Хиро смотрел на безмятежный пруд, темно-серый в потускневшем свете.
– Народ бы не позволил, – тихо произнес плотник. – Нашелся бы лучник, который выпустил бы стрелу в господина Араи.
– Не говори так, – предупредил я. – Теперь мы союзники. Я признал его своим предводителем.
– Может быть, – фыркнул Хиро. – Но ведь не Араи забрался в Инуяму, чтобы отомстить за смерть господина Шигеру.
Семья Хиро – жена, две дочери и зятья – пригласила нас в отстроенную часть дома. Мы вместе поужинали, а затем я пошел с Макото пить вино к Араи. Настроение было веселым, даже излишне. Очевидно, Араи решил, будто последний оплот сопротивления будет скоро повержен.
И что потом? Я гнал мысли о будущем. Араи хочет видеть меня во главе Хаги, откуда я смогу добиться для него союз с кланом Отори. Возможно, он искренне жаждет наказать дядей Шигеру. И все же я надеялся вернуть жену. Если мне суждено править от моря до моря, значит, настанет время, когда придется сразиться с Араи. А сейчас я дал ему присягу…
Я жадно напивался, ища утешения в вине, надеясь, что оно временно притупит мои чувства.
Ночь была короткой. Задолго до рассвета зашевелилось войско Араи, стало готовиться к долгому путешествию. К часу Дракона все покинули город, до первого стука молотков повисла тишина. Сакаи и Хироши легли спать с конями и правильно сделали. К негодованию мальчика, двое воинов по очереди пытались забрать Шана, заявив, будто это их конь. Похоже, его слава росла вместе с моей.
День прошел в приготовлениях. Я собрал всех людей, кто умел плавать или знал толк в кораблях и море – всех Отори и местных, которые присоединились ко мне после появления на побережье. Мы перебрали доспехи с оружием и вооружили моряков самым лучшим. Я послал копьеносцев в лес, чтобы заготовить копья и палки для людей, которые отправятся с Кахеи. Оставшимся приказал отстраивать город после грозы и спасать урожай. Макото отправился на побережье искать Риому, чтобы тот передал Тераде детали нашего плана. Сухопутный марш Араи займет вдовое больше времени, чем наше водное путешествие, значит, мы успеем тщательно подготовиться.
К моему облегчению, у горожан имелись тайные хранилища, пережившие набег голодных воинов Араи. Они с радостью поделились с нами припасами. Столько жертв ради меня! Столько зависело от отчаянной атаки с моря! А как же предстоящая зима? Неужели наша борьба за власть обречет тысячи людей на голодную смерть?
Незачем об этом думать. Решение принято. Надо действовать.
Той ночью я сидел с Хиро и его зятьями, разговаривал об их ремесле. Они построили не только дом господина Шигеру, но и большинство жилищ в Хаги, выполнили все плотничьи работы для замка. Нарисовали мне его план, восполнив пробелы, оставшиеся после моего единственного туда визита для усыновления. Более того, они описали мне секретные этажи, опускающиеся двери и тайные комнаты, созданные по приказу Масахиро.
– Напоминает дом семьи Племени, – отметил я. Плотники хитро переглянулись.
– Что же, может, Племя и приложило руку к созданию проекта, – сказал Хиро, наливая вино.
Я лег спать, думая о Кикутах и их связи с правителями Отори. Неужели они и сейчас дожидаются нас в Хаги? Зачем преследовать меня по всему миру, если рано или поздно я сам приду к ним в логово? Последнее покушение состоялось несколько недель назад. Я погрузился в поверхностный сон, часто просыпаясь и прислушиваясь к звукам осенней ночи и спящего города. Меня поместили ночевать в маленькую комнатку в глубине дома, через стенку был Хиро с семьей. Мои охранники находились снаружи на веранде, в каждом доме улицы держали собак. Приблизиться ко мне незаметно невозможно. И все же в полном мраке я пробудился от неспокойной дремоты и услышал в комнате чье-то дыхание.
Несомненно, кто-то находился рядом и дышал медленно, почти незаметно, как учили меня. Было в этом дыхании нечто особенное – легкость и незрелость. Не в силах рассмотреть что-либо в темноте, я исчез, ведь незваный гость может обладать даром ночного видения. Неслышно соскользнув с тюфяка, я забрался в угол.
Судя по едва уловимым звукам и движению воздуха, незнакомец приблизился к тюфяку. Я почувствовал исходящий от него запах и понял – это не мужчина. Неужели Кикуты послали женщину или ребенка? Меня переполнило отвращение при мысли, что придется убить невинное существо. Я рассчитал его местонахождение и шагнул вперед.
Обхватил руками горло, нащупал пульс. Одно нажатие, и он мертв, однако, коснувшись шеи, я почувствовал, что это действительно ребенок. Он напряг все мышцы, чтобы создать впечатление крепкого тела. Я расслабил хватку. Ощутив облегчение, пойманный сглотнул и быстро произнес:
– Господин Такео, Муто хотят перемирия.
Обхватив мальчика, я заставил его разжать кулаки, забрал нож и гарроту из-за пазухи, зажал нос, чтобы открыть рот, проверил, нет ли там игл или яда. Все это я проделал в полной темноте, и ребенок не сопротивлялся. Затем я позвал Хиро и попросил принести из кухни лампу.
Увидев ребенка, плотник едва не выронил ее из рук.
– Как он проник в дом? Это невозможно! Хозяин хотел отшлепать мальчишку, но я не позволил.
Развернув ладони мальчишки, я увидел четкую линию и ударил его по лицу.
– Зачем ты лжешь? Ты ведь Кикута.
– Я сын Муто Шизуки, – тихо произнес он. – Мама и мастер Муто приехали сюда, чтобы предложить вам мир.
– А почему ты здесь? Я не привык вести переговоры с малолетними проказниками!
– Я хотел проверить, получится ли у меня проникнуть в дом, – ответил он, и голос дрогнул.
– Так твоя мать не знает, что ты здесь? Я же чуть не убил тебя! Какое уж тогда перемирие? – Я ударил его снова, уже не так сильно. – Идиот! – Тут я понял, что веду себя как Кенжи. – Ты Зенко или Таку?
– Таку, – прошептал он.
Младший.
– Где Шизука?
– Неподалеку. Отвести вас к ней?
– Только в подобающее дневное время.
– Мне надо возвращаться, – тревожно произнес мальчик. – Она сильно разозлится, если заметит мое отсутствие.
– И правильно сделает. Почему ты не подумал об этом с самого начала?
– Иногда я забываю думать, – печально проговорил он. – Хочется испытать свои силы, и я действую.
Я чуть не рассмеялся.
– До утра просидишь у нас связанный. Потом пойдем навестить твою маму.
Я велел Хиро принести веревку, связал мальчика и наказал устыдившемуся стражнику не спускать с него глаз. Таку покорно смирился, слишком покорно. Наверняка был уверен, что ему удастся сбежать, я же хотел спокойно поспать. Я велел посмотреть мне в глаза, и ребенок нехотя послушался. Зрачки сразу закатились, опустились веки. Какими бы талантами Таку ни обладал – а они у него явно немалые, он не смог сопротивляться кикутскому сну.
«Этому его можно научить», – подумал я и вскоре сам погрузился в сон.
Когда я пробудился, мальчик спал. Я внимательно рассмотрел его лицо. Не похож ни на меня, ни на Кикут вообще. Весь в мать, хотя есть нечто от отца. Если в мои руки попал сын Араи… если Муто действительно хотят заключить со мной перемирие… Не успел я испытать искреннюю радость, как ощутил глубочайший страх перед встречей со своим старым учителем Кенжи и перед исходом переговоров.
Таку все еще спал. Это меня не беспокоило. Рано или поздно Шизука пойдет его искать. Позавтракав с Хиро, я сел на веранде и принялся заучивать наизусть план замка Хаги. Я ждал прихода Шизуки.
Я был начеку, но она умудрилась приблизиться к дому вплотную, незамеченная и неузнанная. Шизука видела меня, но прошла бы мимо, если бы я не окликнул.
– Эй ты! – Я не хотел называть имени. Женщина остановилась, не поворачивая лица.
– Да, господин?
– Заходи в дом, если хочешь получить то, что ищешь.
Она подошла ближе, сняла сандалии и поклонилась мне. Молча. Я поспешил внутрь. Она ступила следом.
– Давно не виделись, Шизука!
– Брат. Надеюсь с сыном все в порядке.
– Чуть не убил его. Вот сорванец. Тебе следует лучше за ним присматривать.
Мы сердито уставились друг на друга.
– Полагаю, стоит обыскать тебя.
Я был неописуемо рад ее видеть и хотел обнять, однако опасался получить ножом меж ребер.
– Я пришла с миром, Такео. Мы здесь с Кенжи. Он хочет поговорить с тобой. Он отозвал всю семью Муто. За ними последуют Куроды и другие, вероятно, тоже. Я собиралась привести тебе Таку в знак нашей доброй воли. Не думала, что он посмеет проявить такую дерзость.
– У меня не особо доверительные отношения с Племенем, – отметил я. – Почему я должен тебе верить?
– Если придет дядя, выслушаешь его?
– Конечно. Приводи и своего старшего. Мои люди присмотрят за твоими сыновьями во время переговоров.
– Ходят слухи, ты стал безжалостен, Такео, – сказала она.
– У меня были хорошие учителя в Ямагате и Мацуэ. Кенжи не раз повторял, что жестокость – единственное, чего мне не хватает.
Я позвал дочь Хиро и попросил подать нам чай.
– Присаживайся, – сказал я Шизуке. – Твой сын спит. Выпьем чай, а затем приведешь ко мне Кенжи и Зенко.
Принесли чай, она сделала небольшой глоток.
– Ты слышал о смерти Юки?
– Да, меня сильно опечалила эта весть. И привела в ярость. Как они посмели! Родился сын?
Шизука кивнула.
– Дядя не может простить Кикут. Именно поэтому он готов не подчиниться указу Котаро и перейти на твою сторону.
– Он не винит меня?
– Нет, он винит их за суровость и непреклонность. И себя за многое: за смерть Шигеру, за то, что познакомил тебя с Каэдэ и заставил влюбиться в нее, и, видимо, за смерть дочери.
– Мы часто упрекаем себя, а на самом деле от нас ничего не зависит – нами играет судьба, – тихо произнес я.
– Верно, – согласилась Шизука. – Мы живем в этом мире и подчиняемся его воле.
– Слышала что о ней?
Я не хотел спрашивать о Каэдэ. Не хотел обнаружить свою слабость и унижение, однако не удержался.
– Ее выдали замуж. Живет в полном уединении. Жива.
– Ты можешь как-нибудь с ней связаться?