Нахмурившись, пообещала:
– По пути всё объясню, – и тут же грустно усмехнулась:
– Если успею.
Она устремилась вперёд, и Айвен сначала пошел за ней, а затем побежал, старясь не отстать, но даже в такой спешке не мог не залюбоваться грациозной походкой Джипси.
– Так, барон чёртов, слушай внимательно. Пока идём, я попытаюсь тебе рассказать, что смогу. Остальное втиснула в твою память, тоже, сколько смогла. Не нашла другого выхода: нужно было перехватить каналы связи у Большого Мозга и постараться помочь тебе остановить его атаку.
– И что там у меня в голове? Какую мину ты мне подсунула?
– Информационную, чтоб тебя! Чего боишься? По твоему я должна была дать тебе сдохнуть там, на столе Менгэ? И повторяюсь, Айвен, я лишь помогла тебе, а мозги Большому мозгу – прости за каламбур – ты уж выжег сам. Я обрадовалась, думала, эксперимент отменят, так ведь нет! Сол приказал подключить новую линию – БМ-2. А в голове у тебя теперь никогда порядка не будет.
– Спасибо, обрадовала, – задыхаясь от быстрого бега, буркнул Айвен.
– Ладно, не трусь, жить с этой миной можно. Её нельзя обнаружить даже нашим нейропроектором, а с вашей техникой и подавно невозможно. Вы идёте своим путем. Хуже он нашего, или лучше – не мне судить. Но он другой и, заруби себе на носу, тупица, применение нового знания непоправимо искривит путь твоего мира.
– Но как? Как тебе это удалось? Где твоё оборудование? В твоей лаборатории?
– Дурачок, самый лучший прибор для исследования и изменения реальности – человек. Приборы, оборудование – это всё костыли для паралитика. А когда человек сам преодолеет свой паралич – костыли не нужны. Их можно поставить в уголок, сломать, сжечь – как например, ты сжёг половину вычислительной техники в Институте.
Коридор кончился. Джипси толкнула дверь с изображением черепной коробки, пронзённой молнией, и беглецы попали в гигантское помещение, в три яруса заполненное прозрачными кубами, в каждом что-то копошилось, менялось, непрерывно двигалось и суетилось.
– Здесь силовые поля вместо пола, последнее достижение нашей науки и техники. Так, ступай на воздух, не бойся, не бойся – он выдержит.
– Да что ты всё не бойся, не бойся! Я ничего не боюсь!
– Узнаю старого знакомого Айвена… Ничего не боюсь! А как же чудовища и монстры? – весело рассмеялась Джипси, на миг превратившись в девчонку, когда-то встреченную маленьким мальчиком в заколдованном лесу. – Дурачок-чок-чок, – она протянула руку, взъерошила ему волосы и замерла под тяжёлым, жаждущим взглядом Айвена.
– Я люблю тебя… – Эти слова готовы были сорваться с языка баронета, но он промолчал на мгновенье дольше, и Джипси легко разорвала невидимые узы. Махнув рукой, она жёстко скомандовала:
– Вперёд!
***
– И ты не сказал ей? – Возмутилась Кэтрин, прижав ладошки к горящим щекам. – Упустил момент, подозреваю, что единственный, когда это можно было сделать? Дедушка… ну как ты мог?.. – простонала она. – Я так хотела, чтобы у вас с ней был хотя бы один поцелуй!
– Во-первых, она всегда легко читала мои мысли, так что, можешь считать, что я ей сказал. И во-вторых: с чего ты решила, Кэти, что я её так и не поцеловал?
– Будто я не знаю своего деда?! Тебе же вечно некогда, и позже у тебя просто не было времени. И вообще, только теперь начинаю понимать, как хорошо сделал Джейкоб Браун, что женил тебя на своей дочери. Иначе ты б навсегда остался холостяком. Нет, ну просто с ума сойти – не поцеловать женщину, когда она ждала этого, стремилась, жаждала!
– Ты-то откуда знаешь такие тонкости отношений мужчины и женщины? – Кэт потупилась и, досадуя, накручивала на палец локон. Барон смотрел на неё с непонятным выражением в глазах: будто он только что утвердился в давно мучающей его мысли.
Кэти поборола смущение и перешла в наступление.
– Сэр! Не будьте ханжой, вспомните, в каком веке мы с вами живём!
– Я не о тебе, Кэт. Понимаешь ли, мужчине не так просто признаться в любви, почему-то это самые сложные, труднопроизносимые слова. По крайней мере, тогда. Сейчас я бы сказал ей, но тогда она легко разорвала ту незримую связь, что вдруг возникает между мужчиной и женщиной. А потом к нашим ногам протянулась полупрозрачная паутинная дорожка…
***
Джипси ловко вскочила на силовую паутинку и потянула за собой Айвена. Тотчас невидимая поверхность подхватила их и уверенно повлекла к проходу между полупрозрачными параллелепипедами. Айвен от неожиданности покачнулся и невольно попытался ухватиться за несуществующие перила. Воздух услужливо затвердел и образовал что-то вроде прозрачного бруса.
– Ну вот ты и научился управлять нашей техникой. Ты прирождённый миропроходец, Айвен! Менге, старый мудак, был прав на сто процентов, и теперь рвёт на черепе силиконовые волосы, думая, что ты умер! Кстати, мир твоему праху.
– Так значит…
– Значит, что при отключении энергии в корпусе 5 оборвалась и лаборатория Менге, как это ни прискорбно. Она на силовой платформе держалась. На такой, как у нас под ногами. Если обесточить сейчас этот сектор, мы рухнем вниз. – Джипси говорила это спокойно, а молодой человек вспомнил двух молоденьких ассистенток профессора и ужаснулся: из разговора охранников в морге он решил, что оборвались лифты. Так вот почему все столы в покойницкой были заняты! – А вот изуродованное тело последнего объекта эксперимента – то есть твоё, – продолжала меж тем Джипси, либо проигнорировав, либо не заметив его эмоций, – опознали с трудом и сейчас проводят вскрытие в резервной лаборатории. Они даже не подозревают, как сильно ошиблись, приняв за тебя кого-то из рабочих. И до начала последнего отсчёта вряд ли разберутся. А ты занял место бедного внешнего рабочего, и попал в мертвецкую для дальнейшей сортировки и отправки в своё сопряженное измерение.
– Подожди, подожди! Так ты говоришь о тех людях, которых привёз дисколёт – там, на крыше? Я думал, это пленники, и у вас война…
– Ты хорошо о нас думаешь, – с горечью в дрогнувшем голосе произнесла Джипси. – Это привезли внешних рабочих. Попросту – рабов. В сопряжениях хватают всех подряд, запихивают в дисколёт и тащат сюда – к нам. За два-три месяца люди израбатываются до скотского состояния, им устраивают небольшое «пуф-ф» – и труп подкидывают назад. Это не касается измерений, где цивилизация ещё не добралась до изобретения колеса. Ребят, взятых из таких миров, просто сжигают.
– А Менге?
– Менге жив и даже невредим, самоспасатель выдернул его из пекла. Сейчас он пытается с помощью нейропректора покопаться в мёртвых мозгах своей подопытной морской свинки, которую так неожиданно выдернули из его лап. Но в путанице есть свои плюсы: он выдал Солу успокаивающую информацию по поводу тебя. Сказал, что ты в самом принципе не мог сжечь Большой Мозг. Да и Сильвестру в данный момент не до него: подготовка закончена, объявлена полуторачасовая готовность.
Словно в ответ на реплику Джипси, мощный бас, идущий отовсюду и ниоткуда, заполнил пространство:
– Внимание! Часовая готовность! Персоналу занять места согласно штатного расписания! Через полчаса блокируются все перемещения кроме дежурной смены.
– Ну, вот уже часовая готовность. Нужно спешить.
Дорожка, сотканная из силовых полей, между тем неприметно втянула их на следующий ярус. Слева открылась перспектива мокрого, в пелене туч, пространства. Бескрайнее болото, протянувшееся до самого ложного горизонта, утыкано растениями конической формы, с пучками голых прутьев на верхушках. В непрерывном, моросящем дожде, суетились громоздкие существа, отдалённо похожие на гигантских тритонов.
– Это одно из самых дальних измерений. Хотя… понятия ближе-дальше весьма условны в нашем странном Мироздании…Населяют его в основном амфибии, земноводные, иначе говоря. Словом мир, не переживший ни пермокарбоновую катастрофу, ни последующих вымираний, он так и застыл в каменноугольном периоде.
– А может там время течет по-другому и ваше будущее – это их прошлое?
– Может быть, этим некоторое время занимался Сол, но потом махнул рукой на побочное направление. Потом, из духа соперничества, сюда сунулся Менге, но тоже переключился на человекоподобные миры и поиск универсального миропроходца, среди триллионов созданий населяющих их. А земноводными занимается один из его многочисленных учеников – Старски кажется. Парадоксами времени занимается второй заместитель Сола – Хатч.
– А ты?
– О, я – важная птица! Первый заместитель руководителя Проекта и административный директор Института Высоких Энергий. Правда, уже бывший. Неделю назад отстранена от исполнения обязанностей, а вопрос о снятии и разжаловании отложен до проведения Великого Эксперимента. Так что полномочия остались, но к делам допуска нет.
– За что тебя сняли с должности?
– За систематический саботаж. – Джипси с удовольствием рассмеялась.
Невесомая паутинная дорожка неслась дальше. Кусок серого, дождливого мира удалялся, а справа появилась втиснутая в параллепипед силовых полей пустыня. Жарило высоко стоящее солнце. Возле невидимого Айвеном барьера клонились под невидимым ветром пальмы. Из-под корней одной, стоящей поодаль от основной группы, бил родник. В чахлой тени лежали несколько верблюдов. Здесь же сидели смуглые низкорослые людей в засаленных бурнусах. Айвен невольно вздохнул, позавидовав расслабленной бездумности аборигенов. Он хотел задать вопрос, но, взглянув в напряжённое лицо спутницы, прикусил язык.
Джипси, нахмурясь, щелкнула кончиками пальцев по клипсе в правом ухе.
– Что значит где? В Паноптикуме. Координирую подготовку ВЭ по особой программе. Да-да, утверждена, ну куда без него? Да, конечно, лично Солом. Почему не отражаюсь на ваших мониторах и не фиксируюсь датчиками? – Джипси заправила за ухо прядь волос и, коротко хохотнув, с сарказмом произнесла:
– Ну, это ваши сложности, Адамс. И ваших неучей из службы технического обеспечения. Те-те-те! А вот это тоже не ко мне. Это к его так называемому величеству – к Сильвестру Вильгаупту. Всё. У меня много дел. До связи.