чной жизни – это часть его позитивного мышления. В таком случае… Я снова встречаюсь взглядом с Веверсом, и на его губах вижу хищную довольную ухмылку. Кажется, мы с ним сейчас мыслим в одном направлении. И если Вера сама не подкачает, то быть ей женой американского миллионера, а Татьяне Геннадьевне его тещей.
Веверс незаметно кивает мне на дверь. Угу… это надо срочно перетереть. Пока мама достает сладости, я скоренько собираю тарелки, отношу их в мойку и выскальзываю вслед за Веверсом на крыльцо. Молчим, обдумывая ситуацию. Потом генерал произносит:
– Увольнять ее нельзя. При таком раскладе Веру достаточно только припугнуть, чтобы она вела себя прилично. Собственно, ты это уже сделал. А с Сашей события пока не надо форсировать. Репертуар группы она пускай учит, но аккуратно, по-тихому.
– Все-таки хотите Веру к Трампу пристроить?
– А тебе жалко? Она вроде бы и сама не против к нему …пристроиться.
– Да, нет, не жалко. Наш с ней роман точно закончен.
– А Вера-то в курсе?!
И опять эта ехидна Веверс прав. Я до сих пор не поставил точку в наших отношениях. Трушу. Испытываю перед ней чувство вины и старательно оттягиваю момент объяснений в надежде, что оно само как-то «рассосется». Не рассосется. Или что Вера по глупости даст мне отличный повод, после которого и слова уже не нужны.
– Ладно, не кисни. С Александрой я сам переговорю и объясню ей ситуацию. А пока…
Генерал достает из внутреннего кармана и вручает мне …школьный аттестат. Ур-ра-а!!! Мои мучения наконец-то закончены! Я готов расцеловать Иманта и простить ему все былые прегрешения. Какое счастье – мне больше не нужно ходить в школу и изображать из себя хорошего ученика!
Просматриваю отметки. Четверки и пятерки. Все примерно так, как у меня было в «прошлой» жизни. Математика похуже, гуманитарные науки на отлично.
– А мама уже видела?
– Нет. Сам хочешь показать, или …мне?
– Лучше, если вы. И уговорите ее, пожалуйста, больше не терзать меня вопросами о школе. Объясните ей как-то, что мои знания вполне соответствуют оценкам в этом аттестате.
– Постараюсь. Пусть пока он побудет у тебя, а когда начнется прием документов в университете, я его опять заберу. Имей в виду. Звонок ректору МГУ будет, но на экзамены придется походить, показать себя будущим одногруппникам и преподавателям.
Я радостно киваю и прячу аттестат в карман накинутой на плечи ветровки. Господи, счастье-то какое! Свершилось – я отмучился. Пойти, что ли надраться на радостях?! …Ладно, как Штирлиц отмечу потом это знаменательное событие в гордом одиночестве. А то родные меня точно не поймут.
Тут я вовремя вспоминаю про свой разговор с Чурбановым насчет приглашения АББы. Надо бы поставить Веверса в известность и рассказать ему про свои инициативы. А то вдруг у него наследственная патологическая неприязнь к шведам?
Глава 5
21 июня 1979 года, четверг
Москва, студия МВД СССР, ул. Селезневская
У Лады сегодня День рождения. Девушке исполнилось девятнадцать лет. Приехав после тренировки в студию, я застал именинницу мирно беседующей на кухне с Розой Афанасьевной, Татьяной Геннадиевной и Верой. Дамы пили шампанское.
Похоже, война закончилась, наступило перемирие.
– С утра выпил – день свободен? – шучу я.
– Танечка, налей Вите немного шампанского – Роза Афанасьевна царским движением просит меня влиться в компанию.
– Лада! – я беру протянутый Лехой букет из девятнадцать красных роз, достаю из внутреннего кармана пиджака пропуск в 200-ю секцию ГУМа, который с трудом выбил у Щелокова – Позволь от себя лично и от коллектива, который мы еще раз обязательно соберем для чествования, поздравить тебя с Днем Рождения.
Я дарю довольной Ладе букет с пропуском, говорю еще много теплых слов. Девушка краснеет, пытается убрать несуществующую пылинку с рукава нарядной белой кофточки. Дамы присоединяются к моим пожеланиями. Постепенно собираются сотрудники студии, мы еще раз, уже официально, поздравляем девушку с днюхой и начинаем готовиться к репетиции японского концерта. Пора опять поразить взыскательную публику новой порцией шедевров. Для этого, с самого утра, еще до тренировки я пристроился в хвост Веверсу. С мигалкой мы долетели до Ясенево и я – еще раз подивившись Путину в секретарском кресле (никак не могу к этому привыкнуть) – тут же оккупировал рабочее место главы ПГУ.
Веверс уселся рядом. Пока я тыкал в айфон, он собственноручно заварил нам кофе и начал проглядывать какие-то документы. Спустя полчаса спросил:
– А сам ты, что думаешь насчет своего перемещения сюда? – вдруг поинтересовался Веверс, оторвавшись от бумаг – Тут одно заключение ученых пришло. Дескать, изучение черных дыр – генерал глянул в документы – Я тебе грубо излагаю, сам еще не понял. Так вот изучение этих дыр может нам помочь найти следы других Больших Взрывов.
– Я не очень понял – потряс головой – Было несколько Больших взрывов?
– Пишут, что бесконечно много. Каждый породил свою вселенную.
– С айфоном и Витей Селезневым – засмеялся я.
– Надо построить космический аппарат – не принял моего юмора Веверс – Который будет двигаться с определенной заданной скоростью в космосе и будет считывать какое-то «фоновое излучение». Для измерения какой-то «инфляции» после Большого Взрыва. Я ничего не понял, кроме того, что и сами ученые еще во всем этом не разобрались как следует.
– Ну так давайте построим – я переключил вкладку в айфоне Веверса – Судя по графику мы за неделю на серебре заработали десять с половиной миллионов долларов. Пять – ученым и пусть меряют свою «инфляцию». Но это все-равно не объяснит работу гаджета. К какому интернету он подключен, почему в телефоне всегда один и тот же день – 21 февраля 2015-го года?
– С датой все понятно. Ты переместился сюда, а та, твоя вселенная закончилась 21 февраля. Показывать больше нечего, кроме этого оставшегося отпечатка. А вот с интернетом и, правда, ничего не ясно. Я пытался экранировать телефон в специальной камере.
– И что?
– И ничего. Работает. Надо вскрывать его, но это чревато… Не хочу расширять круг людей, которые в теме. Вероятность утечки повышается.
– Подождите с утечкой – тут до меня, наконец, дошла мысль про мою оригинальную реальностью – Как это «моя вселенная» закончилась??
– Схлопнулась в сингулярность – Веверс постучал пальцем по документам – Об этом тоже есть в гипотезе этих физиков.
– Каких физиков? Можно мне с ними переговорить?
Ответом мне был лишь ироничный взгляд.
– Итак, дорогие мои Звезды, звездочки, а также прочие небесные тела! – я с нашей мини-сцены в репетиционном зале смотрю на улыбающихся сотрудников. В основном на Веру, Альдону и праздничную Ладу.
– Япония – это еще одна важная ступенька к нашей славе и мировому признанию. Очень важная ступенька. Григорий Давыдович уже вам рассказывал о своем визите в Токио?
Сотрудники кивают.
– Так вот. В Японии у нас четыре концерта. Два в столице – 30 июня и 7-го июля, и два в старой столице – Киото. 12 и 13-го. В перерыве будет разная культурная программа – съемки для Сони, экскурсии, встречи с фанатами. Они, кстати, в Японии специфические. Нас об этом предупредили организаторы. Григорий Давыдович вам слово.
На сцену ко мне забирается Клаймич, оглядывает коллектив хозяйственным взором. Его взгляд невольно задерживается на Александре Валк. Я даже вижу, какие мысли бродят в голове директора. Будет ли в нашем трио «звездочек» замена «игрока» или этот самый игрок, в голубой короткой юбке сильно выше колена, останется на поле. Вслед за Клаймичем я сравниванию ноги Саши, которая сегодня тоже, как на зло, в коротком сарафане и ноги Веры. Победу одерживает… никто. Обе девушки обладают прекрасными, стройными ногами. Мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Идет «производственное» совещание, а я слюни пускаю на наших красоток.
– С фанатами вот в чем дело – Клаймич тоже с трудом отводит взгляд от голых коленок – Они там очень молодые. Нас предупредили, что на концертах будут школьники и школьницы. Студенты. Поэтому ставку делаем на танцевальную музыку.
– Быструю танцевальную музыку – я поднимаю палец – Энергичную и зажигательную. Как и готовились на репетициях, исполняем в первую очередь «You're My Heart, You're My Soul», «Валери», разумеется «Japanese Girls», «I Wanna Hear Your Heartbeat», нашу визитную карточку «Ten o'clock postman», «Cheri Cheri lady» и «Take On Me».
– А как же итальянские песни?
– Их тоже, но на бисировании, телевидении…
– Медляки все-равно нужны – вздохнул Коля Завадский – Школьникам перевести дух и пообжиматься надо. Там вообще зоны для танцпола будут?
– Будут – уверенно произнес Клаймич.
– Медляков будет два – согласился я с Завадским – «I Just Called To Say I Love You» и «Still Loving You».
– Но этого мало! – возразил Коля.
– Точно! Именно поэтому нам нужны еще танцевальные песни. Новые. И их есть у меня! Целых три штуки.
– О нет… – застонали музыканты – Только не за две недели перед отъездом.
– Мы не успеем! – Роберт умоляюще посмотрел на Клаймича
– «Врагу не сдается наш гордый Варяг» – со смехом пропел я, пытаясь воодушевить сотрудников – Успеем. Там очень простая музыка, я вам ее после собрания изображу. Слова тоже незатейливые.
– Опять петь I love you, I miss you – поморщилась Альдона.
– Это наша судьба. Японцы пока английский знают плохо, поэтому для зрителей чем проще слова, чем примитивнее, тем лучше. Потому что их запоминать легче. Вот подумай сама, что легче промурлыкать: «стил лавинг ю-ю-ю», или «чери, чери леди»? А песни с глубоким смыслом, сложной музыкой и умными словами я напишу для гастролей по США и Европе. Сейчас мы их просто не осилим – развел руками я.
Слова у «новых» песен, действительно, были тупые, причем еще и совсем не «советские». Вплоть до сексуального подтекста. Пришлось переделывать. Выбрал я три самые забойные танцевальные песни.