— Все дело в ошибочном толковании.
Кадзи остро прищурился, подобрался, готовясь внимать каждому слову. Икари мысленно усмехнулся: именно цепкий ум и настоящая страсть к умозаключениям привели приютского волчонка к его судьбе.
— Дело в том, что в оригинальном тексте именно последняя часть наиболее туманна, для ее перевода привлекли столько криптоисторических источников, что смысл едва не затерся. Мне просто повезло его понять, причем чисто случайно…
Заметив, что Кадзи непроизвольно метнул быстрый взгляд на сборник Шанфлери, Икари кивнул:
— Да, почти так же. Видимо, гибель Ангела Мира каким-то образом отразилась в разуме человека. Кто-то отмел туманные образы, а я и этот поэт по непонятным причинам приняли и обдумали их. Только он изложил заповеди в стихах, а я — вспомнил о засекреченных табличках, найденных в Египте.
Командующий снял очки и посмотрел сквозь них на лампу, смахнул перчаткой едва видимую соринку. Он видел, что Кадзи нетерпеливо поглядывает на приемник, опасаясь, что вызов Лоренца прервет объяснения, и потому продолжил:
— У ученых была своя версия толкования, и я решил до поры молчать, пока не найду все составляющие нового бога…
— Простите, командующий, но почему Скрижали Ангела вообще были засекречены, если их смысл никто не понимал?
— А ты не видел фотографий с раскопок?
— Нет, но я знаю, как их нашли…
— Но ты не знаешь, в чем их нашли, — прервал его Икари. — Одного вида капсулы было достаточно, чтобы устранили всех наемных рабочих.
— Понимаю.
Из динамиков донесся треск, а потом позывные Объединенного Фронта. Кадзи потянул было дугу наушников, но Икари жестом остановил его:
— Подождем.
— Если вы подозреваете его в причастности к вашему смещению, плюс вдобавок он готов применить ядерное оружие…
— Подозреваю, и он действительно готов. Но ему, как и мне, хочется для начала кое-что узнать. Только я могу ждать, а он не вытерпел.
«Мне не нужен хладнокровный фельдмаршал Лоренц. Мне нужен обозленный старик. Стрелять он даже в таком состоянии духа сразу не станет, а разговаривать с таким будет куда легче».
— Так вот… — сказал Икари вслух. — Ключевым вопросом толкования Скрижалей в целом было понятие «властителей». До прихода Ангелов и сделки с Табрисом все было неопределенно, но Второй Ангел появился как раз после перевода Аски Цеппелин на базу «Каледон». И это дало господам интерпретаторам пищу для размышлений. А после прибытия в Атомные земли моего сына и Аянами сомнений не осталось.
Кадзи просто кивнул. Икари и не сомневался, что генерал-лейтенант помнит, какова суть Пятой Скрижали, где упомянуты «Посланцы Сияния», рожденные, чтобы убивать «властителей». Сам же Икари, в отличие от остальных, понимал это задолго до массового набега Ангелов на «Токио-3».
— Но пока остальные еще гадали, я искал «властителей», несущих волю Ангела. И мне даже удалось спрятать свои интересы за еще одной нужной мне программой. Все думали, что проверяют детей для проекта «ЕВА», а на самом деле искали кандидатов на роль бога.
Икари вспомнил день, когда ему сообщили, что его собственный сын — носитель загадочной «А-10». Миллионы снимков по всему миру, единицы тех, у кого мозг реагировал на возбуждение рентгеновским излучением. И среди них Синдзи. В тот солнечный апрельский день Гендо Икари второй раз ощутил прикосновение судьбы, ведь сам он понял смысл древнего пророчества, а его сын это пророчество может воплотить. Если это нельзя назвать судьбой, то что тогда судьба?
— Господин командующий, но как вы поняли, кого и как надо искать?
— Я знал. Просто знал. Полагаю, это была часть откровения.
— А проект «ЕВА»…
Вновь пошли позывные, и командующий жестом остановил Кадзи, надевая телефоны.
— Командующий Икари слушает.
— Бывший командующий, полагаю. На связи фельдмаршал Лоренц.
Сухой густой голос в треске помех гудел еще сильнее, чем вживую, проваливаясь почти в инфразвук. Интонации скрадывались милями эфира, но само начало разговора было весьма красноречивым: предводитель «SEELE» пребывал в сильнейшем раздражении, если уж позволил себе мелочную шпильку в первых же словах.
— Рад слышать, что ты все же на борту, Кил. Могу узнать, чем обязан?
— Мне нужны ответы, Гендо. И только честные ответы.
— Мотивацией, должно быть, выступают ядерные боеголовки. Ты готов воспользоваться ими?
— Да. Ведь ты уже окончил эвакуацию базы?
— Разумеется. Это был честный ответ.
Повисло молчание. Лоренц продумывал ход разговора.
— Гендо, что ты хотел сказать мне о Шестой Скрижали?
— Хотел сказать, что нападение на «Токио-3» бессмысленно. Ты ничего не понимаешь, если решил, что можешь повлиять на события.
— Я как раз все понял, Гендо, поэтому и готов рискнуть. Дело лишь за подробностями.
— Подробности? Это приятное совпадение. Меня тоже интересуют подробности. К примеру, причины, по которым Объединенный Фронт Земли подал Хирохито прошение снять меня с командования.
— Странный вопрос. Мы лишь изложили вашему Микадо правду.
— Правду… Которую, Кил?
Икари поймал заинтересованный взгляд вновь обернувшегося к нему Кадзи. «Неприкрытое издевательство на прицеле кораблей с ядерным оружием — впечатляющая тактика переговоров, должно быть».
— Ту самую. Стратоплан уже доставил твоего «Последнего Победителя»?
Ощущая некоторое разочарование, Икари переспросил:
— Доставил кого?
— Ты проиграл, и неясно, зачем играешь в простака. После твоих действий содержимое Шестой Скрижали лежит на поверхности: отвести сына вглубь Атомных земель, найти там Сияние Первого Ангела и сделать из него сверхчеловека! — пророкотал Лоренц. — Что дальше, Гендо? Раса сверхлюдей? Или он один может всех победить, ведомый мудрым отцом?
— Сверхлюди — это по части твоего прошлого, Кил.
Эфир затих, а потом раздался поразительно тонкий для голоса фельдмаршала смешок.
— Иронизируешь, Гендо. Это хорошо. Значит, загнан в угол. Именно это Фюрер и пообещал Микадо: загнать в угол интригана, способного посягнуть на равновесие в мире.
— Равновесие — это пожирание жизней, ресурсов, денег непрерывной войной. Интересные весы, Кил.
— Не передергивай, Гендо. Люди воевали и будут воевать, и лучше бесконечная война с нечистью, чем друг с другом. Машина работает вечно, машина дает продукт, но выплескивает его на и так уже искореженный мир, а не на людей.
— Увлекательная философия…
Икари наклонился в сторону и нажал несколько тугих кнопок на пакетном передатчике. Все самое интересное уже прозвучало, осталось еще немного поддержать беседу.
— Это не философия. В войне людей всегда найдется победитель над победителем.
— А если победит не-человек?
— Намекаешь, что посадишь своего сверх-сына в ЕВУ? Как в пророчестве? «Сердцем оружия ставший», или как там? Глупо. Ты сам начал развертывание массового выпуска этих машин, так что против таких войск мир выставит схожие.
Икари не выдержал. Помешанный на доктринах, стратегиях и планах Лоренц был великолепен — великолепен в своем непонимании простой истины: человечеству надо лишь раз проиграть, чтобы навсегда победить. Старый фельдмаршал любил войну, а не победу, над достижением которой он даже не задумывался, даже не смог рассмотреть очевидных вещей в Скрижалях. Поэтому командующий рассмеялся.
Связки, отвыкшие от этого действия, мышцы лица, не помнящие об улыбке, разум, забывший о радости — все это дало чудовищный эффект, от которого вздрогнул Кадзи: то был смех безумной машины, сухие скрежещущие звуки, исполненные одного чувства. Безраздельного торжества над чужой непроходимой глупостью.
Эфир молчал, тоже ошарашенный вспышкой, но командующий быстро взял себя в руки, хотя восторг все еще непривычно бурно щекотал его жилы.
— Война сожрала сама себя, Лоренц. Ты отупел в желании продолжать войну ради войны. Массовый выпуск ЕВ? Вы вцепились в безумную идею боевого робота, занялись наращиванием этого потенциала, а мне нужна была всего одна ЕВА. Одна, чтобы создать новый разум, отдаленный от человеческого. Разум, облаченный в плоть Первого Ангела, Ангела Мира, даст миру бога, который победит саму войну. «Последний Победитель» из пророчества — это не метафора, Лоренц. Это не средство войны, а ее конец.
— Ты безумец, Икари, — просипел фельдмаршал. — Жаль, что придется похоронить с тобой и твое супер-оружие.
— Бог еще нескоро придет сюда. Но я кое в чем помогу ему искоренить войну.
— Что…
В эфире повисли помехи, и Икари снял телефоны. Кадзи подскочил, дернулся, пойманный слишком коротким проводом, сорвал свои наушники и посмотрел на командующего со смесью непонимания и шока во взгляде. Он уже открыл было рот, когда до подземелья докатился глухой и очень слабый удар, а вслед за ним еще один.
— Их оружие сдетонировало все-таки, — сказал Икари и встал.
Кадзи приходил в себя, и на его лице быстро начало появляться понимание:
— Подлодка-брандер?
— Именно. С ядерным зарядом. Лоренц перестраховался, захватив аж три эсминца. Но подлодка не подплывала к группе, она просто всплыла со дна по радиокоманде.
— Но как вы угадали?..
— Я не угадывал. На предельном для корабельной радиосвязи расстоянии затоплено восемь подводных лодок. Район ловушки ограничивают «случайные» тяжелые корабли флота «NERV».
— Ах вот куда они пропали…
Икари снял мундир и аккуратно повесил его на спинку кресла, разгладил погоны, после чего на стол положил кобуру и повернулся к приходящему в себя Кадзи:
— Предлагаю сделать то же самое. Последним приказом на посту я тебя уволил из вооруженных сил Микадо.
Кадзи, наконец, улыбнулся:
— При всем моем уважении, командующий, но вы же не рассчитывали меня этим удивить?
— Не надо благодарить, Кадзи, — сказал Икари. — Спустя несколько дней быть военным станет смертельно опасным родом занятий.
Бывший генерал-лейтенант улыбнулся, показывая, что оценил каламбур.