, нет ничего, что нужно было бы выделять, все является абсолютно ценным и абсолютно чистым. Нет ничего, что нужно было бы скрывать, подавлять или принимать. Такой высший способ взаимодействия с проявлением энергии является самой высшей ступенью в духовном развитии йогина. Такой йогин блюдет естественность, спонтанно откликаясь на гармонию неба и земли, находясь в соответствии с ходом вещей во Вселенной.
Такое поведение не имеет ничего общего с беспечностью или потаканием страстям под предлогом недвойственности и самоосвобождения. Напротив, это потрясающее, ясное, яркое, глубинное осознавание единства, представляющий собой высочайший уровень самоконтроля и осознанности, который может быть достигнут живым существом в человеческом теле.
Дух такого великого сиддха никогда не опутан, и он с легкостью принимает все, что происходит с ним, он не придает важности бесчисленным мириадам вещей, в его сердце всегда покой и никогда нет заблуждения, одними глазами он смотрит и на жизнь, и на смерть, ни надежды у него нет, ни сомнений, ни страха. Во всех многообразных изменениях он видит единство, все, что он созерцает – это игра энергии осознавания (Чит-шакти), подчиненная великому космическому закону. Его ясность никогда и ничем не омрачается, она не может быть омрачена, поскольку йогин опирается на то, что не имеет опоры. Он движется по тропе Духа, не оставляя следов, он учится у своего собственного Великого Учителя, он никуда не уходит и ниоткуда не приходит. Ни благо, ни бедствие, ни чистое, ни грешное не в состоянии поразить его сердце. Ни к чему не принуждая себя, он абсолютно осознан. Спонтанно он движется по пути, естественно откликаясь Бытию, он связан с бесконечными тысячами вещей, однако не привязан ни к чему. Такой йогин подобен дикому мустангу, наслаждающемуся свободным бегом в бескрайней пустыне или могучему орлу, свободно парящему под облаками над горными пиками. Его тело подобно горе Меру, походка уверенная, взгляд прямой. Внешне беспечный, безрассудный бродит он по мирам большой Вселенной как ему вздумается, спонтанно танцует в пространстве, наслаждаясь своей жизнью и энергией. Созерцая величайшую тайну, он пребывает в состоянии Пустоты своим сердцем, а в теле он всегда ощущает полноту жизненной силы. Его жизненная сила накапливается день ото дня и свободно циркулирует по телу, будучи единой со всей Вселенной.
Встреча Силы с Духом
Интеграция с энергией эмоций и страстей
«Что бы ни исходило из ума, то завладевает его природой. Чем отличны волны от океана? Их природа подобна океану, они нераздельны и везде одного вкуса».
Существует несколько ступеней того, как мы относимся к эмоции или страсти при интеграции.
Свидетельствование
Первая ступень – это свидетельствование. Когда мы свидетельствуем эмоцию, мы имеем понимание того, что у эмоции существует собственная территория в нашем теле и уме и она развивается по своим законам. Мы принимаем ее как часть нашей энергии и ума, мы признаем ее существование, не вынося никаких суждений по поводу того, что она возникла, мы ее не страшимся, но она также нас не затягивает, мы ее свидетельствуем.
Слышание
На следующей стадии наступает слышание. Когда мы слышим возникшую эмоцию или желание, это означает, что мы переживаем ее как движение энергии. Ступень слышания связана с вибрациями. Мы переживаем ее как вибрацию, движение ветров в каналах, как пульсацию распространяющихся волн энергии тонкого тела.
Аромат
Когда мы услышали такую пульсацию и распознали ее как движение энергии, мы, находясь в состоянии бдительного осознавания, понимаем, что эта энергия есть нечто, с чем мы можем практиковать, интегрироваться и извлекать пользу для практики, что эта энергия небесполезна и, если мы соединим с ней свое созерцание, у нее появится аромат. Это подобно украшению к нашему состоянию пустотного осознавания или аромату цветка, поэтому эта стадия называется стадией аромата. Это нечто наподобие предвкушения от соприкосновения с энергией, тонкое, волнующее чувство, которое дает радость, или энтузиазм, или заряд ясности, так же, как мы предвкушаем встречу с другом, которого давно не видели.
Касание
Наконец, после стадии аромата наступает касание. Касание означает, что созерцание сливается с энергией и эмоция становится частью созерцания. Теперь мы знаем, что страсть или эмоция не разрушает нас и не опустошает, как бы сильно она не двигалась, что это всего лишь игра энергии. Эта энергия может проявляться как гнев, привязанность, вожделение, зависть или гордость, однако, подобно тому, как у змеи вырваны зубы, и она не может принести никакого вреда, в момент созерцания, когда наше созерцание проникает в эмоцию, эмоция теряет весь свой яд и является только энергией, которая дает заряд ясности созерцанию.
Превращение
Когда такое касание произошло правильно, наступает стадия превращения, где превращение – это превосхождение, трансценденция эмоции, это подобно алхимической возгонке. Благодаря единству энергии осознавания и движению энергии блаженства, Пустота, соединившись с блаженством, преобразовывает энергию блаженства или страсти, качественно меняя ее сущность. Таким образом, мы переживаем движение эмоции или энергии в полном виде, но благодаря тому, что мы можем объединяться с этой эмоцией и превосходить ее, мы извлекаем без потерь энергию из этой эмоции и она не приносит никакого вреда, а только пользу.
Обычно возникновение клеш или эмоций приводит к утечке энергии, поскольку движущаяся прана переносит ум к внешнему объекту и, выходя через один из каналов, подходит к глазу или уху, из глаза или уха вытекает в сторону объекта, и часть праны остается там. Поэтому, когда мы переживаем привязанность или схваченность видением, слышанием, касанием, мы всегда через некоторое время теряем прану, чувствуя себя опустошенными, потому что прана вышла из своего источника (центрального канала) и не возвратилась назад. Это происходит из-за того, что у нас не было навыка в обращении с праной, и мы потеряли осознавание. Эмоции не подвластны обычным людям, поскольку их осознанность постоянно сбивается эмоциями и опустошает их.
Когда же мы, соединяясь со страстью или эмоцией, полностью интегрируемся с ней и пребываем в тотальности осознавания, мы как бы сами становимся этой страстью. Гневаясь, мы становимся тотальным пространством гнева. Это означает, что гнев приобретает природу Пустоты, и в этой Пустоте есть свое собственное пространство, в котором возможен танец энергии без ее утечки. Поскольку обнаруживается источник этого гнева – нерожденная Пустота нашего исконного «Я», то мы вместо того, чтобы терять прану, возвращаемся, отбрасываемся к своему внутреннему созерцанию и прана возвращается в центральный канал.
Обычно в низших путях йоги при обычном восприятии человек имеет отрицательное, негативное отношение к страстям и эмоциям, поскольку эмоции опустошают нас и несут угрозу нашей личности. Мы чувствуем, что не имеем власти над эмоциями, поэтому мы их боимся. Мы можем потерять себя, если позволим эмоции себя захватить, так как есть опасение, что, захватившись эмоциями, мы утратим полностью себя как личность и деградируем.
Трансценденция, превосхождение страстей и эмоций означает, что сила сознания превосходит силу любой эмоции и, сколько бы не длилась эмоция, осознавание возвращает прану в центральный канал, и мы никогда не отвлекаемся от источника. Поэтому йогин, касаясь эмоции, направляется в самый центр эмоции и полностью отдается ей, в случае интеграции, проходит ее насквозь, обнаруживая центр, пытается найти ее границы и, вместо того, чтобы быть схваченным эмоцией, находится в центре циклона эмоции. Тогда эмоция обнаруживается как бесконечное пространство танцующей энергии, исходящей из того же источника, что и сама сущностная природа осознавания. Тогда могучая энергия страсти, вместо того, чтобы опустошать, привязывать, приводить к деградации, становится полем для практики и пригодной для работы. Она не захватывает йогина, потому что йогин не сопротивляется, потому что йогин сам стал пустотой, а пустоту невозможно захватить. Поскольку он ей не противодействует, не оценивает ее как нечто негативное и не привязывается, возникает некий резонанс, где эта могучая энергия подчиняется пустоте осознавания.
«Даже переживая развлечения и чувственные удовольствия, не осквернишься, подобно тому, как лепестки лотоса не пачкаются грязью. Тот, кто предан созерцанию источника сокровенной чистоты, владеет секретом трансмутации яда. Разве он отравится?».
Такой йогин способен принять как путь практики все, что возникает в уме, теле и во внешнем мире, поэтому он становится воистину бесстрашным. Ему нечего страшиться, нечего принимать или отвергать, нечего скрывать, поскольку в самой глубине грязи он видит чистоту лотоса, он подобен лебедю, который способен отделять молоко от воды, или подобен лотосу, который способен расти из грязи, производя прекрасное благоухание и лепестки.
Обычно, когда мы не контролируем что-либо, мы склонны просто жестко ограничивать проявление какой-либо энергии. В случае же с совершенным йогином-авадхутой здесь происходит другой процесс. Принципом является не ограничение, а свобода осознавания. вобода осознавания лучшим способом трансцендирует любые эмоции, страсти или энергии, не подчиняя и не борясь, тем не менее, она их полностью покоряет силой своей пустотности. Такой йогин становится бесстрашным, подобно слону. Любая практика и жизненная ситуация годится для созерцания, все становится священным, его внутренняя ясность позволяет четко видеть, что аспект энергии, переживаемый внутри и вовне, неотделим от источника созерцания. Энергия, вместо того, чтобы двигаться центробежно (изнутри наружу), двигается центростремительно (снаружи вовнутрь), поэтому такой йогин становится как бы центром всего.
Единство со ВселеннойПринцип интеграции[15]
Объединение, пребывание в естественном состоянии с движениями тела, мыслями и звуками речи в повседневной жизни – основной принцип практики созерцания. Вначале йогин упражняется в концентрации и медитации с тем, чтобы открыть и стабилизировать естественное состояние. Однако когда естественное состояние открыто и устойчиво поддерживается, следует не только пребывать в безмятежности, но также объединять присутствие с различными состояниями относительного ума – мыслями, страстями и эмоциями. Такое объединение с движениями энергии даже в неблагоприятных условиях дает возможность все сделать полем для практики.
В момент смерти у каждого человека возникает движение различных энергий, которое связано с распадом, тонким состоянием каналов, энергии (праны) и сущностных субстанций в теле (бинду).
Обнажение ранее неизведанных ощущений, как правило, приводит в шок обывателя или неопытного практика после смерти. Поэтому при жизни йогин тренируется соединять свое созерцание с многообразными переживаниями.
Для того чтобы такое воссоединение произошло по-настоящему, требуется четко понимать, что значит принцип недвойственности. Объединение созерцания означает, что мы остаемся в присутствии, полностью осознавая недвойственность, в то время, когда проявляется наша карма в относительном измерении, т.е. мысли, звуки голоса, движения тела, ощущения и т.д. При этом наше сознание не остается инертным, отстраненным от восприятия и как бы зависшим в некой пустотности. Также оно не следует за объектами и ощущениями и не увязает в них. Оно адекватно объединяется со всем видимым, слышимым, тем не менее, не вовлекаясь в процессы восприятия. Можно сказать, что йогин пребывает в тончайшей осознанности, которая пронизывает любые проявления жизни, но никогда не запятнывается этими проявлениями.
Когда мы овладеваем интеграцией, мы выходим за пределы формальной практики медитации сидя, и наша практика продолжается независимо от того, чем мы заняты.
Принцип интеграции предполагает постоянное согласование нашего созерцательного состояния с проявлениями энергии. Мы как бы прикладываем нашу осознанность к движению тела, мыслям, звукам речи и событиям каждый миг нашей жизни.
Осторожный путник
Смешивание с благоприятными обстоятельствами и действиями
Вначале йогин учится интегрироваться с благоприятными поступками и обстоятельствами с точки зрения духовного продвижения, затем с обычными, т.е. мирскими, затем с неблагоприятными, т.е. с теми, которые мешают практике созерцания, отвлекают ум от созерцания. Упражняясь последовательно от простых обстоятельств к сложным, йогин развивает свое созерцание, делая его непоколебимым и способным смешиваться с любыми проявлениями энергии во Вселенной.
Такое смешивание означает, что мы соединяем нашу осознанность с любыми действиями духовной практики, например, поклонами, выполнением асан йоги, пранаямами, начитыванием мантр, духовными песнопениями или монастырским служением, правилами поведения, т.е. с тем, что очищает наше сознание от прошлых дурных кармических отпечатков и способствует накоплению заслуг.
Такое смешивание особенно важно для начинающих, у которых созерцание неустойчиво или вовсе не открыто. Даже когда мы можем поддерживать осознанность, мы понимаем, как важно на относительном уровне выполнять очистительные действия, накапливать заслуги, выполнять практики, т.к. большая часть нашей жизни еще все-таки ориентирована на относительные измерения тела и ума.
Поэтому на этом этапе лайя-йог внешне может ничем не отличаться от обычных практиков йоги, он выполняет концентрацию, медитацию, делает простирания, начитывает мантры, тренируется в Кундалини-йоге, осваивая асаны и пранаямы, или участвует в ритритах и песнопениях. Однако, внутреннее различие лайя-йога в сравнении с обычным йогом огромно и подобно различию между солнцем и луной. Все действия лайя-йога наполнены осознаванием, и главной практикой являются все-таки не действия, а поддержание созерцания. В то время, как йог на путях крийя-, чарья-, йога-тантры «всерьез», обусловленно выполняет свои практики, желая получить в будущем от них результат, лайя-йог уже находится в состоянии результата – полной свободы естественного состояния. Поэтому в тонком смысле делать практики с формой или не делать для него не так важно, поскольку он непрерывно делает внутреннюю практику без формы, т.е. он может выполнять действия противоположные тем, которые считаются практикой, и его созерцание никак от этого не пострадает. Поэтому практика вместо унылого и однообразно-обязательного ритуала становится тонкой игрой, искусством внимательности, где всегда есть свобода осознанности. Это не означает, что йогин не верит в подготовительные практики, которые он выполняет, или несерьезного отношения к ним. Можно сказать, что он, пребывая в спонтанно свободном присутствии, «серьезно несерьезен» и выполняет их, «не выполняя», понимает их Пустоту, но уважает их.
Получил ли он результаты или знаки от своей практики или нет, он все равно удовлетворен, поскольку с самого начала пребывает на пике естественного состояния, которое ни в каких практиках не нуждается.
«Авадхута может соблюдать или не соблюдать предписания йоги, и, тем не менее, он – йоги».
В то время как йоги низших путей полностью связаны своей практикой, внешней дисциплиной, целями, результатами и знаками на пути, лайя-йог не связан ничем, так как, пребывая в естественном состоянии, он уже находится в состоянии высшего результата, в конце пути, в полной свободе и не имеет понятий о практике или о себе, как о практикующем.
Игра – зарождение танца присутствия
Смешивание с обычными (нейтральными) действиями
«О Великая Богиня, сведущий йог, даже будучи освобожден, играет подобно ребенку, ведет себя подобно простаку и говорит подобно безумцу».
Преуспев в объединении созерцательного присутствия с благоприятными действиями, йогин становится на путь игры, как бы скрывая свою духовную реализацию и причастность к духовному пути, он периодически играет роль обычного человека в гуще мирских забот или развлечений.
«Они не разглашают свое самопознание, но живут среди людей, стараясь казаться одураченными, немыми или глупыми».
Хотя такой йогин внешне может казаться непосвященным профаном и вести себя словно обычный человек, он подобен актеру на сцене, а весь мир для него – это театр, где он дает представление. Его созерцание находится в непостижимой глубине, недоступной простым смертным, и его почитают другие святые и даже боги.
«Тот, кто наслаждается широким пространством чистого сознания, просит пищу без какой-либо мысли или чувства унижения, пьет воду из реки, закутывается в лохмотья, не поддающиеся стирке и сушке, или в кору деревьев, или ходит обнаженным. Нет кодекса законов или правил поведения, обязывающих его, ибо он совершенно свободен».
Непобедимый воин.
Танец яростных богов
Смешивание с неблагоприятными энергиями
Смешивание с неблагоприятными обстоятельствами – высший уровень взаимоотношений с энергией. Когда созерцание набрало силу и проникло в сновидения, йогин тренируется в неблагоприятных ситуациях «с нагрузкой», чтобы достичь подлинной глубины практики.
На ступени полной интеграции, присутствие, соединенное с энергией, проявляется как танец в пространстве без границ. Подобные садханы не должны быть оправданием клеш и выполняются только на высших ступенях духовной реализации. Практикуя полную интеграцию, йогин должен быть полностью уверен, что интеграция действительно происходит и присутствие не только не теряется, но и укрепляется. Если же йогин потеряет осознанность, и будет пытаться вести себя, подражая высшим практикам, он вызовет недовольство божественных существ и ничего, кроме гор отрицательной кармы, он не накопит. Критерием способности выполнять интеграцию с неблагоприятными действиями является:
~ способность входить в самадхи;
~ непрерывное поддержание осознавания во сне без сновидений;
~ умение направлять ветер в сушумна-нади только силой созерцания.
Использование энергии страстей
«Испытывая радость при встрече со старым другом, созерцая, объедини присутствие с этим блаженством».
Периодически йогин на этой ступени намеренно вызывает в себе различные желания и страсти, такие как вожделение, ревность, гордость, привязанность, страх, а затем наблюдает за ними из глубины созерцания, интегрируясь с ними вплоть до их полного самоосвобождения. Он не отбрасывает их, не привязывается, а просто остается в расслаблении и покое естественного состояния. Оставив «все, как есть», он позволяет свету саморожденной Мудрости (Праджняна) освободить все страсти в чистую игру энергии естественного состояния. Разумеется, такая практика не имеет ничего общего с банальным потаканием желаниям, она предполагает способность к созерцанию высшего уровня. Эта способность еще называется «сиддхи единства (самйога) праны и ума». На этой ступени йогин может перемещать свою энергию силой одного созерцания, не используя методы йога-тантры, такие как кумбхаки, или методы раджа-йоги, к примеру, концентрацию на чакрах.
Использование призывания нечеловеческих существ
(духов, развоплощенных душ и т.д.)
Иногда йогин, достигший высших ступеней в созерцании, отправляется в особые места силы в горах и т.д. и выполняет практики призывания нечеловеческих существ, чтобы пронаблюдать, насколько он может остаться неустрашимым, непоколебимым к их воздействию. Испытывая страх от появившихся ужасных видений и демонов, йогин не пытается рассеять его, а находится в полноте присутствия, интегрируясь со страхом, пока его присутствие не усмирит гневных духов.
Использование страдания для углубления присутствия
Переживая физическую боль, страдание, печаль, болезнь, йогин тренируется не отделять свое созерцательное присутствие от переживания, пребывая вне таких понятий, как «тело», «боль», «страдание», устраняя иллюзии двойственности. Он учится не отрицать, а принимать страдание, как часть естественного состояния.
«–Чувствует ли Шри Бхагаван боль от укусов насекомых?
Махариши:
- Да, имеются и ощущения, боль как боль: она тоже часть Атмана».
Использование сострадания
Порождая любовь к живым существам, йогин испытывает глубокое сострадание к ним, видя их неведение и заблуждение. Объединяя свое недвойственное видение с состраданием, йогин раскрывает активную сторону естественного состояния.
Использование отвлекающих ситуаций и мыслей для углубления присутствия. Здесь йогин упражняется медитировать в шумном месте, например, когда дверью в зале для медитаций постоянно хлопают, либо он отправляется в толчею, на базар или ярмарку с целью тренировки удержания естественного состояния.
Игра без правил
Использование неадекватного поведения или странных действий
«Знатоки Кула-йоги, о возлюбленная, говорят подобно лжецам, ведут себя подобно безумцам и выглядят подобно плутам».
Святой йогин-сиддха, достигший успехов в непрерывном созерцании, тренируется в особом тайном поведении, которое в некоторых текстах называют поведением, подобным «безумцу», «собаке» или «свинье»:
~ он произносит лживые слова о себе или других,
~ распускает слухи и сплетни,
~ издает бессмысленные нечленораздельные звуки,
~ ведет себя вызывающе или неадекватным образом,
~ притворяется немым глупцом или идиотом и вызывает оскорбления на себя,
~ выдает себя за кого-то другого,
~ совершает немотивированные бессмысленные поступки.
Великий святой Авадхута Даттатрейя считается отцом-родоначальником практики «безумной мудрости».
«В одном месте он ведет себя словно идиот, в другом – подобно ученому, в третьем – подобно обманутому. И снова в одном месте он движется словно человек мира, в другом – как царь, еще в другом – как нищий, питающийся с ладонииз-за отсутствия чаши для подаяния. В одном месте он обожаем, в другом – хулим.
Он, кто есть всеобщее «Я», принимает по желанию бесчисленные формы и имеет бесчисленные переживания».
Это не легкомыслие и не вседозволенность, садхана такого рода относится к высшим ступеням духовной практики. Разумеется, это предполагает высокий духовный уровень йогина, величайший самоконтроль и овладение высшими ступенями созерцания. Йогин Канхапа, выполняя подобную практику без дозволения Гуру, навлек на себя гнев дакини и был проклят ею, из-за чего ему пришлось оставить тело.
На грани бездны
Особые моменты для интеграции
Пребывать в осознанности и объединяться с любыми переживаниями йогин должен всегда. Однако есть особые моменты в повседневной жизни, когда поверхностное мышление сбивается и на миг обнажается глубокая осознанность, давая присутствию глубину и ясность.
Этих моментов насчитывают шесть:
I. Миг, когда сознание пугается или приходит в ошеломление от чего-либо (например, от громкого хлопка или крика). В момент ошеломления или испуга у любого живого человека в области «нижних врат»[16] генерируется огромная энергия, и, если йогин бдителен, и может, объединившись с этой энергией, пребывать в созерцании, вместо того, чтобы впадать в панику, эта энергия может быть захвачена и введена в центральный канал. Благодаря этому сознание получит мощнейший импульс. Ум на некоторое время парализуется и обнажается чистое состояние вне концепций.
II. Первый миг, когда нами овладевают сильные желания или эмоции, трудно поддающиеся контролю (первый миг перед едой, первый импульс гнева или вожделения);
III. Период между бодрствованием и сном и первый миг при пробуждении утром, когда сознание ясно, понятийный ум еще не полностью включился, суждения и оценки не выносятся (к примеру, когда не можешь вспомнить, где ты);
IV. Моменты стыда, когда ум парализован ситуацией, расходящейся с привычными представлениями о чести и бесчестии, чистом и нечистом;
V. Моменты необычного поведения, когда привычные описания мира, поведенческая схема взаимоотношений с миром или другими рушится, благодаря новым необычным элементам;
VI. Моменты восприятия парадоксальной концепции, когда понятийный ум парализован, а концептуальные понятия и логика рушатся.
«Нет воды, почему же затопило берега?
В гнезде нет яиц, почему же вылетел птенец?»
«Когда безногий танцует, немой поет,
А безрукий играет на барабане?»
В традиции Лайя-йоги есть парадоксальные задачи, размышляя над которыми и интегрируя пары противоположностей, йогин отбрасывается глубоко за пределы концептуального ума, усиливая ясность присутствия, загадки, разгадав которые, ученик меняет местами «небо и горы». Самые известные в традиции – это «рогатый кролик, стучащий в монастырские ворота», «человек, идущий в город гандхарвов», «Наккикар, страдающий в пещере», «лягушка, глотающая слона», общее же число их исчисляется несколькими сотнями. Нет решения этих абсурдных задач на уровне логики, однако, решение все же есть. Оно – за пределами концепций. По сути, решить их и достичь Просветления – одно и то же.
VII. Моменты интенсивного переживания ощущений, когда ум вынужден полностью сосредоточиться на переживании, например, во время предельной кумбхаки (задержки дыхания в пранаяме), во время боли от сидячей позы или удовольствия.
Течь вместе с рекой
Ключевые моменты поведения при созерцании в движении
~ Чувство центра: дух и энергия в гармонии, центр тяжести пребывает на уровне между пупом и половыми органами (йонистхана).
~ Покой и безмятежность: движения совершаются равномерно и без усилия, дыхание ровное и редкое.
~ Грациозность: тело всегда сохраняет равновесие, движется упруго и мягко, центр тяжести не отклоняется.
~ Спонтанность: способность спонтанно чувствовать, делать и жить, откликаясь не из ума, а из Источника, следуя потоку Бытия.
~ Текучесть: вовлеченность тела в созерцание, плавный, гармоничный стиль движения, когда действия составляют единую нить и связаны между собой единым рисунком.
~ Сила (живость): любое движение наполнено силой, глубиной и яркостью при любых переживаниях.
~ Легкость: в отношении ума означает свободу от гордости, гнева, привязанности и эгоизма, в отношении тела – непринужденность, отсутствие скованности, «простоту совершенства».
~ Полное пребывание в настоящем: внутренняя самодостаточность каждого момента движения, «священность обыденного».
Глава IVДЫХАНИЕ ВЕЧНОСТИУЧЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА
Бездна вечностиТри вида пространства
Обычно, когда мы говорим о природе проявленных феноменальных объектов, мы используем термин энергия (Шакти), этот термин близок индуистскому шактизму. В Учениях шактистского тантризма подобная энергия символизируется Изначальной Матерью всего творения. Фундаментальная энергия Бытия обладает природой пространства. Пространство не имеет каких-либо разграничений, оно безгранично и всепроникающе, у него нет центра или границ, сторон света, верха или низа, однако в Учении пространство обычно подразделяют на три вида:
~ Пространство Вселенной. Внешнее пространство проявленных объектов (Бхут-акаша) – это внешнее пространство, которое содержит все проявленные феномены сансары. «Бхут-акаша» – это внешнее окружающее пространство, к примеру, пространство космоса или пространство Вселенной.
~ Пространство ума. Внутреннее пространство (Чит-акаша) – это пространство нашего осознавания, включая подсознание и сознание тонкого тела. «Чит-акаша» – это наше внутреннее пространство сознания, т.к. все мысли и эмоции проявляются из нашего внутреннего пространства. Они появляются, играют в пространстве нашего ума и затем исчезают. Все это происходит неотделимо, нераздельно от нашего внутреннего пространства, которое является Пустотой.
~ Пространство сердца. «Хрид-акаша» – это сердечное, самое тонкое и тайное пространство, наша изначальная светоносная ясность. «Хрид-акаша» – это внутреннее пустотное пространство всех объектов и также сознания, то, что пронизывает как сознание всех живых существ, так и сознание всех внешних объектов.
Разбить кувшинСмешивание двух пространств
«Об Атмане говорят как о чем-либо, подобном пространству. Подобно тому, как пространство скрыто в глиняных кувшинах, таким же образом Атман пребывает в теле, скрытый как пространство в кувшине тела».
Смешивание двух пространств, интеграция субъекта и объекта, является кульминационной точкой, моментом Пробуждения и полным Просветлением.
«Подобно тому, как пространство внутри кувшина это не какое-то другое пространство и не часть общего пространства, таким же образом отдельная душа никогда не бывает чем-то другим или частью единого пространства Самости».
Два пространства (внутреннее и внешнее) существуют подобно тому, как существует пространство внутри и снаружи кувшина, благодаря разделяющим стенкам. Таким же образом, два пространства, внутреннее и внешнее, существуют благодаря стенкам нашего дуалистического ума.
«Стоит разбить кувшины, и заключенное в них пространство сольется воедино, так же сливаются и все души в чистом сознании Атмана».
Когда же у ума отсекается выбор, и мы входим в созерцательное присутствие, это можно уподобить разламыванию стенок кувшина или разбиванию кувшина. Внешнее и внутреннее пространства начинают смешиваться. Смешение двух пространств – это следующая фаза после восприятия пробуждающего импульса Ануграхи. Фактически, они следуют неразрывно одна за другой.
В Лайя-йоге смешивание двух пространств достигается особыми тончайшими техниками, такими как шамбхави-мудра, в сочетании с методами Нада-йоги и Джьоти-йоги. Воистину, эти практики являются тайной тайн, приводящими йогина к высшей ступени реализации в течение одной жизни. До того, как пространства внутреннего и внешнего не смешались, для нас существует субъект и объект, и мы подобны кольцу, имеющему внешнюю и внутреннюю стороны, которые никогда не пересекаются. После смешивания двух пространств и достижения Просветления, субъект парадоксальным образом объединяется с объектом и наше состояние чем-то начинает напоминать ленту Мёбиуса: когда мы начинаем вести карандаш по внутренней стороне, через некоторое время мы обязательно попадаем на внешнюю. Таким же образом, когда мы ведем карандашом по внешней стороне, через некоторое время мы обязательно окажемся во внутренней стороне ленты Мёбиуса. Мы живем в таком парадоксальном состоянии, когда субъект неотделим от объекта, поэтому говорят, что джняни видят мир, как долю и часть себя.
«Подобно тому, как пространство в разных кувшинах не замутняется, когда один из них заполнен пылью или дымом, так и общее сознание всех душ не запятнывается, даже когда кто-либо испытывает наслаждение».
Это самое запредельное, непостижимое состояние, которое неописуемо, невыразимо, необъясняемо, непонимаемо с позиций двойственности, лишь тот, кто сам вошел в это парадоксальное состояние может понимать, о чем идет речь. Даже если человек обладает знанием сотен священных текстов и имеет ученые степени по философии или превосходно выполняет практики йоги или тантрические ритуалы, он может оставаться слепым, подобно обычному человеку, если он не вошел в это парадоксальное состояние, где нет субъекта и объекта. Напротив, йогин, реализовавший состояние двух в одном, может быть неграмотным, не знать Писаний, быть несведущим в йоге или тантрических ритуалах и, тем не менее, он является высочайшим из мудрецов, он является самим Брахманом и неотделим от абсолютной Реальности, и его восхваляют даже боги.
После того, как внешнее и внутреннее пространства смешались в уме и теле йогина, такой йогин живет в каждом живом существе и ощущает сознание каждого живого существа как свое собственное.
«Пребывая во всех телах, изначальное «Я» неотлично от пространства».
Можно сказать, что он гуляет по Млечному Пути, глотает солнце и луну и живет в десяти тысячах сторонах света. Об этом сказано так:
«Я внизу, я наверху, я позади, я впереди, я справа, я слева, я – весь этот мир. Поистине, кто видит так, мыслит так, познает так, сам становится владыкой во всех мирах, он способен действовать, как пожелает».
Нет различия между внутренним и внешним, все воспринимается как проявление единого сознания, поэтому такое состояние называют «единым вкусом».
«Хотя различные имена, формы и действия различаются благодаря своим сосудам, для самого пространства нет различий и многообразия душ».
Часто для примера, для обозначения внутреннего пространства используют пример глиняного кувшина.
«Лишив ум поддержки, не допуская даже одной мысли, йогин подобен горшку, который наполнен пространством внутри и снаружи».
Ум без опоры – это состояние Нираламбха, которое реализовывается в глубоком созерцательном присутствии. Это состояние может также переживаться в нирвикальпа-самадхи. Оно находится за пределами ума и энергии, однако, включает в себя и ум, и энергию. Ум без опоры (Нираламбха), реализовывается, когда внутреннее и внешнее пространство смешиваются.
«Как пространство, находящееся внутри сосуда, полностью сливается с окружающим его пространством, когда сосуд разбит, так и отдельное сознание сливается с абсолютной Реальностью».
Из-за того, что сознание приковано к сосуду тела, то пространство абсолютной реальности внутри него считается отличным от пространства реальности вовне. Когда наступает прояснение того, что пространство безграничного осознавания внутри есть то же самое, что и пространство снаружи, что сосуд ума и тела не может создавать различий между ними, реальностью становится единое пространство высшего Бытия. Таково это разрушение сосуда, устраняющее иллюзию, связывающую с идеей ума и тела.
«Как пространство внутри сосуда появляется в момент создания сосуда или как пространство внутри горшка исчезает вместе с разрушением горшка, так и ложная идея отдельного «я» появляется вместе с созданием составных частей тела и сливается с высшим «Я» при разрушении этих составных частей».
Прыжок в бесконечностьУстановки, определяющие естественное состояние
I. Положение тела: мы сидим неподвижно, скрестив ноги, в сукхасане. Наши глаза не двигаются, мы смотрим вперед, прямо перед собой. Спина держится прямо, глаза широко раскрыты, а взор направлен в пространство. Взгляд может распространяться дальше или ближе, мы полностью расслаблены.
II. Пребывание в обнаженном присутствии, без оценивающего ума и без вынесения суждений. Наши пять органов чувств работают в соответствии со своей природой. Воспринимая внешние объекты, мы позволяем им проявляться так, как они проявляются, не блокируя их, не выносим суждений по их поводу, не думаем. Движения мыслей прерываются сами собой, и мы чувствуем, что наше тонкое осознавание беспрепятственно распространяется, при этом мы не прилагаем даже малейшего усилия, чтобы помочь ему распространяться.
III. Пребывая в беспрепятственном осознавании и глядя в пространство прямо перед собой, мы чувствуем энергию блаженства в нижней части тела, и позволяем присутствию осознанности и энергии объединиться и смешаться. Таким образом, наше тело включается в созерцание.
Таковы три установки при практике естественного состояния в шамбхави-мудре.
Пребывая так, внезапно мы чувствуем, как внутреннее и внешнее пространства смешиваются, и мы обнаруживаем безграничную распахнутость своего состояния, словно мы сидим на троне в центре всего Бытия. Иногда нам может показаться, будто тело и пространство становятся едиными, точно так, как описывается в «Вигьяна Бхайрава Тантре»:
«Ощущай, что пространство, занятое формой твоего тела, бесконечно и вмещает в себя все».
Тогда мы можем ощущать неосязаемое, прозрачное, беспрепятственное, бестелесное чувство единства со всем Бытием.
«Чувствуй Вселенную как прозрачное, вечное, бессмертное присутствие».
Это указывает на то, что наша практика шамбхави-мудры успешна, и мы начинаем переживать первый «вкус» (раса) естественного состояния вне субъекта и объекта.
Открыться пространствуШамбхави-мудра
Как для начала развития видений света, так и для объединения внешнего и внутреннего пространства, выполняются различные виды взгляда и созерцания, все они носят общее название шамбхави-мудры.
Шамбхави-мудра является глубочайшей и таинственной практикой, которая открывает перед нами величайшие тайны мироздания, настолько величественные и потрясающие, что при соприкосновении с ними йогина охватывает восторг, ликование, экстаз, трепет, благоговение и безграничная радость. Тайны шамбхави-мудры открываются только йогинам, посвятившим годы практики ее настойчивому изучению, под руководством Духовного Учителя. Говорится:
«Тот, кто знает эту мудру, подобен Адинатху, изначальному Господину Мира, он, как Нараяна, Создатель».
«Истинно сказал Махешвара, кто изучил шамбхави, тот тождественен Брахману и ничему другому».
«Йогин, овладевший жизненной силой и непрестанно созерцающий «Я», темно-синего владыку в межбровье, взирая при этом на кончик носа, достиг высшей цели йоги».
В этой шлоке упоминается об аджна-чакре, межбровном центре, который сравнивают с синим жемчугом (нила-бинду) или семенной точкой (бинду), благодаря этому центру генерируется «бровное видение».
«Созерцая Шамбху, что расположен в пространстве сердца, и сияет подобно сверкающему солнцу, удерживая взор на кончике носа, он становится единым с Абсолютом».
«Созерцая вездесущее «Я», которое чисто, имеет вид пространства и ослепительно, как искрящаяся жидкость, йогин обретает Освобождение».
Для открытия различных видов пространства и переживания видений, йогин выполняет шамбхави-мудру, упражняясь в пяти видах взгляда, насикагра-дришти либо сосредотачивается в межбровье.
«Управляя движением ветра у пупка, сжимая внизу корень апаны, который подобен проводнику жертвоприношений, т.е. огню, и проявляет тонкую форму наподобие нити, стягивая сердечный лотос, пронизывая небо и Брахмарандру, йогин достигает Пустоты, где Бог Махеша вступает в пространство Гагана».
«Созерцая бескачественное, безмятежное, благое, всеобъемлющее, высшее сознание в пространстве, медитируя при этом на кончик носа, он становится единым с Абсолютом».
Благодаря этому начинают генерироваться видения, и открывается единство внутреннего и внешнего пространства.
Аналогии, описывающие созерцание в шамбхави-мудре
Шамбхави-мудра является главным методом для созерцания.
I. Созерцание, подобное луне в воде
«Когда возникает приязнь или отвращение к чему-либо, не позволяй сознанию отождествляться с этим, оставаясь в присутствии осознанности».
Подобно тому, как луна, отражаясь в воде, никак не влияет на воду, не запятнывая ее и не изменяя, и вода остается в своем непоколебимом присутствии, таким же образом, созерцая, мы воспринимаем многообразие различных энергий во Вселенной, не оценивая, не принимая и не отвергая, и тогда осознавание никак не окрашивается внешними объектами.
II. Подобное пространству
«Ощущай себя пронизывающей все стороны света, и далеко, и близко».
Наше созерцание всегда связано с пространством. При этом мы не пытаемся каким-либо образом визуализировать или ощущать, словно наше сознание пронизывает насквозь все пространство, расходясь до бесконечности. Это предполагало бы некое тонкое усилие, а значит, искусственную деятельность поверхностного ума. Мы пассивно открываемся Силе пространства Вселенной, пронизывающей все направления. Мы ничего не делаем, а только позволяем обнажиться факту безграничного пространства Вселенной, неотделимой от сознания.
III. Созерцание несотворенного пространства
«Ощущай, что пространство, занятое формой твоего тела, бесконечно и вмещает в себя все».
Когда мы пребываем в созерцании, мы занимаем позицию не созерцания сотворенного из своего собственного ума, ради будущих плодов реализации, а созерцания уже совершенного источника, объекта, который уже беспределен, и вмещает в себя все, и подобен пространству. Таким образом, мы не творим ни наше созерцание, ни пространство, а настраиваемся на пространство, которое беспредельно и всегда существует. Чтобы облегчить понимание этого факта, следует понять, что Вселенная с бесконечным многообразием галактик, звезд и планет уже существует, она бесконечна и безгранична, и нам нет нужды создавать некую модель бесконечности в своем уме, чтобы настраиваться на нее. Мы просто признаем этот факт безграничности пространства, и, созерцая этот факт, мы переносим вес своего индивидуального осознавания на уже существующее безграничное пространство, оставляя идею суженного ума, схваченного мыслью «я есть тело».
IV. Подобное соприкосновению с бесконечным пространством
«О, Дэви, соприкоснись с присутствием пространства, которое проникает за пределы формы твоего тела во все стороны, вверх и вниз невообразимо далеко».
Созерцание, подобное прикосновению, означает принцип ощущения энергии, когда мы не прилагаем никакого усилия, чтобы созерцать. Мы словно входим в соприкосновение с тем, что превосходит нас. Каким бы образом мы ни старались быть усердными в практике созерцания, все это будет нечто сотворенное, сделанное нашим умом, а значит, ограниченное коконом нашего индивидуального восприятия, основанного на идее тела и личного «я». Поэтому, сколько бы йогин ни пытался открыть созерцание, исходя из собственных идей, оно будет ограниченным, подобно клетке, и становиться новыми тонкими оковами и золотыми цепями, оставляющими нас в коконе индивидуального восприятия, вместо того, чтобы его разломать.
Принцип соприкосновения означает, что, пребывая полностью без усилий, распахнутым, чутким и осознающим, мы мягко позволяем коснуться себя универсальному пространству безграничной Вселенной. Мы входим в это соприкосновение и словно получаем толчок от этого пространства. Такое прикосновение достигается благодаря полному отбрасыванию усилий, идеи медитации, идеи «я медитирую» и идеи самого «медитирующего».
V. Подобное кувшину
«Почувствуй великий дух одновременно как внутреннее и внешнее до тех пор, пока не объединишься с Бытием Вселенной».
Этот принцип предполагает смешивание внутреннего и внешнего пространства. Практикуя созерцание, не следует полагать, что наше изначальное осознавание есть некий вид внутреннего наблюдателя (сакши) или тонкого регистрирующего внутреннего осознавания (антарьямина). Думать, что в этом заключается все созерцание, означает оставаться все в том же коконе съеженного личностного восприятия «я». Здесь мы медитируем, пребывая словно на грани между внутренним пространством кувшина, которым являются наше тело и ум, и внешним вселенским пространством. Мы тонко созерцаем, понимая, что разница между внутренним и внешним пространством – условность, созданная нашим ограниченным восприятием, до тех пор, пока мы полностью не утвердимся в понимании такой условности и не объединим внутреннее осознавание с безграничным Бытием Вселенной.
VI. Подобное блаженству
«Ощути субстанции своего тела, такие как кости, мышцы, кровь, насыщенными сущностью безграничного космического пространства».
«Воспринимай окружающий мир как свое собственное тело, полное блаженства».
Этот принцип заключается в том, что наше тело должно быть включено в созерцание. Он называется «единство блаженства и Пустоты» (махасукха). Это означает, что, пребывая в раскрепощенном осознавании, наша практика касается не только глаз или сознания и ума, но в нее также включено все тело. Каждый канал, энергия и энергетический центр нашего тела объединяются с безграничным пространством. Прана насыщает бесчисленные нади в теле, мы чувствуем вселенную низом живота, нашей грудью, всеми энергетическими центрами. Эта практика похожа на практику раскрытия пяти элементов в Шат-чакра-йоге, когда, концентрируясь на каждой из чакр, йогин доводит состояние каждого элемента до совершенства до тех пор, пока он не засияет как чистое пространство цвета определенного элемента.
«Махасукха» означает «великое блаженство». Блаженство здесь подразумевает энергию, поскольку энергия в нашем теле всегда несет переживания, связанные с наслаждением, блаженством. Это означает, что когда мы медитируем, мы придаем значение ощущениям энергии в районе «нижних врат» (муладхары), нижнего отверстия и в точке между пупком и половым органом (йонистхана). Мы чувствуем, как в этих точках пробуждаются вязкие энергии, тепло, пульсация и, прислушиваясь к этим ощущениям, мы смешиваем чувство пространства с этими энергиями. Этими точками мы настраиваемся на безграничное пространство до тех пор, пока чувство энергии и пространства не будет смешано. Практикуя таким образом, мы можем чувствовать Пустоту нашим элементом земли или муладхара-чакрой, нашим элементом воды или свадхистхана-чакрой, всеми остальными элементами. В процессе такой интеграции мы понимаем, что Пустота нашего осознавания, смешиваясь с различными элементами в чакрах, может иметь различные вкусы и оттенки.
Стать небомСозерцание небесного пространства
«Летом, когда ты видишь все небо бесконечно чистым, войди в эту чистоту».
В традиции Лайя-йоги придается большое значение практике интеграции с небесным пространством. Такое созерцание является тончайшим и изысканным методом реализации в нашей традиции. Выполняя медитацию на небесное пространство, йогин старается поддерживать неразрывное присутствие своего внутреннего осознавания и внешнего пространства неба до тех пор, пока они не смешаются. Объединение внутреннего и внешнего пространства, которое приводит к открытию тайного пространства изначального «Я» и завершается реализацией одного великого состояния пространства (Маха-акаша), является подлинным путем для достижения Освобождения в Лайя-йоге. Такая практика созерцания неба называется шамбхави-мудра («Печать Великого Блага»).
Вначале йогин созерцает небесное пространство, глядя внешними физическими глазами, по мере практики восприятие физического зрения постепенно замещается тонким восприятием, связанным с духовным видением. Йогин реально ощущает, как его внутреннее пространство начинает смешиваться с внешним пространством, до тех пор, пока не будет достигнуто единство трех видов пространства.
Поскольку глаза связаны с причинным телом (карана-шарира) и мудростью элемента пространства, этой практике придается большое внимание. Именно благодаря зрению мы можем воспринимать пространство и входить в исконное состояние недвойственного осознавания. Глаза соединены двумя каналами с чакрой сердца, и видения, прежде чем проявиться через глаза, генерируются из сердца и поднимаются по этим двумя каналам. Благодаря этим каналам, соединяющим сердце и глаза, пустотное пространство внутри нашего сознания соединяется с пустотным пространством внешнего неба. Глаза являются точкой такого соединения. Нужно сказать, в Лайя-йоге считается, что через глаза и внутреннее свечение, исходящее из глаз, происходит проецирование внутреннего света (Антар-джьоти) наружу, в пространство внешней реальности.
Понимание того, как происходит такое проецирование видений, является сущностью Джьоти-йоги. Джьоти-йога также носит название Тарака-йога, йога Спасителя. Под Спасителем здесь подразумевается осознавание, распознающее внутренний свет. В «Адвайя Тарака Упанишаде» описывается способ объединения внутреннего и внешнего сияния:
«Когда поддерживается видение Внешнего и Внутреннго Знака, независимо от того, открыты глаза или закрыты – это истинная шамбхави-мудра».
Благодаря практике шамбхави-мудры, мы объединяем внешний элемент небесного пространства, внутреннее пространство нашего осознавания и пространство, связанное с восприятием глаз. Этот процесс интегрирования двух пространств завершается полным осознаванием вне двойственности, когда мы уже находимся за пределами ограничений различных пространств и осознаем одно великое пространство.
В «Гхеранда-Самхите» шамбхави-мудра описывается как сукшма-дхьяна.
«Йогин достигает этого успеха шамбхави-мудрой, устойчивым взглядом в пространство без моргания. Это тонкое созерцание, труднодостижимое даже для богов. Оно великая тайна».
Благодаря практике тонкого созерцания, энергия йогина пробуждается и соединяется с осознаванием, выходит из тела через отверстия глаз и начинает странствование по царскому пути (раджа-марга). Практикуя шамбхави-мудру, йогин осознает тончайшие проявления своей энергии в виде сияния лучей и божеств. Интегрируясь с внешним пространством неба, йогин начинает переживать появление различных видений, эти видения подобны тонким узорам или подобны ковровой парче, они имеют четыре стадии: начало (арамбха), сосуд (гхата), нарастание (паричайя) и (нишпатти). Последовательно развивая восприятие видений до их полного завершения, йогин позволяет видениям истощиться в пространстве его недвойственной осознанности, что приводит к полному Освобождению в Радужное тело. Созерцание небесного пространства является одним из тончайших изысканных методов в традиции Лайя-йоги.
Взгляд ребенкаЕдинство с присутствием проявляющегося
Если наше осознавание, возникающее в результате созерцания, уподобить зеркалу, то все объекты можно уподобить отражениям, возникающим в зеркале. Все внешние объекты являются энергией, исходящей из единого источника, т.е. из зеркала, и когда мы осознаем объекты, мы их воспринимаем. Осознавая объекты, мы не устанавливаем какого-либо отношения к ним, не отвергаем их, не пытаемся удерживать свое сознание каким-либо способом от их воздействия.
К примеру, мы не пытаемся убежать от них вовнутрь или накладывать на них какие-то свои проекции, думая: «Это все иллюзия, все эти объекты – Пустота и они неотдельны от моего Ума» или «Все это – Абсолют». Мы просто остаемся в естественном состоянии, и мы предоставляем объектам оставаться такими, какие они есть, поэтому этот принцип называется «оставление всего, как есть» или «единство с проявленным Бытием». Когда мы видим внешние элементы, такие как горы, реки, деревья, мы понимаем, что они исходят из глубинного источника нашего сознания и, поскольку они неразделимы, с ними нет нужды делать что-либо, наклеивать на них ярлыки или страшиться их, думая, что они собьют наше созерцание.
Когда мы встречаемся с чудесными проявлениями божеств и видений, мы понимаем, что это чистое проявление элементов (шуддха-таттв), и поскольку они исходят из изначального осознавания, нет нужды за ними следовать или высказывать какое-либо отношение к ним, кроме того, что мы уже имеем. Таким образом, мы их оставляем в своей собственной природе, не покидая нашего созерцательного присутствия, оставаясь в недеянии. Когда мы встречаемся с чем-либо нечистым, загрязняющим, с негативными эмоциями, чужими или нашими собственными, мы мгновенно распознаем их, видя, что они также проистекают из единого источника (осознания) тогда они воспринимаются как игра и не доставляют нам каких-либо проблем. Мы не высказываем к ним негативного отношения, признавая, что абсолютный Источник может проявляться любым способом. Таким образом, в глубине ядов, эмоциональных омрачений, клеш, мы распознаем ту же самую чистую, безграничную энергию этого Источника. В момент такого распознавания наши собственные загрязнения, клеши мгновенно устраняются, а если они видятся вовне, они узнаются как неотделимые от Источника. Таким образом, все проявления, которые возникают, мы воспринимаем как игру (лилу) безграничного Источника Вселенной – абсолютного Ума и не покидаем нашего созерцания. С чем бы мы ни столкнулись, мы всегда открыты, и наше осознавание обнажено. Находясь в таком состоянии ясности и прозрачности, какие бы явления ни возникали на поверхности нашего зеркала, мы всегда распознаем в его чистоте изначальную ясность и сияние и не выходим из этого состояния. Благодаря этому, мы пребываем в единстве природы всех вещей без всяких разрывов, отвлечений и делений на внутреннее, внешнее и промежуточное.