Во-первых, Bad Boys Blue «Pretty Young Girl». Отличная, энергичная музыка, школьникам понравится. Пока я у Веверса разглядывал клип Bad Boys на Ютьюбе, мне пришла в голову смешная на первый взгляд идея – почему бы на место Веры не взять негритянку? Или мулатку. С такими же прикольными косичками-дрэдами как у солиста Тревора Тэйлора. Нам гастролировать по Штатам, вон в Бразилию приглашение пришло на днях – покажем разнообразие этнического состава. Негры на концерты валом повалят.
Во-вторых, Patty Ryan «You´re My Love». Тоже бодрый музон – танцевать самое оно. И ребятам Завадского выучить легко – все играется буквально на трех-четырех аккордах.
Наконец, Erasure «Love to Hate You». Мне там понравилось совместное скандирование ОУОУО в самом начале песни. Можно будет задействовать голоса не только «звездочек», но и музыкантов. Да, и прикольный клип с «дурдомом» в музыкальной студии можно было бы потом повторить. Не для Союза, конечно, но для МТВ – самое оно.
Запасным вариантом у меня шло Ace of Base – Beautiful Life. Эту песню я приберег для гастролей в Штатах. Американцам тоже придется бросить «бросить кость». Конкуренция среди поп-групп огромная, постоянно надо выдавать хиты и быть на вершине чартов. Тогда и на концертах аншлаги и продюсеры любят.
После собрания и репетиции мы чествовали Ладу… первой советской пиццей! Называлась она так же как и вчерашний торт – «Олимпийская» – и была сделана, как положено из теста, сыра, томатной основы и кусочков колбасы салями. Которые в свою очередь были выложены в олимпийские кольца. Пицца была не совсем советская. Сделали ее два итальянца – Роберто и Карлос, которые увидели по ТВ репортаж о реформах в СССР и приехали к нам на специальном автофургоне. В котором можно было готовить пиццу. И что удивительно – их пустили! Видимо работал эффект нашей дружбы с Италией, визит Кальви в Москву, после которого Косыгин закупил несколько линий по производству пицц. Но они еще не были, видимо, смонтированы.
И вот Роберто с Карлосом колесили по столице, собирали огромные очереди. Как они договорились по налогам, с санэпидстанцией, где брали ингредиенты – я не знаю. Но какое-то разрешение у них было. Наверно, что-нибудь в рамках какого-нибудь ново объявленного фуд-фестиваля.
Для большей части коллектива – пицца, разумеется, не была экзотикой. В Риме мы ели настоящую, аутентичную. На тонком тесте, из дровяной печи, все как положено. В автофургоне такую не сделаешь. Но поностальгировать было приятно. И питательно. Хотя и не очень полезно для фигуры. О чем мне тут же сообщили все наши студийные дамы.
– Это к Григорию Давыдовичу – перевел стрелки я – Он заказывал пиццу к нам. За что ему респект и уважение! Этих Роберто с Карлосом на Селезневской еще долго вспоминать будут!
Я выглянул наружу. Возле фургона итальянцев, раскрашенного в красные тона и огромной надписью PIZZA, стояла целая толпа народу. Студийным охранникам и милицейскому патрулю, что теперь всегда дежурил возле нашего входа, даже пришлось наводить порядок. Очередь двигалась, но очень медленно. Ну сколько там у них может быть заготовок под пиццу? Сто? Двести? Вряд ли больше. Выложил сверху салями, ветчиной или шампиньонами, засунул в электропечь, пять минут и вот продукт готов. Плати пять рублей. Цены, конечно, кусаются.
– Не по-человечески отмечаем – Леха доразлил седьмую по счету бутылку шампанского, что на наш большой коллектив было совсем еще детской дозой – Надо бы в ресторан.
– Леш, у нас аврал – пожал плечами я – Готовьтесь еще клип по «Japanese Girls» снимать срочно. До отлета должны успеть – кровь из носа.
«Звездочки», прямо как музыканты днем, дружно застонали.
– Может в Прагу? – гнул свое Леха. На него влюбленными взглядами одновременно смотрели Света и Львова. Неужели они не замечают соперницу? С другой стороны влюбленная женщина часто «слепа».
– Отметим как следует после Японии – попытался съехать с темы я – Сразу после возвращения. Обещаю зеркальный зал в Праге. Соберем всю Москву…
– Так уже-е всю Москву – усмехнулась Альдона – Все в отпусках будут или на гастролях в Сочи, Ялте…
– Виктор, Алексей и Альдона правы – осторожно заметил Клаймич – У меня знакомый метрдотель в ресторане Дома Кино. Я сейчас позвоню и нам все устроят по высшему разряду. Ну что?
На меня уставились десятки умоляющих глаз. Устал коллектив. Надо дать роздыху.
– А ладно! Поехали!
– Урааа – по студии понесся вихрь людей, которые побежали готовиться к празднику
В ресторане Дома Кино было шумно. Несколько компаний что-то уже праздновали. На сцене играли пузочесы. И они играли нас! Когда вошли – заканчивали «Трава у дома». Стали усаживаться за большой общий стол – продолжили песней… «Перемен». Я аж рот открыл от удивления. Но откуда?? Цой вряд ли бы стал отдавать песню на сторону. С другой стороны на квартирнике было полно народу, в том числе и музыкантов. Могли слизать ноты. Слова тоже.
Солист грамотно подвел к песне. Даже толкнул речь о борьбе за права негров в США. И про «пылающий город» Нью-Йорк сказал. Все по моей «методичке», не подкопаешься. Народ в зале ответил свистом и аплодисментами. Публика тут собралась творческая, а значит, свободолюбивая. Все всё понимали и каждый держал «фигу в кармане». А то и две. Какие уж тут «негры»…
– Витя, это, правда, твоя песня? – удивились кое-кто из наших, кто не был ни на квартирнике, ни в Ялте как Альдона – А почему мы ничего не знаем?
– Ему за нее от Суслова прилетело – пояснил всезнающий Клаймич – Вот и не распространялись.
– Да, я написал. Для одного талантливого парня из Ленинграда. Цоя. Но смотрю уже пошло в массы.
– Интересно, платят ли они отчисления за нее – хмыкнул Григорий Давыдович – Я узнаю у директора ресторана.
– Я же не регистрировал ее в ВААПе. С чего бы им платить?
– А кого они тогда вписали в рапортичку?
Я присмотрелся к солисту. Курчавый лохматый парень. Незнакомый. Худой. Держится независимо. Одеты музыканты ВИА были в модную потертую джинсу. Пожал плечами. Невозможно все контролировать. Пусть играют. Тем более посетителям нравится. Некоторые даже подпевают. Перемен они хотят… Ну, ну…
Мы сделали богатый заказ услужливым официантам и начали поздравлять именинницу. Нам никто не мешал и, похоже, даже не заметил. В зале было темновато – освещалась хорошо лишь сцена – многие курили и клубы дыма поднимались к потолку. Веселье потекло своим чередом, пузочесы перешли к западной танцевальной музыке, коллектив активно принялся плясать и произносить тосты. Тамадой работал Клаймич. При этом он еще успевал и меня шепотом просвещать:
– Суслов страшный человек. Сколько он судеб сломал… Берегись его, Виктор.
– Да я как бы уже почувствовал на собственной шкуре. Одно это персональное дело сколько нервов стоило.
– Персональное дело это тьфу, ерунда – резал отсидевший в СИЗО директор – У меня есть друг. Режиссер Марк Донской. Ты его вряд ли знаешь. Но в 65-м году он был очень известен. Ему поручили снять фильм про Ленина. А заодно еще один фильм. Документальный. О съемках фильма про Ленина. Документалисты писали все: как режиссер репетирует с актерами, как монтирует материал и так далее. Когда фильм был снят, его назвали «Здравствуйте, Марк Семенович!» и показали по Центральному телевидению. Премьера была приурочена к юбилею. Донскому в марте 66-го года исполнилось 55 лет.
– И что? – заинтересовался я – Этот Донской перешел на ТВ кому-то дорогу?
– Не на ТВ. В Политбюро. В день премьеры Суслов дома смотрел телевизор. Увидел «Здравствуйте, Марк Семенович!». И тут же позвонил Месяцеву. Тот до Лапина руководил Останкино. «Срочно остановите фильм!» А это же эфир на всю страну!
– «Как так Михаил Андреевич?!» – Месяцев был в шоке
– «Вы что себе позволяете? Что показываете?» – Клаймич передразнил голос Суслова – «Какой-то старый еврей похлопывает Ленина по плечу и указывает: „Пойдешь туда, скажешь сюда, а потом вернешься и сядешь! Показывать на всю страну, как Ленину наклеивают усы, бороду, как промокают лысину? Это же профанация светлого образа вождя. Немедленно прекратить показ!“».
– И все. Показ фильма остановили, Марка занесли в черный список. Он даже захворал сердцем – директор тяжело вздохнул – До сих пор оправиться не может. В 73-м ему удалось выбить съемки фильма «Надежда». Такой идеологически выдержанный. Про жену Ленина – Крупскую. Вроде бы простили. Но работать все-равно нормально не дают.
Мнда… Реалии жизни в СССР. Какой-то сморчок Суслов – ломает людям судьбы. Фанатик чертов.
Мне надо было все обдумать и освежиться. Я вышел в компании Лехи в туалет. Рядом пристроились охранники из 9-ки. Без них ни шага. Пока шел, обратил внимание на высокого усатого мужчину в черной водолазке и клетчатом пиджаке за соседнем столом. Да сегодня прямо день открытий! Леонид Филатов. Собственной персоной. Рядом сидела главная красавица советского кино – Александра Яковлева. И еще десяток малознакомых мужчин и женщин. Уже в туалете я сообразил, что это съемочная группа фильма «Экипаж». Который именно сейчас подходит к своей кульминации. Нет это не взлет самолета с пылающего острова. Это первая в советском кино эротическая сцена между Филатовым и Яковлевой. Снятая через аквариум и потом на монтаже здорово кастрированная. А не ее ли народ празднует? Снимают, так сказать, стресс. То-то Яковлева так напряжена, мало улыбается.
Подойти познакомиться? Это же Яковлева! Пожалуй, нет, мне на сегодня хватит впечатлений. Возвращаюсь к нашему столу. Праздник идет своим чередом, нас все-таки узнают и теперь надо готовиться к ажиотажу поклонников. «Не зарастет народная тропа». Первым в сопровождении Вячеслава подходит высокий седой мужчина с длинным носом. Похож на кавказца, но фамилия и имя русское – Дмитрий Николаевич Соболев. Профессор. Доктор технических наук. Завсегдатай Дома Кино. Он просто говорит несколько теплых слов о нашей музыке, чокается с Клаймичем рюмками. За ним уже стоит очередь желающих познакомиться, выпить на брудершафт. Охрана с трудом сдерживает народ.