– Сочувствую, – пробормотала я не слишком искренне, но Милли и не заметила, она всё продолжала своё нытьё:
– Берти так и не даёт денег! Никто мне не помогает. Ты одна спрашивала эти пару месяцев, как у меня дела. Присылала мне эти дебильные книжки для беременных.
Я действительно пыталась сделать так, чтобы Милли мне доверяла. И чувствовала себя свободно в моём обществе.
– Надеюсь, тебе нравится у нас? Красиво? Приём шикарный? – я глуповато улыбнулась и захлопала глазами.
На лице Милли появилась лютая зависть, она даже не подумала её скрыть:
– До сих пор не пойму. Как тебе это удалось? Ты же такая тупая… но видать везучая.
Я отвернулась и незаметно достала один прибор, который купила ещё пару месяцев назад в том же магазине, где и чудесный фотоаппарат, уже один раз несказанно выручивший меня. Положила небольшую коробочку на столик и прикрыла спиной, готовясь в нужный момент её активировать.
За стеной смолкла музыка. Значит, Кэтти сделала то, что от неё требовалось.
– Я скоро стану очень богатой, – принялась хвастать я, зная, что это выведет Милли из себя. – Уверена, меня примут во дворце! И даже те, кто сегодня отказался прийти на приём, больше не будут воротить нос, ведь я очаровала всех!
– Тебя? Примут во дворце? Тебя выгнали, как паршивую овцу! – огрызнулась «подруга», хватая стакан с водой, который я принесла для неё.
– Даже то, что я разведёнка, обернулось в мою пользу, – улыбнулась я во все тридцать два зуба.
Мне очень хотелось перестать изображать дуру и стукнуть Милли чем-нибудь тяжёлым, но я держалась.
– А знаешь, что говорят? – зашипела она, как змея. – Говорят, ты всякое болтаешь про Аарона. И над нами теперь потешаются! Смеются над женой Главы Тайной Канцелярии. Возле наших покоев во дворце просто вереница старух! Они все покрасились в рыжий цвет!
Вот мы и подобрались к самому больному.
– А, ты про то, что у Аарона грустная висюлька? И ему нравятся дамы в возрасте… – я возвела глаза к потолку, будто бы что-то припоминая. – Но я думала, что все в курсе…
– Какая же ты идиотка! Лучше бы ты тогда сдохла в тот злополучный день! – Милли вскочила на ноги, сжав руку в кулаки. – Мир стал бы чище.
Я повернулась и незаметно активировала прибор. Он подмигнул мне голубоватым светом, давая понять, что работает.
Фух.
Ну поехали.
– Про какой злополучный день ты говоришь? – почти пропела я, скрывая улыбку.
– Да про тот самый, когда тебя выслали в «Драконье сердце»! Ты же полную кружку яда вылакала, идиотка! – процедила Милли.
– Яда? Ты что пыталась меня отравить? – в притворном ужасе я приложила руку к груди.
– Дура… какая же ты дура… – процедила Милли, едва не топая ногами. – И как у тебя идиотки всё могло сложиться лучше, чем у меня! Конечно, пыталась! Я до сих пор не понимаю, как ты не сдохла где-нибудь в канаве после той ударной дозы, которая была в чае.
В том то и дело, что бедняжка Мари умерла… невинная и робкая душа, которую все гнобили, покинула этот мир из-за подлости так называемой «подруги». Мариэлла так и не успела познать радости этой жизни.
– Уж не тот ли самый яд ты подсыпала карликовым единорогам Всеотца?
– Я тебе говорила – не смей обвинять меня. Не смей болтать об этом, иначе пожалеешь. Тем более последние остатки яда, которые у меня были, я зарыла на заднем дворе особняка Аарона. Никто его там не найдёт и не свяжет со мной.
– Но ведь это сделала ты! Почему я должна молчать? – возмутилась я. – И ты подкинула мне склянку с ядом.
Я ожидала, что «подруга» будет осторожнее. Что её будет сложно разговорить. Но гормоны и моя мать сделали своё дело, Милли несло. Хоть какая-то польза была от Адалин.
– А что по-твоему нам с Аароном оставалась делать? Ты всё равно никому не нужна. А Аарон заключил договор…
– Знаю! – громко выпалила я, прерывая её. Я не хотела, чтобы имя брата звучало сейчас. Не хотела впутывать его, хоть он отчасти и стал виновником некоторых моих проблем.
Но выходит, Аарон всё знал? Хоть мне было и плевать на бывшего, но стало крайне неприятно. Я перестала злиться на него в последнее время… но, видимо, зря.
– Вы бы просто не получили деньги… вот и хотели убрать меня в сторону. Но ведь можно было просто развестись… – пробормотала я. – Зачем так жестоко?
– Развестись? Ха! Всё тебе надо знать. Зачем и почему делается, – хмыкнула Милли. – Не для твоего ума задачки, ущербная. Но ничего… скоро твой клуб пойдём прахом. Скоро всё здесь пойдёт прахом!
Она развела руками и с удовлетворением уставилась на меня, ожидая испуга.
– Ты подставила меня! – фыркнула я. – Ты вообще в курсе, что там погибли не только единороги, но и люди.
– Да плевала я на прислугу! Они лишь расходный материал. Зачем тупым мычащим животным няни и чистильщики копыт! Это же просто смехотворно! Туда им всем и дорога.
– Но традиции… – напомнила я.
– Плевала я на всех, – процедила Милли. – Мой час ещё настанет. Все вы у меня попляшете, а ты, страшила, своё ещё получишь. А вздумаешь кому-то болтать – я найду способ укоротить тебе язык, так и знай. А теперь, помоги мне пришить обратно эти воланы, они болтаются. Тащи нитку с иголкой и шей! Быстро! Это из-за твоей сумасшедшей мамаши я выгляжу ужасно.
Милли только распалялась с каждым словом. И, видимо, ожидала, что я снова всё вынесу и буду робкой и послушной.
Внезапно что-то щёлкнуло. Стена пошла рябью и… растворилась в воздухе!
Милли испуганно вскочила на ноги, придерживая живот:
– Что…?
Занавес раскрылся так резко, что я сама аж вздрогнула. Ослепительный свет ударил в лицо, и мы с Милли часто заморгали. Только вот разница была в том, что я знала, что происходит, а Милли нет.
– Всеотец, не карай меня за кощунственные слова! – завопила она, падая на колени. – Не наказывай бедную беременную…
Но вот Милли проморгалась и увидела, что никакой это не Всеотец рушит стены, чтобы добраться до неё. А всего лишь… все приглашённые гости, которые в немом изумлении уставились на мою «подругу».
На сцене стояла Кэтти, которая собственно и срежиссировала эту пьесу когда-то в таверне. Она весело улыбнулась мне, и я ответила тем же.
– Кажется, мы только что послушали очень интересное представление. А теперь можно и посмотреть, – хмыкнула принцесса-свинопаска.
Даже не верилось, что получилось! Конечно, кое где всё пошло не по плану… но умелая импровизация, и теперь я освобождена от груза обвинений.
– Что это такое? – завопила Милли, вскакивая на ноги. – Что такое творится?
– Всего лишь небольшой артефакт, – Кэтти помахала в воздухе крошечным маятником, который создавал очень качественные иллюзии при правильной настройке. Именно этот артефакт мы путём долгой и кропотливой работы буквально обучили создавать настоящую стену. Она даже звуки почти не пропускала, чтобы не было подозрений!
– И ещё один артефакт… – я отодвинулась, чтобы Милли могла увидеть то, что я закрывала всё это время спиной.
– Это же та штука, которую используют для передачи сообщений на расстоянии! – испуганно пробормотала она, делая шаг назад.
Кажется, «подруга» начала понимать, что только что произошло. Она беспомощно огляделась в поисках помощи, но ответом ей были только хмурые и осуждающие взгляды. Люди начали между собой переговариваться, глядя на бывшую «золотую девочку» с осуждением.
– Я не виновата… – пробормотала она. – Всё, что я говорила – ложь. Пустое бахвальство!
– Но ведь ты говорила, что зарыла остатки яда в саду на заднем дворе Господина Райдера, – напомнила я. – Думаю, нужно проверить.
Я увидела, что Милли краснеет, потом бледнеет.
– Тварь!
– Убийца!
– Подколодная змея!
На Милли посыпались обвинения со всех сторон.
Но вдруг из толпы вышел огромный мужчина в простом тёмно-сером камзоле и такой же простой чёрной маске без изысков. Он медленно поднялся на сцену и встал рядом с Кэтти. А потом снял маску.
– Король! – дружно ахнула толпа.
Глава 33. Мечты сбываются
Я во все глаза уставилась на моего так называемого отца – Фредерика Сильверсторма. Его имя и фамилию я вычитала под портретом, который висел в зале, и который был безжалостно мною выкинут на помойку совсем недавно.
Кстати с этим самым портретом была некоторая схожесть, только сейчас король выглядел уже куда старше. Думаю, ему было около пятидесяти лет. От уголков его серых глаз тянулись морщины-лучики, жёсткий тонкий рот был плотно сжат. В тёмных волосах серебрилась благородная седина. Взгляд был прямой и волевой, как у человека, привыкшего повелевать.
Я присела в реверансе:
– Ваше Величество.
Отцом я его назвать не решилась.
Милли вся задрожала и повторила за мной.
Король сурово оглядел сначала собравшихся гостей, которые тут же притихли. А затем обратил свой строгий взор на нас.
– Подойди, дочь, – велел он мне.
Я не могла прочитать по лицу отца считает ли он мой поступок правильным. Всё-таки я унизила Милли перед всеми. Да и выходит, что о промашке самого Фредерика – он меня изгнал, даже не разобравшись – знают теперь все.
– Эта юная девушка – Мариэлла Эванс – была оговорена и понесла несправедливое наказание. Корона прощает её, – в голосе короля послышалось ленивое снисхождение.
Ха! Было бы за что прощать. Я же не виновата. Ну хотя бы так. Я стояла рядом с отцом, ожидая, что он скажет ещё.
– А эта леди… э-э…
– Милли Питерс, – подсказала я тихонько.
– А Милли Питерс должна понести наказание в соответствии с её преступлениями. Корона желает самого сурового наказания! – припечатал Фредерик. – Её ждёт суд.
– Нет, ваше величество! Умоляю! – Милли бросилась вперёд и упала на колени перед королём. – Я же беременна от…
– Милли! – громко вскрикнула я, прерывая её речь. Опять хочет упомянуть Берти. Я помнила, что брату нельзя, чтобы его невеста знала о его похождениях.
– Увести её, – скомандовал король. – Пусть дело разбирает суд. А также найти бывшего Главу Тайной Канцелярии Аарона Райдера. Давно нужно было снять его с должности. Бросить его в темницу!