— Судзухара! Это Икари… Быстрее, прячься в контейнер на моей спине… Ахрррр…
В ноге остро стрельнуло, и боль на секунду затмила мир, а потом стала тупой и ноющей.
«Прощай, нога…», — подумал Синдзи, наблюдая, как Тодзи быстро сполз по броне танка и скрылся из виду у него за спиной.
«Теперь еще одно…»
— … Икари! ИКАРИ!!! ИКАРИ!!!
Он поморщился, включив приемник штаба. Надрывалось три голоса: майор, доктор Акаги и… «Аянами?» — Синдзи вслушался в звонкий почти-что-крик, но сразу же опомнился:
— Мисато-сан…
— Слава Аматерасу!.. Синдзи, доложи…
— Огонь на меня.
— ЧТО?!
— Я сказал, огонь на меня. Я ослабил защиту Ангела, но мне нечем стрелять… Я на спине, так что мне не уйти. Шлите штурмовики на второй заход.
— Икари, доложи о повреждениях, — сорванный голос. «Доктор Акаги. За ЕВУ волнуется, стерва».
— Смотрите, — Икари щелкнул кнопкой пакетного передатчика.
Секунду ничего не происходило, только гулким градом осыпался расплавленный вольфрам, да шипела боль в груди.
— Взрыв Ангела уничтожит ЕВУ и гарантированно убьет пилота, — ледяным тоном произнесла Акаги. — Пат.
— Какой, в жопу, пат?! — взорвался Синдзи. — Если вы его не уничтожите на этих вертелах, его ничем не возьмешь… Стержням еще…
Игнорируя вопли о том, что есть еще Аянами, он поднял звенящие глаза на свои руки, по которым густо тек расплав. Висящий над «Типом-01» Ангел вновь дернулся, и металл полился быстрее.
— Секунд двадцать-двадцать пять.
Молчание.
— Двадцать… Девятнадцать… — сказал Синдзи, ощущая пустоту в груди. Боль потихоньку уходила, а на ее место рвалась решимость.
— Я выстрелю с G6.
Тихий голос, в котором только он смог различить трещинку.
— ЧТО?!
— Старший сержант Аянами, вы забываетесь!
— Давай, Аянами.
— Старш…
Тишина. Синдзи прислушался. Невозможный, нереальный пульс ушел почти в стаккато.
— Аянами?
— Я отключила радио. Как и ты. Оно… Повреждено.
— Молодчина.
«Теперь только надо отдать приказ. Младшему по званию».
— Аянами, огонь по моей метке.
— Слушаюсь.
— Аянами. Если что-то останется от меня и не рванет реактор, то в спинном контейнере Судзухара.
— Поняла.
Синдзи напрягся, выжимая последние капли из турбин, выдавая все на энергоклинки. Чтобы наверняка. Чтобы Рей точно свалила его. Чтобы сдох, тварь.
— Стреляю, — сказала девушка тихим голосом, который был так странно не похож на ее сумасшедший пульс.
Икари кивнул — и ей, и себе. «Прощай, Рей».
В телефонах гулко ударило с металлическим звоном — сдвоенный залп тяжелых ручных орудий «Типа-00».
«Хоть бы Судзухара выжил», — подумал Синдзи, перед тем, как мир полыхнул.
Никакого света в конце тоннеля.
Синдзи понял, что лежит, завозился и охнул: левая сторона тела болела, на руке, похоже был не то гипс, не то очень массивная перевязка. «Какой, однако, резкий ад», — подумал он и втянул странно пахнущий воздух. Горло отозвалось сиплым хрипом.
«Секундочку… Больница?»
— С возвращением, Икари.
Хрипловатый голос. Надменные металлические нотки, будто лязгают гусеницы танка…
— Судзухара?
— Так точно, — металл треснул улыбкой. — Ну, здравствуй, спаситель.
— Акаги, сука… — попытался рассмеяться Икари и захрипел. — Облажалась…
— Икари, ты бредишь?
— Да так… Она кхха… Сказала, что ЕВА и я подохнем, если рванет Ангел. А Аянами — молодчина…
Судзухара пошевелился и чем-то стукнул о металл прикроватного столика «Палка или костыль», — с сомнением определил Синдзи.
— О да, Икари, — сказал Судзухара. — Аянами нарушила все, что только можно, но она… Молодчина. Это были великолепные выстрелы.
Синдзи замер, ожидая продолжения. Тьма ровным слоем висела перед глазами, привычно отсекая мир, но ощущение какого-то чуда прочно проникало даже под нее.
— Видишь ли… Аянами выстрелила замечательными бетонобойными снарядами, а потом послала две «Тип-10-Чи». Утяжеленные чушки просто снесли этот крест с тебя. А ракеты легли точно туда, куда слетел сброшенный Ангел.
— Так он…
В голове висела звенящая пустота. «Аянами…»
— Да, Икари. Ангел рванул в сотне метров от тебя. От нас, в смысле. ЕВЕ оторвало то, что осталось от ног, но ни реактор, ни кабина не пострадали. Ну и контейнер на спине уцелел.
Они помолчали. Потом Тодзи, судя по звукам, поднялся. «Палка», — окончательно уверился Синдзи.
— В общем, мы с тобой живы, благодаря ей. Здорово?
— Еще как, — сказал Синдзи. — Еще как. А где, собственно…
— Аянами?
— Да.
— Ушла. Честно говоря, я ее выгнал из палаты… почти час назад. В приказном порядке. Она сутки не спала.
Синдзи вздохнул: «Ну что за медная бестолочь… Впрочем, откуда ему…»
— Судзухара… А ты выходил за дверь, после того, как якобы отправил ее спать?
— Э, Икари?..
— Да, Судзухара. Выгляни в коридор и позови ее, будь так добр.
Глава 7
— Ну, что там?
Синдзи опустил бинокль и недовольно оглянулся, вывернув шею:
— Айда, заткнись.
Они лежали на горелом пригорке, усыпанном мелким каменным крошевом. Сразу за холмом расстилались отравленные солончаки, а далеко впереди, на пределе видимости, опаленными спичками торчали редкие стволы деревьев. Низкое кисельное небо шло тугими задумчивыми волнами, словно недоумевая, почему так мало тумана стелется по многострадальным Атомным землям. Отступившее извечное покрывало обнажило всю сероватую рыжину, каждую кочку и воронку, каждую матово блестящую соляную плешь, и Синдзи, замершему на последнем дозволенном рубеже открывалось все жуткое уныние уничтоженной равнины.
Убедившись, что тяжелые силуэты разведгруппы возвращаются, он развернулся и пополз, цепляясь за острые камешки маскировочным плащом. У пригорка стояли два бронетранспортера, и, заметив обращенные к нему лица солдат, Икари поднял руку в успокаивающем жесте. Поравнявшись с Кенске, Синдзи сказал:
— Все, смываемся.
Тот постучал по маске, — дескать, понял, — и присоединился к ползущему Икари.
Разрешение для пилотов сопровождать разведгруппу выбивалось долго и уныло, но Синдзи не первый год играл на нервах медиков и командиров, так что в своей безоговорочной победе был полностью уверен. В конце концов, капитану Кагитару придали еще и группу для охраны Икари и Аянами, так что тот еще и спасибо сказал: огневое прикрытие его разведчиков в случае столкновения усилилось вдвое. Младший лейтенант поднялся с колен и в полный рост пошел к транспортерам.
— Возвращаются? — спросила Аянами, вставая с гусеницы.
— Ага. Все целы, все благополучно.
Девушка кивнула и стала помогать ему выбраться из пут маскировки. Окружающие солдаты со сдержанным интересом посматривали на эту сцену: видимо, успели оценить нелюдимость старшего сержанта и теперь слегка недоумевали. Синдзи безмятежно улыбнулся под маской. «Быть особенным порой чертовски забавно».
Выбравшись из плаща, он привалился к броне и потянулся.
Затишье между штурмами и редкостно спокойная погода дали «Токио-3» и всему укрепрайону неплохую передышку. Отступление тумана от побережья позволило проложить глубокие маршруты для авиапатрулей, и теперь база заканчивала восстановительные работы, слушая, как самолеты и «вертушки» утюжат в отдалении редкие стаи мутантов. Отдохнувшая, наконец, Кацураги даже заикнулась о небольшой посиделке в офицерском собрании.
Некурящему Синдзи вдруг почему-то приспичило затянуться сигаретой. И не просто так, а смачно вдохнуть обжигающий дым, чтобы легкие пробрало до самого дна, чтобы потом не торопясь выдыхать, глядя на легкие бледные завитки… «Наверное, это из-за того, что я в маске», — решил было он, но быстро отмел это предположение: ведь ничего другого, недоступного с одетым респиратором, ему не захотелось. К примеру, поесть. Он прислушался к себе. Нет, не хочется. Или почесать нос. Или плюнуть от отвращения при взгляде на мерзкую лужу — бывшего мутанта. Или вытереть вспотевший лоб. Или полюбоваться личиком Рей… «Тьфу, пропасть, куда меня несет», — раздраженно оборвал он себя, кроша подошвой кусок песчаника.
От дурацких самокопаний его отвлекли подошедшие разведчики. Грузный в своем защитном скафандре Кагитару жестом показал Синдзи, мол, все в норме, и вместе с остальными членами группы полез в бронетранспортер. Взревели двигатели, и все тоже заспешили по машинам.
— Икари, как тебе экскурсия? — прокричал возбужденный Кенске. — Потрясающая видимость сегодня!
Синдзи открыл рот и громко лязгнул зубами: трясло БТР немилосердно. Потому вместо ответа он отмахнулся и крепче вцепился в ремень. В слабом свете единственной желтоватой лампочки наглухо задраенного транспорта было видно, что усталые разведчики с трудом держатся на скамьях. Он в чем-то понимал их, изможденных тяжелым грузом защитной амуниции, хотя его собственный доспех, по крайней мере, ходил сам. «У меня зато другие беды», — невесело усмехнулся Синдзи и сейчас же на очередном ухабе прикусил себе губу. БТР выкатил, наконец, на бетонку и общий облегченный вздох был слышен даже сквозь рев мотора.
— Приятного аппетита, — сказала Майа, подходя к столику. — Можно к вам?
Синдзи с интересом поднял голову и кивнул. Аянами и Кенске с готовностью потеснились, освобождая место лейтенанту топографической службы. Некоторое время все молчали, и Синдзи начал нервничать.
— Как там штаб? — пришел на помощь непосредственный Айда. — Давно тебя видно не было, Майа.
— Как всегда, — сдержанно отозвалась Майа, грея руки парующей кружкой. Синдзи осторожно принюхался: варево из замороженных фруктов. «Гадость».
— Слышал, вас там аэроразведка сейчас заваливает уточненными картами? — не унимался Айда. — Наверное, картографы единственные, кто не рады такой погоде…
Ибуки кивнула:
— Да, работы прибавилось.
Икари очень не нравился ее голос. Да и осунувшееся лицо, впрочем, тоже. А уж взгляд… В чистых и ясных когда-то глазах Майи висела какая-то тоскливая муть. С трудом верилось, что она подсела к ним поговорить, да и в целом на человека хоть с какими-то желаниями она не походила. Синдзи вдруг стало совестно: один из самых свободных сотрудников базы никак не мог найти времени проведать девушку. «Кто знает, что с ней происходит, может, чем-то помочь надо», — он малодушно отказался развивать свои предположения и вслух участливо спросил: