— Все, что от тебя требовалось, — это стать женой Тео. — Голос Брэдфорда был полон презрения. — Но ты даже этого не смогла. Тео не захотел жениться даже после того, как несколько лет увивался за тобой как влюбленный дурак.
Ларисса не удержалась от мысли, что Тео повезло. Чем дальше он будет держаться от семьи Уитни, тем лучше для него. Она сама всегда хотела быть подальше от своего отца и «Уитни медиа». Но на уединенном острове, залитом осенним дождем, она поняла одну вещь: от себя не убежишь. Главным образом благодаря Джеку.
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать то, что было давно, — спокойно произнесла она. — В любом случае я плохо помню, как все было. — Это была не совсем правда, но ей доставило удовольствие вспышка гнева, промелькнувшая в отцовских глазах. — Напоминаю, что ты сам меня сюда позвал. Определенно тебе есть что со мной обсудить, помимо Тео. — Ларисса откинулась на жесткую спинку кресла. — Если нет, продолжай меня распекать. От этого мне так тепло на душе.
Брэдфорд пристально посмотрел на нее, поджав тонкие губы.
— В следующий четверг состоится ежегодное собрание членов совета директоров, — сообщил он ей. — Твой юрист много месяцев пытался тебя разыскать. — Он презрительно фыркнул. — Каким бы нежелательным ни было твое присутствие, оно необходимо.
— Какое чудесное приглашение, — пробормотала Ларисса, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Но зачем мне туда идти? Ты же знаешь, что дела наводят на меня скуку. Особенно твои.
Она стала внимательно за ним наблюдать, ища малейший намек на то, что в ее отце есть что-то человеческое. Что он небезнадежен. Но единственное, что она смогла увидеть, — это осуждение и презрение.
«Разве удивительно, что, имея такого отца, ты так себя вела все эти годы?» — прозвучал тихий голосок в ее голове. Никто бы не удивился, если бы она плохо кончила. То, что она выжила и смогла измениться, определенно чего-то стоит.
— Ты перепишешь свои акции на мое имя, — произнес Брэдфорд тоном, не терпящим возражений. — Не вижу смысла продолжать это безумие, когда совершенно очевидно, что ты никогда не собираешься занимать свое место в совете директоров. И слава богу, — добавил он. — Поэтому чем скорее мы уладим все формальности, тем скорее ты сможешь забыть об «Уитни медиа». — Его глаза сузились. — И тем скорее я смогу забыть о твоем существовании.
— Передача акций подразумевает разрыв кровных уз? — мягко спросила Ларисса. — Следующий четверг будет поистине удивительным днем.
— Ты не будешь устраивать сцен, Ларисса, — неумолимо продолжил Брэдфорд. — Ты подпишешь бумаги, скажешь, что не хочешь иметь ничего общего с «Уитни медиа», и удалишься. Мне все равно, куда ты пойдешь и как будешь растрачивать свою жизнь. Тебе это ясно?
Ее снова охватило сожаление о том, что у нее никогда не было нормальной семьи. Что она слишком слаба. Что она не может убедить себя, что из них двоих — монстр ее отец, а не она. Что она не может наплевать на его мнение о ней. Ее ошибка состояла в том, что в глубине души она всегда полагала, что сможет все исправить и заставить его изменить отношение к ней.
У нее больше не осталось никаких иллюзий. Она теперь другой человек, а вот он остался таким же, каким был всегда. Именно Брэдфорд виноват в том, что ее мать уехала во Францию и пристрастилась к транквилизаторам. В том, что она всю свою жизнь занималась саморазрушением, втайне надеясь, что однажды он испугается за нее и поймет, что любит ее.
Он никогда не понял бы, что Ларисса изменилась. Он всегда видел в ней только то, что хотел видеть. Никчемную пустышку, достойную лишь презрения.
— Не беспокойся, папа, — спокойно ответила она, словно они говорили о погоде. — Я прекрасно тебя понимаю.
Джек ждал Лариссу в роскошном вестибюле, в который она вошла несколько вечеров назад по возвращении с благотворительного приема. Она сразу заметила его внушительную фигуру в дорогом черном пальто. Он бросил на нее сердитый взгляд, от которого у нее, наверное, должны были задрожать колени, но она сохранила спокойствие.
Он человек опасный. С этим не поспоришь. Однако Ларисса сказала себе, что нисколько не волнуется. Что она невосприимчива к нему. Что внутри у нее не вспыхнул огонь желания.
Она мило улыбнулась консьержу, который гордился тем, что видел собственными глазами всех знаменитых жителей этого престижного комплекса в Сентрал-Парк-Уэст.
— Зачем ты пришел? — спросила она, подойдя к Джеку. Тот стоял, прислонившись к одной из колонн, которые были произведениями искусства, как и картины на стенах. Она постаралась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя в какой-то момент под его пронизывающим взглядом ее сердце замерло. Время остановилось, и окружающий мир уменьшился до размера этих горящих темных глаз.
— Не знаю, — просто ответил он.
Остановившись в нескольких футах от него, Ларисса напомнила себе, что нужно продолжать дышать. В горле у нее пересохло, и ей пришлось сглотнуть.
— Ты снова почти подкрался ко мне, — сказала она. — Хотя, я полагаю, великий Джек Саттон не может подкрадываться по определению. Он может только удостоить кого-то своим визитом. — Она растянула губы в усмешке. — Так что мне повезло.
— Я подумал, что если позвоню тебе, то ты не ответишь. — Его бархатный голос и горящий взгляд заставили ее забыть о том, что всего минуту назад она была на холодной улице.
— Ты очень сообразительный, Джек. Это одна из тех вещей, которые мне всегда в тебе нравились.
Высокие каблуки придавали ей уверенности иначе бы она, наверное, рухнула перед ним на колени и стала бы умолять, чтобы он к ней прикоснулся, поцеловал ее, занялся с ней любовью.
Она хочет его сильнее, чем готова это признать, но не может с ним быть, потому что больше не занимается саморазрушением.
— Пригласи меня к себе в квартиру.
Лариссе не понравился его командный тон.
Она точно знала, чего он хочет, и чувствовала ответную дрожь своего тела.
— Не думаю, что это было бы разумно, — ответила она после долгой паузы, засунув руки в карманы пальто, чтобы не потянуться к нему и не повторить ошибку, которую она совершила на острове.
— Когда это то, что происходит между нами, подчинялось разуму? — спросил он, дерзко ухмыльнувшись.
Если она хочет себя уважать, ей нужно держаться так, словно она себя уважает. Даже если больше всего на свете ей хочется притвориться, что ей это безразлично, и раствориться в объятиях мужчины, который может ее погубить.
— Прости, — спокойно произнесла она, поворачиваясь лицом к лифтам. — Я не могу, Джек. У меня была трудная неделя. Завтра утром мне нужно присутствовать на заседании совета директоров «Уитни медиа», и что бы ты там ни думал, у меня нет жениха, который меня поддержал бы. К тому же я очень устала.
— Подожди. — За этим последовала короткая напряженная пауза. — Пожалуйста.
Удивленная его просьбой, она обернулась, и на этот раз ее удивило выражение его лица. Он выглядел потерянным.
«Ты выдаешь желаемое за действительное», — сказала она себе, но ее предательское сердце забилось чаще от того, что в нем поселилась надежда.
— Пойдем в какой-нибудь бар, — настойчиво произнес Джек. Будь на его месте кто-то другой, она бы приняла это за отчаяние. Его красиво очерченный рот слегка искривился, и ее бросило в жар. — Там ты сможешь чувствовать себя в полной безопасности.
Но она знает, что с этим человеком ей никогда не будет безопасно, потому что он никогда не сможет дать ей то, что ей от него нужно.
Она подошла к нему, поцеловала его в щеку, закрыла глаза и вдохнула его неповторимый запах, после чего заставила себя отстраниться.
— Пока, Джек, — прошептала она.
Джек схватил ее за плечи.
— Как я могу тебя узнать, Ларисса? — бросил он, смерив ее яростным взглядом. — Разве это возможно, когда ты постоянно убегаешь и прячешься?
Как она может любить этого человека всеми фибрами своей души, когда знает, что он может ее погубить? Когда он уже начал это делать?
— Лучше бы ты верил собственным глазам, а не предрассудкам. — Ее тон был как обычно легким и непринужденным, хотя внутри у нее все разрывалось на части.
Его глаза потемнели, черты лица были напряжены, словно внутри у него тоже шла борьба.
— Позволь мне тебя узнать, Ларисса, — прошептал он.
Она слишком слаба. И она его любит.
Ларисса прекрасно осознавала обе эти вещи, но ее пульс не замедлялся.
Джек Саттон причиняет ей одни страдания, но сердце отказывается подчиняться воле разума.
— Хорошо, — ответила она, пока не успела найти сотню подтверждений тому, что это плохая идея.
— Хорошо? — переспросил Джек, прожигая ее взглядом, полным мужского триумфа, и она почувствовала, как его руки крепче сжимают ее плечи.
— Ты можешь подняться вместе со мной ко мне в квартиру, — сказала Ларисса.
Это прозвучало безвольно, но она больше не могла притворяться сильной. И в данный момент ей было все равно.
Затем встретившись с Джеком взглядом, она добавила:
— Но ты не можешь остаться.
Глава 11
Подкрашивая следующим утром губы в дамской комнате в высотном здании, принадлежащем «Уитни медиа», Ларисса в очередной раз подумала об ошибке, которую совершила прошлой ночью.
Ее глаза самопроизвольно закрылись, когда перед внутренним взором нарисовались волнующие образы. Они поочередно сменяли друг друга, мучая ее и пробуждая в ней сексуальное желание.
Едва войдя в квартиру, они с Джеком жадно набросились друг на друга и принялись наверстывать упущенное за прошедшие несколько недель.
Сначала они занимались любовью на мягком персидском ковре в прихожей, затем перешли в ее спальню, из окон которой открывался вид на Центральный парк. Доведенная до исступления, она царапала ногтями спину Джека и кричала его имя. Ее удивляло, как она не разлетелась на осколки под его стремительным натиском.
Глядя на свое отражение в зеркале, Ларисса грустно рассмеялась. Почему она не может выкинуть Джека из головы? Почему ее вероломное тело реагирует на каждое