Джек остановился. Он совсем не ожидал подобной реакции. Разве можно продолжать танцевать, когда она вот-вот снова от него ускользнет? Только на этот раз навсегда. Ему стало все равно, что подумают другие гости и его дед. Ларисса вдруг стала единственным важным для него человеком. После смерти матери для него никто еще так много не значил.
Он положил руки ей на талию, словно боялся, что она может от него убежать.
— Я дурак, — сказал он.
Ларисса резко вдохнула, но не отстранилась.
— Ты единственная женщина, которая смогла достучаться до моей души.
— Ты хочешь сказать — единственная, которая от тебя ушла.
— Причем не один раз, — согласился он. — И все же я не могу без тебя. Разлука с тобой для меня невыносима. Думаю, я люблю тебя с того самого дня, когда мы встретились на вечеринке пять лет назад.
— Откуда ты можешь знать, что такое любовь, если это происходит с тобой впервые? — раздраженно бросила Ларисса, но Джек увидел за ее гневом сильное волнение, и это его успокоило.
— Пока тебе придется поверить мне на слово, — улыбнулся он, взял ее руки и прижал их к своей груди. Затем, продолжая смотреть ей в глаза, поочередно поднес ее ладони к губам. — Я люблю тебя, Ларисса. Я не знаю, как тебе это доказать, но я это сделаю. Дай мне шанс, и я докажу. Я обещаю.
После этих слов Ларисса долго смотрела на него, затем огляделась по сторонам. Они стояли в центре танцпола. Вокруг было множество людей. Они переглядывались и шептались.
Ларисса снова перевела на него взгляд и покраснела.
— Ты привлекаешь к нам внимание, — яростно прошипела она, но в глазах было что-то другое. Это была правда о той Лариссе Уитни, которую знал только он. И он ей верил.
— Мне все равно, — ответил он, и Ларисса улыбнулась. Это была не притворная улыбка, рассчитанная на публику, а искренняя. Настоящая. Она осветила не только ее лицо, но и весь Манхэттен, и Джек испытал ощущение полета.
— Ты говоришь это сейчас, — поддразнила его она, — потому что уже давно не был объектом для злых сплетен.
— В таком случае давай дадим сплетникам еще одну тему для обсуждения.
С этими словами Джек притянул ее к себе и наклонил. Она звонко рассмеялась, и тогда он поцеловал ее в губы на виду у сливок нью-йоркского общества.
Новый год только начался. Ларисса и Джек лежали на огромной кровати в главной спальне «Скеттерипайнз». За окном бушевала метель, а им было жарко, потому что они долго занимались любовью.
Лариссе никогда еще не было так хорошо. Джек ласкал губами и руками каждый участок ее тела, доводил ее до экстаза, а теперь они отдыхали в объятиях друг друга.
— Я люблю тебя, — сонно пробормотала она, прижавшись ухом к его груди и слушая стук его сердца. Его ладонь лениво скользила по ее спине, и она не могла дождаться, когда он снова окажется внутри ее.
— Тебе придется выйти за меня замуж, — произнес он так, словно уже все решил.
Ларисса нисколько этому не удивилась. Они принадлежат к одному миру, у них похожее прошлое, так что у них может быть только одно будущее, ясное и счастливое.
Приподнявшись, она посмотрела в его потемневшие глаза:
— Только если ты пообещаешь мне одну вещь.
— Все что угодно, любимая, — хрипло ответил он, и ее сердце наполнилось радостью. Она даже не представляла себе, что способна так сильно любить. Что в ее жизни когда-нибудь появится человек, который заставит ее поверить в себя и почувствовать себя цельной и обновленной.
— Я хочу самую скучную свадьбу, — сказала она с улыбкой. — Традиционный прием, на котором будет присутствовать вся нью-йоркская элита. Белое платье с длинным шлейфом и целую толпу подружек невесты, отобранных из богатых наследниц.
— Как ты можешь этого хотеть? — рассмеялся Джек. — Это похоже на кошмар. Твой и мой.
— Я не хочу, чтобы остались какие-то сомнения, — ответила Ларисса, прижав палец к его губам. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что это ошибка или что я околдовала тебя злыми чарами.
— Но ведь именно это ты и сделала. — Убрав ее руку, Джек поцеловал ее в губы. — Ты околдовала меня пять лет назад, и я с тех пор нахожусь под действием твоих чар, — улыбнулся он.
— Я хочу, чтобы все было именно так, как хочет твой дед. Чтобы наша свадьба стала слиянием двух могущественных американских семей. Финансовым союзом двух богатых наследников.
— Это совсем на тебя не похоже, — ответил Джек, взял в ладони ее лицо и встретился с ней взглядом. — Я хочу жениться на тебе, а не на твоей приукрашенной версии. Мне нужна ты, а не твои акции.
Его слова окончательно исцелили ее душевные раны.
— Пусть это будет нашим подарком для наших семей, — сказала она, затем свесилась с края постели и стала шарить рукой по полу, пока не нашла то, что ей было нужно. Оседлав Джека, она с озорной улыбкой продемонстрировала ему наручники. — Но брак, — прошептала она, приковывая его сильные руки к чугунной спинке кровати, затем провела ладонями вниз по его груди, поерзала на нем и почувствовала, что он снова возбудился, — брак будет только для нас.
Приподнявшись, она обхватила рукой его восставшую плоть, направила ее внутрь себя и начала медленно покачиваться. Джек подхватил ее ритм, и наручники загремели. Он рассмеялся, когда она перестала двигаться, положила руки ему на живот и уставилась на него так, словно ожидала, что он будет жаловаться.
— Я уже говорил тебе, что ты не сможешь меня шокировать. Не сможешь сделать ничего такого, что я не делал раньше. — Он дерзко ухмыльнулся, бросая ей вызов. — Но попытки только приветствуются.